+ К ВЕЧНОЙ ИСТИНЕ + - А. А. Крылов, Психология (учебник):
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх


Поиск в православном интернете: 
 
Конструктор сайтов православных приходов
Православная библиотека
Каталог православных сайтов
Православный Месяцеслов Online
Яндекс цитирования
Яндекс.Метрика
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
Отличный каталог сайтов для вас.
Библиотека "Благовещение"
Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ
Рейтинг Помоги делом: просмотр за сегодня, посетителей за сегодня, всего число переходов с рейтинга на сайт
Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru
Православие.Ru
Помоги делом!
Сервер Россия Православная

ДетскиеДомики
Конструктор сайтов православных приходов
Яндекс.Погода

А. А. Крылов, Психология (учебник):

 

               Альберт Александрович Крылов
Психология

 


 

 http://reeed.ru/lib/

«Психология: учебник (2-е издание)»: Издательство Проспект; 2005

ISBN 5-482-00235-7

                   Аннотация

 

Учебник по основам психологии написан в соответствии с требованиями обязательного федерального компонента психологических знаний, введенного в образовательные программы высшей школы по всем специальностям.

Учебник может быть также использован в системах переподготовки и повышения квалификации по дополнительным образовательным программам и быть полезен для начального этапа подготовки профессиональных психологов как по программе специалиста, так и по программе бакалавра.

Для студентов, изучающих общий курс психологии, профессиональных психологов и широкого круга читателей.

               Крылов Альберт Александрович

               Психология

               (учебник 2-е издание)

 

                   Авторы

 

В.М. Аллахвердов, д-р психол. наук, проф. – 11.1-11.7, 31.2; С.П. Безносов, д-р психол. наук, проф. – 33.10; В.А. Богданов, канд. психол. наук, доц., – 2.1; С.И.Богданова, канд. психол. наук, доц. – 6.8; А.И. Бреннер, психолог – 1.3; В.И. Вызова, д-р психол. наук, проф. – 10.1-10.4; Л.И. Вансовская, канд. пед. наук, доц. – 12.3; В.К. Васильев, канд. психол. наук, вед. науч. сотрудник – 18.3, 18.7; Л.А. Головей, д-р психол. наук, проф. – 15.1-15.7; Ю.В. Гранская, канд. психол. наук, доц. – 14.1-14.3; Н.В. Гришина, д-р психол. наук, проф. – 2.4, 22.1-22.3, 23.1-23.3, 24.1-24.3, 33.11; Н.А. Грищенко, канд. психол. наук, доц. – 6.4–6.6; М.А. Гулина, д-р психол. наук, проф. – 31.3-31.5; О.С.Дейнека, д-р психол. наук, проф.– 39.1-39.6; К.Д. Зароченцев, канд. психол. наук -5.1–5.5; Е.П. Ильин, д-р психол. наук, проф., засл. деятель науки РФ – 25.1-25.4; Ю.Т.Ковалев, канд. психол. наук, доц. – 35.5; А.Л. Козлова, ст. преп. – 31.3-31.5; Л.А. Коростылева, д-р психол. наук, доц. – 18.1; М.И. Коваленко, канд. психол. наук, доц. – 10.1-10.4; А.А. Крылов, д-р психол. наук, проф., засл. деятель науки РФ – предисл. № 1 и предисл. № 2; 1.1, 1.2, 1.4, 2.1, 2.3, 3.4, 33.1-33.3; краткое предисловие; Л.Н. Кулешова, канд. психол. наук, доц. – 6.4; В.Н. Куницына, д-р психол. наук, проф. – 8.1–8.3, 18.2; Т.Н.Курбатова, канд. психол. наук, доц. – 27.3; И.М. Лущихина, канд. психол. наук, доц. – 12.1-12.2, 12.4-12.6; Б.Д. Лысков, д-р мед. наук, проф. – 28.1-28.3, 29.1-29.3; С.А. Маничев, канд. психол. наук, доц. – 6.1–6.4; В.Л. Марищук, д-р психол. наук, проф., засл. деятель науки РФ – 33.4-33.8; О.С. Михалюк, ст. преп. – 2.5, 2.6; Р.Ж. Мухамедрахимов, д-р психол. наук, проф. – 16.1, 16.3; Г.С. Никифоров, д-р психол. наук, проф., засл. деятель науки РФ – 26.1-26.3, 32.1-32.3, 34.1-34.4, 36.1-36.5; М.В. Осорина, канд. психол. наук, доц. – 17.1-17.3; О.И. Пальмов, ст. преп. – 16.3; Л.Г. Почебут, канд. психол. наук, доц. – 9.1–9.3; А.А. Реан, д-р пед. наук, чл.-корр. РАО -7.1–7.4, 40.1-40.4; Е.Ф. Рыбалко, д-р психол. наук, проф., засл. деятель науки РФ -15.1-15.7; В.Ю. Рыбников, д-р психол. наук, д-р пед. наук, проф. – 33.4-33.7; В.К.Сафонов, канд. психол. наук, доц. – 13.1-13.4, 35.1-35.4; А.Л. Свенцицкий, д-р психол. наук, проф. – 19.1-19.5, 21.1-21.6; Н.О. Свешникова, канд. психол. наук, доц. -18.4; Е.В. Сидоренко, канд. психол. наук, доц. – 21.1-21.4; Г.Б. Суворов, канд. психол. наук, доц. – 33.9; Т.Г. Сырицо, канд. психол. наук, доц. – 14.4; Ю.И. Филимоненко, канд. психол. наук, вед. науч. сотрудник – 18.6, 35.6; Н.Ю. Хрящева, канд. психол. наук, доц. – 21.1-21.4; А.И. Худяков, д-р психол. наук, доц. – 5.1–5.5; Л.А. Цветкова, канд. психол. наук, доц. – 18.5; В.Б. Чесноков, канд. психол. наук, доц. – 33.9; А.В. Шаболтас, канд. психол. наук, доц. – 27.2; В.И. Шостак, д-р мед. наук, проф. – 3.1–3.3, 4.1–4.6, 11.8, 11.9, 27.1; А.И. Юрьев, д-р психол. наук, проф. – 37.1-37.3, 38.1-38.5; Г.М. Яковлев, д-р мед. наук, проф., чл.-корр. РАМН – 30.1-30.4, 31.1.

Ответственный редактор – доктор психологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ А. А. Крылов.

 

                   ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

 

Психологическая наука с каждым годом привлекает к себе все большее внимание в обществе, вызывает интерес у людей разного возраста, разного социального положения и образования. Наверное, это происходит потому, что психология призвана сыграть важную роль в обеспечении гуманистического направления развития общества, в формировании гуманистического менталитета людей. Основы психологического знания необходимы каждому современному человеку в его повседневной жизни и деятельности. Особенно важно, чтобы психологический комплекс был представлен в системе знаний каждого выпускника высшей школы. Эта книга создавалась в основном для студентов высших учебных заведений непсихологического профиля. Она – не сборник готовых рецептов на все случаи жизни. Она должна служить тому, чтобы человек глубже понимал мир, мог эффективно осуществлять профессиональную деятельность, успешно взаимодействовать с другими людьми, строить правильные отношения в семье, хорошо воспитывать своих детей и т. п. Авторы стремились сделать ее полезной студентам не только для изучения основ психологии в соответствии с требованием образовательных программ, но и для понимания жизненных трудностей и возможных путей их разрешения.

Данная книга – коллективный труд ученых и преподавателей факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета. Все они являются учениками или учениками учеников академика Б. Г. Ананьева, выдающегося российского психолога, сыгравшего важную роль в развитии психологии, становлении санкт-петербургской (ленинградской) научной психологической школы, подготовке плеяды талантливых ученых. Во многом благодаря Б. Г. Ананьеву получили развитие новые важнейшие направления психологической науки, были организованы ряд психологических центров, важнейшим из которых является факультет психологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Факультет психологии Санкт-Петербургского государственного университета был образован в 1966 г. Концепция факультета была разработана под руководством академика Б. Г. Ананьева такими известными отечественными психологами и педагогами, как В. Н. Мясищев, А. В. Ярмоленко, Н. А. Тих, Ю. А. Самарин, Б. Ф. Ломов, Е. С. Кузьмин. В ней нашли свое воплощение многие идеи, высказанные в свое время выдающимся русским ученым, академиком В. М. Бехтеревым.

Для успешной реализации концепции университетского психологического образования существенную роль сыграл опыт, накопленный кафедрами педагогики (образована в 1851 г.), общей психологии (образована в 1944 г.), социальной психологии (образована в 1962 г.). Эти лаборатории, первая из которых была создана Б. Ф. Ломовым, а вторая – Е. С. Кузьминым, заложили основы новых в нашей стране научных направлений: инженерной психологии и социальной психологии, во многом определивших дальнейшее развитие теории и практики современной отечественной психологической науки.

Со дня образования факультета его деканами были член-корреспондент АПН СССР Б.Ф.Ломов (1966–1968 гг.); действительный член АПН СССР Б.Г.Ананьев (1968–1972 гг.); член-корреспондент АПН СССР А. А. Бодалев (1972–1976 гг.); профессор А. А. Крылов является деканом с 1976 г.

В настоящее время факультет психологии имеет в своем составе 10 кафедр, обеспечивающих подготовку психологов по одиннадцати специализациям. Имеются библиотека учебной и научной литературы, три учебные лаборатории, специализированные учебные кабинеты. Кафедры располагают аспирантурой и докторантурой. На базе факультета работают четыре Диссертационных совета, а также Головной совет Министерства общего и профессионального образования России по психологическим наукам. Факультет является базой психологической подготовки и переподготовки при наличии высшего образования иного профиля.

Исследовательскую работу преподавателей, научных сотрудников, аспирантов и студентов обеспечивают, помимо учебно-научных лабораторий, научно-исследовательская часть факультета, отдельные научно-исследовательские лаборатории (политической психологии и специальной психологии) и контрактные и хозрасчетные подразделения.

Обучение студентов осуществляется на трех отделениях: дневном, вечернем и заочном. На дневное отделение ежегодно принимается 100 человек, на вечернее отделение, как и на заочное, ежегодный прием составляет 75 человек. В связи с введением многоуровневой системы подготовки специалистов в высшей школе на факультете психологии обучение осуществляется по образовательным программам «дипломированный специалист» (срок обучения 5 лет) и «бакалавр» (срок обучения 4 года), «магистр» (срок обучения 2 года). На вечернем и заочном отделениях обучение ведется по тем же образовательным программам, но в более длительные (на один год) сроки.

Ежегодно на обучение принимаются 100–150 человек, которые имеют непсихологическое высшее образование. Для них сроки обучения сокращены (3 года – по программе дипломированного специалиста и 2,5 года – по программе бакалавра).

Прием в аспирантуру (очную и заочную) составляет 25–30 человек, в докторантуру 1–2 человека ежегодно.

В штате факультета 100 преподавателей. Из них 20 человек имеют ученую степень доктора наук, 65 – кандидата наук. Многие профессора являются членами российских и зарубежных академий по различным отраслям наук.

Ведущей кафедрой факультета является кафедра общей психологии. С ней была непосредственно связана деятельность Б. Г. Ананьева. Научный потенциал данной кафедры сыграл важную роль в развитии факультета и особенно в образовании его новых кафедр. Заведующий кафедрой общей психологии – ученик Б. Г. Ананьева заслуженный деятель науки РФ доктор психологических наук, профессор А. А. Крылов.

Кафедра общей психологии обеспечивает базовую подготовку студентов всех специализаций по общей и экспериментальной психологии. Подготовка осуществляется двумя циклами. Первый цикл – основы психологии с отработкой методов лабораторного эксперимента и овладением приемами статистической обработки данных. Второй – современные проблемы психологии и овладение арсеналом основных средств практического психолога. Кафедра общей психологии осуществляет также работу и по трем специализациям: 1) общая психология; 2) дифференциальная психология, психология развития; 3) спортивная психология.

Специализация «общая психология» (руководитель – доктор психологических наук, профессор В. М. Аллахвердов) обеспечивает подготовку студентов из расчета их будущей работы прежде всего как преподавателей высшей школы по общей и экспериментальной психологии и исследователей по проблемам личности и психических процессов.

Специализация «психология развития, дифференциальная психология» (руководитель – доктор психологических наук, профессор Е. Ф. Рыбалко) готовит главным образом практических психологов для работы в школьных и дошкольных учреждениях, а также исследователей по проблемам развития и по проблемам индивидуальности.

Специализация «спортивная психология» (руководитель – кандидат психологических наук, доцент В. К. Сафонов) обеспечивает подготовку специалистов как для работы в спортивных командах (коллективах), так и для индивидуальной работы со спортсменами.

Основные направления научно-исследовательской работы кафедры посвящены изучению личности и индивидуальности в их развитии, психической регуляции, психомоторики, психических процессов, интеллектуального потенциала, психических особенностей различных возрастных групп людей, влияния экологических факторов на психику и развитие человека. В русле спортивной психологии особое внимание уделяется проблемам резервных возможностей человека, психологической готовности к преодолению физических и психических напряжений, психологического климата в спортивных командах, психологическим методам релаксации. На кафедре изучаются также принципы системного подхода в психологии, принципы комплексного психологического исследования, методы количественных измерений.

Кафедра педагогики и педагогической психологии. Научные традиции кафедры формировались под руководством таких ученых, как Ю. А. Самарин, Н. В. Кузьмина. Заведующий кафедрой – доктор психологических наук, профессор В. А. Якунин, ученик Н. В. Кузьминой. Кафедра не является выпускающей, а обеспечивает педагогическую подготовку студентов факультета психологии. В настоящее время основное внимание коллектива кафедры сосредоточено на проблемах формирования педагогического мастерства, роли личностных факторов в педагогической деятельности, анализу педагогических систем (особенно высшей школы). Большое внимание уделяется проблемам истории педагогики и истории психологии.

Кафедра эргономики и инженерной психологии была создана Б. Ф. Ломовым при образовании факультета. Большую роль в ее становлении сыграла ранее образованная лаборатория индустриальной психологии, исследования которой показали высокую экономическую и социальную значимость так называемого «человеческого фактора». Заведующий кафедрой – ученик Б. Ф. Ломова, один из первых сотрудников лаборатории инженерной психологии доктор психологических наук, профессор Г. В. Суходольский. Специализация «экспериментальная и прикладная психология» (руководитель – кандидат психологических наук, доцент С. А. Маничев) готовит психологов, способных решать проблемы учета характеристик человека как в конструкции машин, так и в организации собственно деятельности человека. Научная проблематика кафедры связана с изучением процессов и механизмов обработки информации человеком. На этой основе разрабатываются принципы оптимизации взаимодействия человека и технических устройств в сложных автоматизированных комплексах, а также методы описания и количественных оценок деятельности человека в автоматизированных системах управления.

Кафедра социальной психологии была создана на факультете одним из пионеров социальной психологии в нашей стране Е. С. Кузьминым. Для становления и развития кафедры большое значение имели научные программы и результаты исследований, проведенных ранее в лаборатории социальной психологии. Кафедру возглавляет доктор психологических наук, профессор А. Л. Свенцицкий, ученик Е. С. Кузьмина, автор многих научных трудов, в том числе по проблемам социально-психологического управления. Специализация «социальная психология» выпускает психологов, способных решать социально-психологические проблемы, возникающие в различных социумах (группах, коллективах, семьях и т. п.). Это – проблемы психологической совместимости и конфликтов, взаимодействия и коммуникаций, лидерства и конформности, деловых качеств и организации совместной деятельности и многие другие проблемы.

Развитие психологической науки, расширение сферы влияния практической психологии в нашей стране за последние два десятилетия сопровождалось развитием научных и учебных психологических центров, что нашло свое отражение в росте научного потенциала, организации новых кафедр и научно-исследовательских групп на факультете психологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Одновременно с дифференциацией научных направлений осуществлялась интеграция научного знания. Такая интеграция особенно важна для деятельностной сферы человека. С этой целью в 1989 г. на факультете была создана кафедра психологического обеспечения профессиональной деятельности, которую возглавил профессор Г. С. Никифоров. Специализация «психологическое обеспечение профессиональной деятельности» выпускает специалистов, которые могут использовать методы различных отраслей психологии в решении комплексных проблем практической психологии (профессиональный отбор, профессиональная подготовка, надежность профессиональной деятельности и др.). Научное направление кафедры связано с разработкой концепции психологического сопровождения профессиональной деятельности на разных ее этапах.

Кафедра политической психологии (первая в стране) была создана на факультете в 1989 г. А. И. Юрьевым. Заведующий кафедрой доктор психологических наук, доцент А. И. Юрьев является и руководителем специализации. Специализация «политическая психология» готовит психологов, способных анализировать психологические механизмы политического процесса, закономерности возникновения массовидных явлений, обеспечивать политические кампании и участие в них лидеров политических партий и движений, руководителей государственных и коммерческих структур. Научные интересы кафедры распространяются на изучение психологии власти, ее влияния на личность политического лидера и на население. Кафедра проводит исследования психологии политической стабильности в отдельных регионах и в стране в целом.

Создание в 1992 г. кафедры социальной адаптации и психологической коррекции личности было связано с необходимостью изучения проблем поведения и личности и использования того опыта, который накоплен не только в отечественной, но и в мировой психологической науке и практике. Заведующий кафедрой социальной адаптации и психологической коррекции личности – доктор медицинских наук, профессор Б. Д. Лысков. Основу кафедры составила специализация «юридическая психология», образованная ранее на кафедре общей психологии. Кафедра готовит специалистов по двум специализациям: 1) юридическая (криминальная) психология; 2) психология социальной работы.

Специализация «юридическая (криминальная) психология» (руководитель – кандидат психологических наук, доцент Т. Н. Курбатова) выпускает специалистов, которые могут исследовать механизмы и факторы социальной адаптации и ее нарушений, выражающихся прежде всего в различных формах асоциального поведения. Выпускники этой специализации работают в основном в системе правоохранительных органов и исправительно-трудовых учреждений.

Специализация «психология социальной работы» (руководитель – кандидат психологических наук, доцент М. Л. Гулина) готовит специалистов-психологов для работы в системе социальной работы. Специалисты этого профиля должны быть хорошо подготовлены в области семейного консультирования и психотерапии, хорошо разбираться в причинах возникновения конфликтов между людьми и уметь оказать необходимую помощь в преодолении внутренних, субъективных проблем, используя психологические средства современной гуманистической психологии, бихевиоризма и психоанализа.

Научная проблематика кафедры направлена на глубокое изучение личности с использованием потенциала различных школ мировой психологии. Исследования проводятся также по проблемам личностных деформаций и девиаций поведения.

Кафедра медицинской психологии и психофизиологии была организована в 1994 г., ее возглавил доктор медицинских наук, профессор Г. М. Яковлев, член-корреспондент Академии медицинских наук России. Кафедра ответственна за психофизиологическую подготовку студентов факультета как одну из основ базового психологического образования. Кафедра имеет специализацию «медицинская психология», руководитель которой – кандидат психологических наук, доцент Р. О. Серебрякова. Ее непосредственным учителем был известный отечественный медицинский психолог В. Н. Мясищев, принимавший личное участие в становлении специализации при образовании факультета психологии. Выпускники кафедры готовятся к работе в качестве психодиагностов и психотерапевтов как в психоневрологических, так и в соматических клиниках. Научная работа кафедры связана с изучением глубоких психофизиологических механизмов различных функциональных состояний, особенно стресса, напряженности, дискомфорта и т. п. Кроме того, изучаются психологические аспекты патогенеза при различных нарушениях здоровья, разрабатываются психологические реабилитационные методы.

В 1994 г. на факультете психологии была организована еще одна кафедра – кафедра специальной психологии, т. е. психологии детей с нарушением слуха, зрения, речи, интеллекта, с проблемами в психическом и физическом развитии. Возглавила ее доктор биологических наук, профессор Л. М. Шипицина. Кафедра была организована для подготовки специалистов-психологов для работы прежде всего в специальных (коррекционных) школах для детей с проблемами развития. Студенты специализации «специальная психология» готовятся и как диагносты, способные установить степень нарушения психики и резервные возможности организма, и как специалисты по психотерапии и психокоррекции, которые могут оказать реальную помощь в лечении и социальной адаптации детей с проблемами здоровья и развития.

В 1997 г. была образована кафедра педагогики и психологии личностного и профессионального развития (заведующий кафедрой – член-корреспондент Академии образования РФ доктор педагогических наук, профессор А. А. Реан). Кафедра призвана осуществлять психолого-педагогическую подготовку на всех факультетах университета (кроме факультета психологии).

Научная работа осуществляется также отдельными самостоятельными научными группами, выполняющими прикладные исследования по профилю соответствующих кафедр. Кроме того, на факультете имеются две научные лаборатории.

Лаборатория политической психологии (заведующий лабораторией – кандидат психологических наук В. К. Васильев) осуществляет основные направления исследований, формирование политического имиджа, анализ психического состояния населения и прогноз массового политического поведения, разработку и апробацию методик исследований политического лидерства, психологическое обеспечение политических кампаний.

Лаборатория специальной психологии (заведующая лабораторией – кандидат психологических наук Н. Л. Коновалова) работает непосредственно по проблематике кафедры.

На факультете психологии базируется профессиональная общественная организация – Санкт-Петербургское психологическое общество.

Более чем 30-летний опыт работы факультета психологии позволил авторам подготовить труд, в котором представлены основы современной психологии, основные теоретические проблемы, их практическая значимость. В книге приведены не только общепризнанные, но и спорные концепции, даны интересные авторские гипотезы, а также исследовательские материалы.

Свой труд авторский коллектив посвящает историческому событию 1999 г. – 275-летию Санкт-Петербургского государственного университета, первого светского высшего учебного заведения России.

Доктор психологических наук А. А. Крылов

 

                   ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

 

Первое издание учебника «Психология» (изд. «Проспект»), вышедшее в свет в 1998 г., как и надеялись авторы, получило широкое признание. Его читателями стали и студенты различных учебных заведений, и специалисты разных профессий, где требуются психологические знания для решения профессиональных задач; наконец, многие, кому учебник открыл путь к ознакомлению с психологией. Учебник не предлагает рецептов на все случаи жизни, но многие его рекомендации позволят при осмыслении какой-либо проблемы глубже понять ее и принять правильное решение в той или иной жизненной ситуации.

Авторский коллектив второго издания, как и в первого, представлен в основном преподавательским составом факультета Санкт-Петербургского государственного университета, но появились и новые фамилии: проф. В. М. Вызова, доц. В. А. Богданов, доц. А. В. Шаболтас, асп. А. И. Бреннер, преп. О. И. Пальмов. Кроме того, в состав авторского коллектива вошли такие известные ученые, сотрудничающие с факультетом, как проф. Е. П. Ильин, проф. В. Л. Марищук, доктор психологических и доктор медицинских наук, проф. В. Ю. Рыбников, проф. С. П. Безносов. За прошедший период некоторые из авторов стали докторами наук (О. С. Дейнека, Р. Ж. Мухамедрахимов).

К сожалению, ушли из жизни профессор Е. Ф. Рыбалко и доцент И. М. Лущихина.

Вместе с тем факультет психологии продолжает развиваться, стремясь включать в сферу своих интересов наиболее актуальные проблемы практической и теоретической психологии. За прошедший период были созданы кафедра психологии поведения и превенции поведенческих аномалий, кафедры психологии развития, дифференциальной психологии, специализация «психология младенчества и раннего детства».

Во второе издание мы сочли возможным включить многие, до сих пор дискуссионные, вопросы, ибо изучение человека остается главной проблемой человекознания.

Психология не стоит на месте. Появилась, например, новая специальность – клиническая психология, что говорит о дальнейшем развитии психологии как научно-методического центра человекознания. В какой-то мере об этом можно судить хотя бы по тому, что на факультете сейчас работают 12 кафедр. Выделение специальности «клинический психолог» имеет большое значение и свидетельствует о дальнейшей специализации психологии, которая необходима для решения специфических проблем в определенной области. Клинический психолог и психолог для промышленности – разные специалисты, хотя их знания, умение и навыки направлены главным образом на человека.

На сегодняшний день можно с уверенностью утверждать, что без психологии невозможен общественный прогресс научного знания и практики в интересах гуманистического развития всего общества.

В настоящий учебник включены и ряд дискуссионных проблем, которые, однако, уже не могут игнорироваться современной психологией.

Предлагаемое издание имеет некоторые черты научной монографии и позволит читателю задуматься о сложности мироздания и феномене человека.

Доктор психологических наук, профессор А. А. Крылов.

 

                   Глава 1. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

 

 

                                       § 1.1. О РАЗВИТИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ (ДОВУНДТОВСКИЙ ПЕРИОД)

 

О некоторых моментах развития психологического знания до В. Вундта. Становление психологического знания имеет длительную историю. Возникновение его элементов следует, по-видимому, отнести к тем далеким временам, когда человек впервые осознал, что он существенно отличается от всего другого в окружающем мире.

В формировании научной психологической идеи (для европейской психологии) наиболее яркую роль сыграли философы и философские школы Древней Греции (например, Милетская и Эфесская). Один из тезисов ученых этих школ: душа выделяется из материальных явлений, но материальное и духовное едины по своей первооснове (первоматерии). Первоматерия связывалась с одной из стихий (воздух, вода, огонь). Гераклиту (530–470 гг. до н. э.) душа как особенное огненное начало в организме обязано названием «психея». Психологическая идея всегда была в центре развития главенствующей концепции миропонимания. Идея души[1] выступает в качестве одного из центральных моментов в философских системах Сократа, Платона, Аристотеля. Развитие философии на протяжении последующих веков сыграло важную роль в становлении психологического комплекса знаний.

До наших дней дошли разработки врача-философа древности Гиппократа, который, основываясь на смешении жидкостей организма, представил четыре типа темперамента человека: сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик. Хотя сегодня функциональные механизмы, положенные в основу гиппократовской классификации, не могут быть приняты, определения типов остались и действительно отражают темпераментные особенности человека.

Однако вместе с развитием психологического комплекса знаний в философии, в области естественнонаучного знания, прежде всего в медицине, шло накопление сведений об организме человека, его анатомии, физиологии и биохимии. При этом все более выявлялось противоречие философского психологического знания о душе и естественнонаучного знания о человеке. В то же время ни философская психология, ни науки об организме человека оказались не в состоянии ответить на вопрос, как снять это противоречие.

Эта объективно сложившаяся кризисная ситуация в науке требовала разрешения. Требование стимулировалось потребностями практики в сферах производственной и социальной жизни. Разрешение кризисной ситуации имело важнейшим следствием выделение психологии в отдельную науку со своим арсеналом методов и средств. Начало становления психологии связано и с пересмотром позиций относительно предмета этой науки. Большую роль здесь сыграли немецкие ученые, вплоть до закрепления термина «психология» за определенной областью знания. Однако только деятельность В. Вундта сыграла решающую роль в обретении психологией статуса самостоятельной науки.

 

                                       § 1.2. ВИЛЬГЕЛЬМ ВУНДТ И РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ

 

В. Вундт и становление психологической науки. Для обретения психологией научной самостоятельности важную роль сыграло создание в 1879 г. в Германии, в Лейпцигском университете, первой в мире лаборатории экспериментальной психологии. В личности В. Вундта как бы сконцентрировались объективные противоречия науки, породившие кризисную ситуацию в области знаний о человеке. Действительно, В. Вундт получил медицинское образование, сначала работал в области физиологии, а затем в области философии. Может быть, поиск путей разрешения противоречий своего собственного знания сыграл не последнюю роль в том, что психология была определена как наука о сознании человека, которое должно изучаться экспериментально. В качестве основного исследовательского метода был избран метод интроспекции, т. е. организованного по специальным правилам самонаблюдения. Цель исследования – получение данных о структуре сознания через выделение «чистых» его элементов. В короткое время была создана экспериментальная база, организован выпуск психологического журнала, было положено начало периодическим форумам психологов мира – проведению международных психологических конгрессов[2]. В вундтовском институте (в который была преобразована лаборатория) образовалась международная школа подготовки профессиональных психологов, обеспечившая возможность формирования мировой организационной структуры психологической науки. Научное направление школы

Рис. 1. Памятная медаль XXII Всемирного психологического конгресса (Лейпциг, 1980 г.) в честь 100-летия Первого психологического института им. Вильгельма Вундта

В. Вундта получило название структурализма. Оно интенсивно развивалось еще почти полвека, особенно в США (Э. Титченер).

Становление психологии активизировало научный поиск не только в направлении структурализма. Почти в тот же временной период в США развивается направление, получившее название функционализма. Начало ему было положено В. Джемсом. Основные позиции функционализма отражают движение психологической мысли не только в направлении расширения описательно-объяснительных возможностей, но и возможностей решения практических задач. Об этом можно судить хотя бы по тому, что в качестве исследовательских методов использовалась не только интроспекция, но также и наблюдение, и анализ результатов деятельности. Психология определялась как наука о деятельности сознания. Сознание представляет собой неделимое динамическое целое (поток); оно связано с телесными условиями; процессы сознания обеспечивают адаптацию человека к новому; психические операции и телесная активность обеспечивают связь с внешней средой в качестве инструмента удовлетворения потребностей; сохранение жизненного опыта и его оценка необходимы для саморегулирования поведения.

Активизация психологической мысли, особенно в связи с запросами сферы труда, имела результатом то, что в конце XIX в. в США возникло новое научное направление в психологии – бихевиоризм[3]. Оно сыграло исключительную роль в развитии психологической науки, ее экспериментальных методов и связей с практикой. Возникновение этого направления связано с именами Э. Торндайка и Д. Уотсона. Основная концепция этого направления базировалась на том, что предметом психологии является не сознание и не деятельность сознания, а поведение. Поведение выражается в тех или иных поступках, действиях, реакциях и зависит от внешнего воздействия (стимула). Можно сопоставлять характеристики стимула и характеристики поведения. Задавая определенные характеристики стимула, можно получить планируемый эффект и, если необходимо, закрепить эту связь. Выявление внутренних, собственно функциональных психологических механизмов не требуется для установления зависимостей «стимул – реакция». Концепция бихевиоризма продолжает развиваться и в наши дни. Она получила подтверждение и признание в практике организации трудовой деятельности, обучения и психотерапии.

Движение психологической мысли, исходя из логики познания, должно было осуществляться и в направлении познания глубинных функциональных механизмов психики. Действительно, на рубеже XIX–XX вв. возникло новое научное направление, получившее название психоанализа. Оно утвердило понимание психологии как науки не только о сознании, но и о бессознательном. Венский психиатр и психолог 3. Фрейд предложил концепцию, согласно которой:

1. Психическое существует как сознательное, предсознательное и бессознательное. Психическое организовано в личностную структуру – «Ид (оно) – Эго (я) – Суперэго (сверх-я)». «Ид» включает психические формы, которые никогда не были сознательными[4], а также формы, вытесненные из сознания. Вытесненный материал способен влиять на психическую деятельность. «Ид» – резервуар психической энергии. «Эго» – психика, связанная с внешним миром. «Эго» развивается из «Ид» по мере становления личности. «Эго» управляет «Ид» в отношении приемлемости удовлетворения потребности. «Суперэго» развивается из «Эго». Осуществляет цензуру поведения и мыслей и хранение социальных норм через функциональные механизмы совести, самонаблюдения и формирования идеалов.

2. Существует психическая энергия, которая реализуется в личностной структуре. Существуют побуждающие силы удовлетворения потребностей – энергия либидо и агрессивная энергия. Функциональные механизмы личностной структуры стремятся обеспечить динамическое энергетическое равновесие и перераспределение психической энергии на цели духовной и интеллектуальной жизни. Сон и сновидения выступают как факторы, способствующие сохранению энергетического равновесия. Факторами нарушения энергетического равновесия являются следующие: а) тревожность, вызванная неудовлетворенной потребностью; б) фиксация, означающая удовлетворение потребности способом, не соответствующим стадии психосексуального развития.

Психоаналитическая концепция стала знаменательным событием в мировой науке. Ее развитие связано с такими именами, как К. Юнг (коллективное бессознательное), А. Адлер (индивидуальная психология) и др. В наше время психоаналитическая концепция остается одной из основных в психологии личности, а психоанализ – одним из основных методов психотерапии.

История мировой психологии насыщена концепциями, также сыгравшими существенную роль в ее становлении и развитии (ассоциативная психология, глубинная психология, гештальт-психология, гуманистическая психология, экзистенциальная психология и др.). Однако структурализм, функционализм, бихевиоризм и фрейдизм создали фундамент научной самостоятельности психологии с символом вундтовской школы. В них прослеживается общая динамика познания: от структуры к функции; от внешних проявлений к внутренним причинам. Именно в этих концепциях, в вундтовской потенциально, а в других реально были осуществлены связи с практикой в сферах обучения, труда и лечения. Таким образом, были заложены основы практической психологии, сыгравшей затем решающую роль в развитии психологии как науки. Мировая психология в целом интенсивно развивалась в различных направлениях. Одним из приоритетных направлений становится познание личности и социальной сферы проявления ее активности. Вместе с тем интенсивно проводятся исследования по поиску физиологических коррелятов психического, в том числе связанных с возрастом и полом человека. Одновременно идет процесс специализации психологического знания применительно к сферам общения и социального взаимодействия, трудовой деятельности, образования, воспитания, здоровья. Разрабатываются методы психологической диагностики и оценки, а также активные методы психологии, предполагающие психологическое воздействие с целью получения положительного для человека результата. Надо отметить, что продолжаются, хотя и оказываются оттесненными как бы на второй план, исследования души, духа, духовности.

Естественно, что развитие психологии в разных странах, несмотря на общие закономерности, имело свои специфические особенности. Это относится и к отечественной психологии.

Психологическая идея духовного начала в человеке и бессмертия души в российском научном знании также развивалась, главным образом в трудах философов и богословов. Иной взгляд на психику, взгляд физиолога, был предложен И. М. Сеченовым в «Рефлексах головного мозга» (1863 г.)[5]. В укреплении позиций рефлексологической идеи и активизации исследований в области психологии важную роль сыграла и первая в России лаборатория экспериментальной психофизиологии Казанского университета. Экспериментальная психология была одной из главных исследовательских программ этой

Рис. 2. Памятная медаль (1985 г.) в честь 100-летия отечественной экспериментальной психологии и организации В. М. Бехтеревым первой лаборатории в Казанском университете

лаборатории. Организовал лабораторию в 1885 г. В. М. Бехтерев вскоре после своего возвращения из Лейпцига, где ознакомился с деятельностью школы В. Вундта. В лаборатории экспериментальной психофизиологии началась реализация творческих планов В. М. Бехтерева, которые затем нашли воплощение в организованном им институте по изучению проблем мозга и психической деятельности. В. М. Бехтеревым в одном из фундаментальных трудов – «Объективная психология» – была сформирована концепция психологии как науки, использующей объективные методы. Была предложена и программа развития психологической науки. В своем понимании психики и психического В. М. Бехтерев исходил из принципиальных сеченовских положений. В это же время всемирное признание получили работы И. П. Павлова по условным рефлексам. В итоге трудами И. М. Сеченова, В. М. Бехтерева, И. П. Павлова в отечественной психологии был утвержден приоритет рефлексологического подхода[6]. Это имело немаловажное значение для развития всей мировой психологии.

 

                                       § 1.3. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ И МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМЫ В ПСИХОЛОГИИ

 

Цель последующих рассуждений состоит в том, чтобы приблизиться к задаче освобождения научного мышления в психологии от догм и договоренностей, появившихся или имеющих вероятность появиться в результате принятия той или иной парадигмы.

Знание содержания своего сознания и знание о том, что данное содержание сознания переживается, есть, безусловно, достоверное знание, не имеющее примеси догматических наслоений. Это знание непосредственно совпадает со своим предметом, является простым созерцанием своего предмета. Пока не нарушено это непосредственное тождество между сознанием и его предметом, мы находимся на почве без условной достоверности и не можем ошибаться. Данность сознания, как первоначальный факт, который просто непосредственно наблюдается, не может вызвать возражений.

Все содержание сознания разделяется самим же сознанием на два класса. Элементы одного класса идентифицируются сознанием, как внешние по отношению к нему и независимые от него. Элементы другого класса – как внутренние элементы сознания и зависимые от него. Другими словами, одни элементы содержания сознания самим же сознанием объективируются, идентифицируются как принудительно данные сознанию, внешние по отношению к нему объекты. Другие – субъективируются, идентифицируются сознанием как внутренние элементы, принадлежащие сознанию, порождаемые им, зависимые от него. Такое представление содержания сознания двумя классами вызывает искушение довериться этому разделению и придать объективированной части содержания сознания статус объективной реальности. Но как только мы поддадимся этому искушению, так сейчас же теряется безусловная достоверность нашего знания, открывается возможность ошибок и законное основание для всяких сомнений. Достоверность теряется как минимум по двум причинам:

1. В содержании сознания нет непосредственного признака для различения, где дана только внутренняя объективированная реальность, а где объективная реальность, пусть даже последняя и представлена в сознании.

2. Непонятно, как сознание, со своими психическими процессами, состояниями и содержанием, может достоверно постигать объект, который находится за пределами психического, откуда можно знать, притом знать достоверно, что вообще есть нечто, которое в качестве объекта противостоит сознанию.

Когда же рефлексия поддается искушению и все же принимает безусловную внутреннюю достоверность содержания сознания, объективированного сообразно алгоритмам самого же сознания, за объективную реальность, придает своему объективированному содержанию статус объективной реальности, тогда мы попадаем в ситуацию, где могут происходить ошибки суждений по поводу объективного знания.

Аналогичные рассуждения справедливы и по отношению к такому безусловному факту внутренней реальности, как «я», в случае, когда мы объективированному «я» придаем статус объективной индивидуальности. Рассуждения остаются справедливыми по отношению к «я», несмотря на то, что между «я» и остальными содержаниями сознания, с которыми оно соотносится, есть принципиальное различие. Оно заключается в том, что последние идентифицируются сознанием как многообразные, а сопровождающее их всех «я» – как одно и то же. Но несмотря на то, что всевозможные содержания сознания соотносятся с одним и тем же «я», из этого никак не следует, чтобы это «я» было не просто элементом содержания сознания, а чем-то большим. Разумеется, когда мы мыслим, мы не можем сомневаться в себе как мыслящем или в «я» как внутреннем условии мышления. Но ничто не мешает нам усомниться в достоверности «я» как реальной, объективной индивидуальности. И здесь нет логического противоречия, ибо сомневающийся и предмет сомнения нетождественны между собой. Первый есть только постоянное содержание сознания, а второй – реальная, объективная индивидуальность. Начальным толчком, поводом к сомнению в достоверной реальности дорогого нам «я» как объективной индивидуальности, к подозрению, что оно есть не более чем обычный результат объективации, служит его неразрывная связь с остальным объективированным содержанием сознания. Объективная реальность «я» не может иметь большую достоверность, чем «они», так как «я» по самому содержанию неотделимо от «них». С устранением всех этих фактов как сомнительных с точки зрения методического сомнения Декарта в «я» как объективной реальности не остается ничего несомненного, а следуя методическому сомнению, дающему, как полагают, незыблемость основанию любой науки, сомнение в реальности объективированных фактов должно допускаться неограниченно. Сомневаться нельзя только в наличной действительности сознания, в факте как таковом, в том, что дано. Осознаваемо присутствие ощущений, мыслей, чувств, желаний, следовательно, они существуют как таковые, как сознаваемые, или как содержания сознания сознающего, но не более. Никто не может сомневаться в том, что «я» сознается, когда оно им сознается. Но возникает вопрос: что же такое есть «я»? Исчерпывается ли оно этим своим являемым внутренним бытием, относительно которого нет сомнения?

Психология как естественная наука не может ответить на этот вопрос, так как естественнонаучная парадигма принципиально игнорирует вопрос, какова действительно реальность, независимая от нас, дана ли она нам хоть в какой-то мере или нет. За объективную реальность, просто по согласию большинства, догматически, признается объективированное содержание сознания. Задача естественной науки сводится исключительно к тому, чтобы насколько возможно точно и просто описывать картину мира объективированного, транссубъективного, сравнительно одинаково представленного в содержании сознаний всех людей. Отсюда получаем апорию: в рамках естественнонаучной парадигмы невозможно сделать вывод о реальности субъекта и объекта психологии, что делает психологию с естественнонаучной парадигмой только виртуальной, конвенциальной наукой, хотя, разумеется, несмотря на все вышесказанное, имеющей ценные приложения. Но в человеке все-таки есть стремление именно к подлинному, достоверному знанию, которое отлично от лишь правдоподобного, хотя, может быть, и полезного. Жить и действовать мы, разумеется, вынуждены независимо от того, достоверно или лишь правдоподобно наше знание, приходится пользоваться тем инструментом, который имеется под рукой. Но как свойственно природе человека желание жить, опираясь на достоверные положения, необходимые и аподиктические, имеющие принудительный онтологический, а не социологический, конвенциальный характер. А существуют ли абсолютно достоверные, аподиктические положения? Стоит ли пытаться выбраться из привычной, хотя и не очень-то обнадеживающей, естественной парадигмы? Возможно ли это? По крайней мере, путь в область аподиктического, абсолютно достоверного знания, Декарту проложить удалось. В результате проведения им процедуры методического сомнения выяснилось, что область несомненного все-таки существует. Но несомненным является только внутренняя реальность, только она и только в этом качестве существует аподиктически. Отсюда следует, что способом достижения аподиктического знания является рефлексия, только рефлексивным путем мы можем добыть абсолютно достоверное знание. Разумеется, отнюдь не все положения, полученные рефлексивно, абсолютно достоверны, однако их достаточно много для того, чтобы заложить прочную аподиктическую базу в основу остального, менее достоверного, знания.

Рефлексия показывает, что всякий акт сознания, направленный на какой-нибудь объект, интенционален. При этом сознанию неважно, существует ли данный объект независимо от него. Сознанию важно, что как элемент содержания сознания объект существует, и притом аподиктически. Чтобы подчеркнуть, что речь идет именно о таких объектах, их принято называть интенциональными объектами, или феноменами, а сознание – трансцендентальным «я». Область трансцендентального «я» оказывается беспредельно широкой. В нее входят, разумеется, в качестве феноменов, природное пространство и природное время, и сама природа, и обитающие в ней люди, весь мир человека. Все это в качестве феноменов трансцендентального «я» существует уже не проблематически, а несомненно, и аподиктически.

Рефлексия показывает, что переживание мироздания как трансцендентального «я» и переживание мироздания как объективной реальности определяется двумя различными установками сознания, или предетерминациями: феноменологической, или трансцендентальной, и естественной, или трансцендентной. Именно естественная установка представляет сознанию объект существующим независимо от него. Объект как бы отъединяется от соотнесенного с ним субъекта. При этом начинают говорить о независимых материальных объектах, об объективном мире, в который они входят, о том, что объекты существуют сами по себе, даже если их никто не видит, не слышит и о них не думает. Естественная установка свойственна человеку от рождения и наличествует у нас до тех пор, пока мы не осуществим процедуру методического сомнения. После осуществления процедуры методического сомнения мы приобретаем феноменологическую, или трансцендентальную, установку. Известны два варианта процедуры методического сомнения: декартовский и его модификация – гуссерлевский, получивший наименование феноменологической, или трансцендентальной, редукции. Процедура методического сомнения, или феноменологической редукции, заключается в том, что восстанавливается разорванная естественной установкой сознания неразрывность в сознании пары понятий «субъект» – «объект», но при этом объект попадает в полную зависимость от субъекта, становится составной его частью. Доведенная до конца процедура сомнения обеспечивает приобретение феноменологической установки сознания. Приняв феноменологическую установку, мы имеем дело только с интенциональными объектами. При этом «я» в собственном смысле слова, или «субъективная часть» трансцендентального «я», – это то, откуда исходит направленность сознания на объект плюс сама эта направленность. Оставшаяся часть трансцендентального «я» – это «объективная часть». Поэтому можно говорить о субъективном и объективном полюсах актов сознания. Субъект в некотором отношении может быть объектом, иметь «объектную часть», поскольку суть самонаблюдения, рефлексии в том и состоит, что субъект превращает себя в объект изучения, которое сам же и производит; происходит то, что называется объективацией. Объективация происходит при любой установке сознания, предетерминации, но разные предетерминации дают разный статус объективированным объектам.

После проведения процедуры методического сомнения или осуществления феноменологической редукции выясняется, что несомненно аподиктически существует лишь одно мое трансцендентальное «я». Неужели все, за исключением моего трансцендентального «я», существует только проблематически? Неужели нет ничего аподиктически существующего за пределами моего трансцендентального субъекта? Гуссерль для преодоления трансцендентального солипсизма рассуждает следующим образом. Среди феноменов, составляющих мир объектов моего трансцендентального «я», я замечаю наличие множества психофизических структур, аналогичных моей психофизической структуре, в свою очередь являющейся одним из феноменов моего трансцендентального «я». Так как моя психофизическая структура представляет собой своеобразную «проекцию» моего трансцендентального субъекта на мир феноменов, то я при помощи аналогизирующей апперцепции усматриваю, что за другими психофизическими структурами тоже стоят другие трансцендентальные субъекты, существующие независимо от моего. Трансцендентальные субъекты не могут непосредственно сообщаться друг с другом, каждый из них имеет свой замкнутый мир феноменов. Я могу воспринимать только феномены собственного мира, но не могу непосредственно воспринимать феномены, составляющие миры других трансцендентальных субъектов. Чужие феномены не могут быть моими феноменами. В этом смысле каждый трансцендентальный субъект представляет собой монаду без окон. Однако опосредованно они общаются, одним из главных средств общения монад друг с другом является язык.

Трансцендентальные субъекты имеют общий для всех них мир интенциональных объектов, интерсубъективный мир. Наполняющие его объекты не являются независимыми от трансцендентальных субъектов. Они образуются в результате общения трансцендентальных субъектов и представляют собой феномены, о которых трансцендентальные субъекты могут говорить друг с другом, благодаря которым и относительно которых они могут предпринимать совместные практические действия.

Следует заметить относительно методического сомнения, что оно удовлетворяет одному из основных требований, предъявляемых к методу как основоположниками учения о методе Бэконом и Декартом, так и их последователями: результаты, полученные с помощью методического сомнения, поддаются универсальной проверке. Любой трансцендентальный субъект может лично осуществить умственный эксперимент, состоящий в том, чтобы подвергнуть сомнению все, в чем только можно усомниться. По завершении эксперимента он сам сможет убедиться в том, что является сомнительным, а что сомнению не подлежит.

Всякий трансцендентальный субъект представляет собой уникальную личность, но имеется и общая для всех трансцендентальных субъектов сторона их существования. Имеются определенные свойства и качества, структуры и механизмы организации, свойственные всем без исключения трансцендентальным субъектам. Всеобщие моменты строения трансцендентального «я» требуют дальнейшего изучения, так как в области трансцендентального «я» остается много неисследованного.

Общим моментом для всех трансцендентальных субъектов является то, что они индивидуальны, каждый из них – монада в лейбницевском смысле слова, т. е. воспринимает мир по-своему, в собственной, не совпадающей ни с чьей другой перспективе. Мир трансцендентального «я» имеет «центр», субъективный полюс. На «периферии» располагаются интенциональные объекты, образующие объектный полюс трансцендентального «я». Если считать, что субъектный полюс – это «я» по преимуществу, то интенциональные объекты окружают «центр» «концентрическими окружностями». Концентрическое строение имеет и сообщество монад. Центральная монада – это трансцендентальное «я», рассматривающее сообщество монад, оно находится в центре сообщества. На периферии находятся другие монады – другие трансцендентальные «я». Есть изначальный, примордиальный слой феноменов, это феномены, доступные нам непосредственно. На этом уровне другие трансцендентальные субъекты даны нам только как примордиальные феномены. Интерсубъективный уровень, на котором нам уже известно посредством аналогизирующей апперцепции о трансцендентном существовании других трансцендентальных субъектов, как бы надстраивается над примордиальным. Все данные о нем вырастают из данных, полученных на изначальном, примордиальном, базисном уровне феноменологического опыта. В примордиальном слое феноменов всякий интенциональный объект состоит из двух компонентов: индивидуального и универсального. Правда, бывают объекты, в которых индивидуальная сторона отсутствует, таковы чисто универсальные, или идеальные, объекты, как, например, число, треугольник, красота как таковая и т. п. Индивидуальная сторона объектов может быть дана мне двумя способами: посредством чувственного восприятия и посредством воображения. Универсальная же сторона объектов непосредственно дается мне при помощи чистого рационального усмотрения, при помощи того, что чаще всего именуется интеллектуальной интуицией. Рефлексия различает два вида интеллектуальной интуиции: категориальную и идеирующую. При помощи категориальной интуиции охватываются отношения таких понятий, как тождество и различие, часть и целое, больше и меньше, равенство и неравенство и т. п. При помощи идеирующей интуиции непосредственно получаются всевозможные виды и роды.

В содержании сознания явно присутствует требование выйти за пределы исследования только объективированного мира, присутствует искание чего-то более прочного и верного, соответствующего желанию жить сообразно истинному добру, коренному единству между добром и истиной.

Итак, есть наличная действительность сознания, и в нем же есть явное требование познания истины. Посмотрим, куда стремление к истине нас приведет.

 

                                       § 1.4. О СТАНОВЛЕНИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ (СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД)

 

После Октябрьского переворота в первые годы советской власти отечественная психология продолжала развиваться во взаимодействии с мировой психологической наукой. Поэтому при наличии специфических черт развитие отечественной психологии характеризуется практически теми же закономерностями. Растет интерес к социально-психологическим проблемам, проблемам личности. Возникают новые направления. В области психологии трудовой деятельности, например, возникает одно из направлений практической психологии – психотехника, в области психологии обучения – педология, в области общей психологии – реактология и т. п.

Однако в советское время произошла абсолютизация физиологической идеи. Согласно официальной установке только таким путем могло быть достигнуто истинно научное психологическое знание, только так будут, безусловно, обеспечены передовые позиции советской психологии и ее торжество над реакционной буржуазной психологией[7]. Претворение в жизнь официальной установки потребовало активного применения административных методов. Наиболее сокрушительные удары отечественная психология испытала в связи с постановлением ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (1936 г.), а затем в связи с Объединенной научной сессией Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР, посвященной павловскому учению (1950 г.).

К концу 50-х – началу 60-х годов сложилась ситуация, когда психологии была отведена роль раздела в физиологии высшей нервной деятельности и комплекса психологических знаний в марксистско-ленинской философии. Фактически это означало отрицание психологии как самостоятельной науки. Почти все основные психологические концепции, получившие признание во всем мире, были запрещены. Серьезно пострадала система подготовки специалистов-психологов, границы сферы практической деятельности психологов сузились до предела. И все-таки вопреки общей губительной направленности административно-идеологического управления развитием психологии, благодаря подвижнической деятельности многих ученых-психологов были сохранены основы психологии как науки, обеспечившие возможность накопления потенциала, необходимого для выхода на качественно новый уровень. Более того, учеными Советского Союза сделан немалый вклад в мировую психологию. Это С. Л. Рубинштейн, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия, Б. Г. Ананьев, В. Н. Мясищев, А. Ц. Пуни, Д. Н. Узнадзе, П. И. Зинченко и многие другие выдающиеся ученые.

В советский период отечественными учеными было выработано определение психологии как науки о психике, закономерностях ее проявления и развития. Определение психики опиралось на положения марксистской философии, ленинской теории отражения и рефлекторной теории. Психику следовало понимать как свойство мозга отражать объективную действительность; психическое – свойство физиологического; физиологическое материально, психическое идеально; психическое отражение – идеальная форма существования материального; идеальное существует как субъективная реальность в неразрывной связи с объективной реальностью. Такие исходные позиции по мере развития психологии и накопления ею данных экспериментальных исследований и практического опыта привели к трудностям самого определения предмета психологии[8]. Все более прослеживается стремление выйти за рамки понимания психологии как науки о психике – свойстве мозга. Идея психологии как науки о человеке, где психическое есть суть человека и человеческого общества в интеграции с историей человечества и развитием Вселенной, явственно прозвучала в 1968 г. С выходом в свет книги Б. Г. Ананьева «Человек как предмет познания» эта идея получает все большее признание. Так, например, В. И. Слободчиков и Е. И. Исаев (1995 г.) рассматривают психологию человека как психологическую антропологию и говорят о духовности как о самой глубинной сути человека.

Пусковым моментом движения отечественной психологии на качественно новый уровень стали резко возросшие потребности практики в данных о психике человека (характеристиках психики, психической деятельности, психической регуляции поведения), которые могли бы учитываться как человеческий фактор в организации деятельностной сферы общества. Естественно, что наиболее остро эти потребности проявились в сфере производства, где процесс автоматизации и комплексной механизации мог успешно осуществляться лишь при всестороннем учете человеческого фактора не только на этапе эксплуатации, но и на этапе проектирования технических устройств. Иными словами, психология была востребована системой производительных сил общества применительно к одному из своих главных элементов – технике. Начало «прорыва» психологии в производство было положено в психологической школе Ленинградского университета, возглавляемой Б.Г.Ананьевым[9] (см. рис.3). В 1959 г. Б. Ф. Ломовым[10], одним из талантливейших учеников Б. Г. Ананьева, была образована первая в стране лаборатория инженерной психологии (первоначально называвшейся лабораторией индустриальной психологии). Лаборатория под руководством Б. Ф. Ломова проделала огромную работу по становлению инженерной психологии как психологической дисциплины. Были проведены фундаментальные исследования по проблемам обработки информации человеком-оператором, надежности деятельности, разработаны принципы учета человеческого фактора при проектировании различных автоматизированных систем управления. Инженерно-психологические исследования активизировали экспериментальную психологию. Лаборатория стала общепризнанным центром инженерной психологии, объединяющим практически все возникшие лаборатории и научные группы этого направления по всей стране. Были установлены творческие связи с инженерными психологами США, ФРГ и других стран.

Многие психологи и инженеры прошли переподготовку в лаборатории. Ежегодно лабораторией проводились конференции, симпозиумы, семинары. Она обеспечивала публикацию инженерно-психологических материалов, объем которых вряд ли был намного меньше, чем по всем остальным направлениям психологии. В стране началась подготовка специалистов по инженерной психологии, стала формироваться инженерно-психологическая служба. В целом роль лаборатории Б. Ф. Ломова для развития отечественной психологии сравнима, наверное, только с той ролью, которую сыграла в свое время лаборатория В. Вундта.

Рис. 3. Памятный знак участника научной конференции, посвященной 90-летию со дня рождения Б. Г. Ананьева (факультет психологии СПбГУ, 1997 г.)

Активизация психологической мысли и деятельности, вызванная инженерной психологией, имела резонанс во всех психологических направлениях. В этом отношении наиболее восприимчивым оказалось социально-психологическое направление, которое в отечественной психологии только лишь еще намечалось. Потребности собственно производственной сферы и всей социальной сферы уже не могли оставаться неудовлетворенными. Поэтому в инженерно-психологический «прорыв» включилась социальная психология, быстро сформировавшая широкое поле практической деятельности, что было ознаменовано созданием в Ленинградском государственном университете первой в стране лаборатории социальной психологии. Осуществил это в 1962 г. Е. С. Кузьмин – также один из выдающихся учеников Б. Г. Ананьева. Е. С. Кузьмин по праву считается одним из основателей отечественной социальной психологии.

Становление инженерной и социальной психологии, расширение поля практического приложения и повышение уровня психологических исследований показали значимость психологической науки для жизни и деятельности общества. Естественно, должна была возникнуть и возникла проблема психологических кадров, без решения которой психология не могла выйти на качественно новый уровень.

Открытие в 1966 г. факультетов психологии в Московском и Ленинградском государственных университетах создавало реальные предпосылки для развития психологии как самостоятельной науки. Далее последовало включение психологии в официальный классификатор наук, создание Института психологии АН СССР, расширение системы подготовки психологических кадров, расширение психологической подготовки специалистов разных специальностей и т. п.

Следующее знаменательное событие для развития отечественной психологии – это освобождение от идеологических догм и необоснованных запретов как следствие преобразований общественно-экономического уклада. Отечественная психология получила возможность развиваться в системе мировой психологии и использовать ее потенциал для решения практических проблем психологической помощи человеку, обеспечения его деятельности и взаимодействия.

Прогресс психологии прямо зависит от потребности общества в психологическом знании и его практической полезности. Сама потребность общества обусловлена уровнем развития сфер науки и культуры, производительных сил, социальной организации.

Понятие духовности с позиции сегодняшнего знания уже не представляется ни мистическим, ни просто образным выражением. Оно включает в себя смысл жизни, совесть, высшие нравственные ценности и чувства, высшие интересы, идеи, верования. Стало быть, духовность может изучаться, равно как и другие психические явления, с помощью психологических методов. Наверное, есть основания говорить о духовности как об особой форме психического, производной от коллективного бессознательного и психического отражения действительности. Скорее всего, эта форма не имеет прямых физиологических коррелятов, кроме энергетики. С учетом изложенного психология может, по-видимому, пониматься как наука о человеке, его духовной сущности и психическом отражении в их развитии и во всем многообразии форм проявления.

В структуре психологической науки прослеживаются ее фундаментальная область (общая психология, дифференциальная психология, история психологии, психология развития, психология личности, психофизиология) и отраслевые дисциплины, связанные через свои практические приложения с различными областями человеческой жизни и деятельности. Это психология социальная, политическая, клиническая, криминальная, педагогическая, инженерная, возрастная и др. В психологии сформированы направления психодиагностики, психологической экспертизы, психотерапии, реабилитации, консультирования.

В наше время психология представлена в мировой системе научного знания как самостоятельная наука, имеющая разветвленные связи и пограничные области деятельности с социальными, медицинскими, техническими и другими науками. Ее практические задачи направлены на гуманизацию человеческого бытия.

 

                   Глава 2. ЧЕЛОВЕК КАК ПРЕДМЕТ ПОЗНАНИЯ

 

 

                                       § 2.1. ИДЕЯ ЦЕЛОСТНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В ИЗУЧЕНИИ ЧЕЛОВЕКА

 

Концепция системного подхода является одной из ведущих в современном научном познании. Она отражает системность мироустройства. Становление понятия системности уходит в глубину веков, однако «кристаллизация» его современного общего смысла связана с именами А. А. Богданова (всеобщая организационная теория – тектология), Я. X. Смэтса (холизм – теория целостности и творческой эволюции во всеобщей системе природы), Л. Берталанфи (общая теория систем), Н. Винера (общая теория управления – кибернетика) и других отечественных и зарубежных ученых.

Одна из областей человеческого знания, где системный подход органически обусловлен и интенсивно развивается, – это область человекознания. Здесь должен осуществляться синтез знаний, лежащих как бы в разных плоскостях, но неизменно пересекающих плоскость психологического знания. В результате компоненты психологического знания оказываются включенными в исследования самых различных гуманитарных и естественных наук, а в психологии открываются новые перспективы осмысления психического. Суть этой области и роль психологии были раскрыты Б. Г. Ананьевым в его труде «Человек как предмет познания».

Человек (homo sapiens) – филогенетически сложившийся вид, «человек разумный» – понимается как некая целостность, обусловленная единством биологического и социального. Биологическая составляющая – индивид есть совокупность природных, генетически обусловленных свойств, развивающихся в онтогенезе. Филоонтогенетические связи в развитии биологической составляющей реализуются в соответствии (что признается большинством психологов) с законами эволюционной теории. Социальная составляющая – личность – носитель свойств, определяющих социальную природу человека и отражающих как конкретные общественно-экономические отношения, так и историю общества. Личность проходит свой жизненный путь, в период которого осуществляется процесс социализации. Общим для всех людей является то, что каждый отдельно взятый представитель вида homo sapiens проходит в определенном социуме определенного этапа развития человеческого общества свой жизненный путь в единстве процессов онтогенеза и социализации. Особенным является то, что образующаяся в развитии совокупность индивидных и личностных свойств у каждого отдельного человека неповторима. Эта неповторимость составляет суть индивидуальности человека. Человеческая индивидуальность реализуется в человеке как субъекте деятельности (труда, познания, общения).

Итак, человек представляет собой продукт природы, общества и человечества и включен в названные системы. Но в свойствах человека не просто отражается влияние целого. Человек становится носителем такого нового качества, как единство проявления природных, социальных и исторических свойств. Именно это качество человека обеспечивает развитие природы, общества и человечества через образование новых целостностей.

Так, например, человек выступает в качестве системообразующего фактора ноосферы. В настоящее время в науке сделаны лишь первые шаги в осмыслении этого сложного явления. Мнения ученых в понимании ноосферы, как это показано ниже, имеют и общее, и различия, и тенденцию к интеграции.

Согласно В. И. Вернадскому ноосфера – область, возникающая в биосфере[11] в связи с включением в нее человека и реализацией там биохимической энергии научного творчества. Это духовная творческая работа человека и овеществленные результаты его творческой деятельности, определяющие весь духовный облик человечества.

По П. Тейяр де Шардену ноосфера есть реализация особой психической (духовной) энергии, которая не является ни изменением формы, ни непосредственным превращением физической энергии. За счет этой энергии создается такой мыслящий пласт, развернутый вне биосферы над миром растений и животных, как ноосфера.

По определению В. Н. Сагатовского, ноосфера – это «…такое взаимодействие природы, общества и человеческих индивидуальностей, в котором на основе духовной жизни человека и космоса достигается оптимальная реализация внутренних тенденций сторон их взаимодействия, их коэволюционное развитие, направленное на становление целостности космоса, и развивающаяся гармония этой целостности».

С человеком как носителем качества – единства проявлений природы, общества и человечества, связано формирование системы, в которой наиболее полно представлено взаимодействие природы и человечества. По Л. Н. Гумилеву это – этносфера[12]. Вне определенного этноса не живет ни один человек на Земле. Каждый этнос является, по сути, живой биологической системой и проходит свой жизненный путь – этногенез – от рождения до гибели. Пусковой механизм этногенеза – пассионарный толчок, возникающий в результате космических воздействий, которые вызывают микромутации в генной системе многих людей. Образование этносферы связано с реализацией в биосфере энергии живого вещества. Биохимическая энергия живого вещества реализуется в этногенезе, преломляясь в психике человека на индивидуальном и популяционном уровне, в форме пассионарной энергии. Весь процесс этногенеза в целом определяется внутренними закономерностями, связанными с пассионарностью. В этносфере доминирующую роль играют бессознательные отношения между людьми. Колебательные процессы в этносфере вызывают принципиально одинаковые по своему характеру для всех этносов неизбежные типы поведения людей. Они влияют не только на организменные, но и на личностные характеристики отдельного человека. Это приводит к повышению политической, военной, административной, культурной, религиозной активности в социумах данной этнической системы. Кумуляция изменений в популяции определенной этнической системы приводит к изменениям в ее состоянии.

Таким образом, основные положения рассмотренных выше теоретических построений позволяют прийти к заключению, что человек имеет связь с биосферой не только как результат филогенеза, как звено в обменных процессах биосферы, но и как элемент, активно влияющий на развитие биосферы своим поведением и деятельностью, своим состоянием, сознанием и бессознательным. В то же время все проявления психики человека, а также социальные природные условия оказываются актуально обусловленными собственными процессами ноосферы и этносферы. Более того, отмечает А. Л. Чижевский, все люди, как и все живые существа на Земле, постоянно связаны всеми молекулами, всеми частицами своих тел с космосом, с его лучами, потоками и полями. Излучения космоса, в том числе связанные с солнечной активностью, действуют как на микроорганизмы, усиливая патогенность, так и на самые глубокие жизненные функции человека. Это действие губительно для ослабленных людей. Наблюдается тенденция к росту убийств и самоубийств. У здорового человека эти влияния могут вызвать изменение стереотипа поведения, активизацию социальной деятельности и подавление инстинкта самосохранения.

В современной психологии как области человекознания все более активно обсуждаются проблемы духовной основы мира без противопоставления светского и религиозного подхода к духовности. Признание духовной основы мира и системности мироздания расширяют возможности познания феномена человека. Создает предпосылки к новому понимание того, что деятельностью мозговой коры мышление не ограничивается и в ней не заканчивается (В. Ф. Войно-Ясенецкий), что коллективное бессознательное содержит психический материал, не возникающий в личном опыте (К. Юнг), что судьбой народа руководят в большей степени умершие поколения, чем живущие (Г. Лебон), что духовная сфера человека открыта не только энергии Земли и космоса, но и духовной сфере более высокого порядка (В. Д. Шадриков). Это позволяет высказать предположение о существовании психосферы как единства духовной сферы Земли и духовной сферы более высокого порядка.

Конечно, названные проблемы чрезвычайно сложны. Они прямо связаны с вечными проблемами бессмертия души и смысла жизни. Это главные проблемы теории психологии ближайшего будущего. На основе представлений Б. Г. Ананьева, с учетом гипотез других авторов на рис. 4 представлена схема общей структуры человека, развитие его свойств, внутренние и внешние взаимосвязи.

Рис. 4. Схема общей структуры человека, развитие его свойств, внутренние и внешние взаимосвязи:

H.s. – Homo sapiens (человек разумный, биологический вид); о – онтогенез; с – социализация; ж – жизненный путь; л – личность; и – индивид; Ин – индивидуальность

Стремление (осознанное или неосознанное) представить познаваемое как систему характерно и для обыденного человеческого познания. У каждого человека как результат его личного опыта формируется картина мира, иногда весьма отличная от той, что преподносит современное научное знание. Отчасти причиной этого является и фрагментарность, и обособленность научного знания. Поэтому наиболее полная системная картина мира, раскрывающая суть включения человека в структуру глобальных систем, создает более благоприятные условия для индивидуального духовного совершенствования.

 

                                       § 2.2. ПСИХИКА, ДУША И НООСФЕРА

 

Уже в первые годы становления психологической науки в России понимание «психеи» школой В. Вундта далеко не все человековеды сочли адекватным. В. О. Ключевский язвил: «Раньше психология была наукой о душе, а теперь – о ее отсутствии». С. Л. Франк, учитель В. Н. Мясищева, писал, что обозначение «учения о душе» было «незаконно похищено и использовано как титул для совсем иной научной области». В отличие от своих последователей Вундт считал главным в развитии индивида принцип возрастания духовных ценностей, а в психологии народов видел сверхиндивидуальное единство сознаний. Но его ученики обратились к «нелепейшим методам» (по оценкам кн. С. Н. Трубецкого и О. Шпенглера) анализа сознания. Самовлюбленные «эмпирики» не приняли совет Ф. Ницше: «нет никакой надобности отвергать самую „душу“ и отказываться от одной из самых почтенных и древних гипотез, как это весьма неловко делают натуралисты».

И спустя десятилетия К. Ясперс сетовал, что разрешить путаницу учений и фактов «в психологии, лишенной души и призраков души» не удалось и она «превратилась лишь в подобие науки». Гуманитарии констатируют: потеряв сначала душу, а затем сознание, психология может лишиться и ума. Необходимость вернуть не только каждой личности, но и самой науке духовную компоненту картины мира сегодня стала очевидной для многих. Протестуя против поверхностного экспериментализма западной психологии XX в., Т. Лири отметил, что восточные доктрины, систематизируя многовековые скрупулезные наблюдения, открывают нам весь спектр человеческого сознания. Само слово «спектр» предполагает волновую трактовку психики; согласуется с идеей рассеянного в людях единого «духовного света» и (или) «психической энергии»; допускает соотнесение с каждым элементом структуры сознания (психическим процессом) той или иной принятой волны.

Уже В. Оствальд объяснял появление сознания новой формой энергии в живом веществе. Эти идеи вошли в физику и психологию практически одновременно с идеей высших измерений пространства. Картезианский тезис об отсутствии у психики протяженности был отвергнут трансперсональной психологией, допускающей особое пространство души, выступающее в то же время «полем тонких энергий». Если К. Г. Юнгу не удалось обратить внимание коллег на тесную связь древних психологических типов с космологическими воззрениями, то работы трансперсоналистов утверждают понимание «эго» человека как пульсирующего поля взаимодействий с Космосом. Отождествление души и «эго» сделало ее иллюзорной. Осознание планетарных связей психики, напротив, побуждает к возвращению понятия о душе в науку. Психика «не ограничена пределами черепа», ибо в ней отражен пронизывающий живую Вселенную разум (Ст. Гроф, Дж. Дж. Томпсон). В. Н. Пушкин считал, что именно во Вселенной мозг – космическая по сути система – черпает для работы энергию. Отстаивая идею фрактального («матрешечного») строя психической реальности, этот автор попытался описать все психические процессы как стоячие волны в некоем сверхпространстве вокруг активного субъекта. Для Э. Ласло (Римский клуб) мозг выступает приемником информации не только от органов чувств, но и от энергий Космоса, создающих базу трансличностных переживаний.

Конечно, еще Гераклит утверждал, что творческое мышление находится за пределами мозга и тела человека. Но трансперсоналисты признают, что опорой их взглядов служат идеи русских теософов, в частности Е. П. Блаватской, предположившей наличие в мозге отделов, «выполняющих только функцию приема и передачи впечатления» (С. Крэнстон). И В. В. Розанов был убежден, что мозг – не причина психических явлений, и надеялся: «со временем, всмотревшись глубже в Космос, мы откроем в нем повсюду влияние психического начала». По учению Живой этики сам Космос состоит из нескольких явленных психопространственных основ материи, а сердце человека создает напряжение пси-энергии. В унисон с этими мыслями звучит замечание В. М. Бехтерева: «нельзя считать простым совпадением… если пульс человечества бьется в унисон с биением космического сердца нашей планетарной системы». Сконцентрированная в микрокосме душа в макрокосме раскрывается в масштабе Вселенной. Осознавая свою синхронию с Космосом, мы выходим за пределы добра и зла, за рамки личности. Потому В. И. Вернадский призвал «присматриваться к проявлениям космической жизни – искать их везде».

П. Тейяр де Шарден в книге «Очеловеченная энергия» различал космическую энергию, накопленную и гармонизированную в нашем организме, от ноосферы – одухотворенной оболочки земного шара. Ноосфера обретает свойства организма, живущего по своим законам. Впрочем, существует она вне физического пространства в нелинейном психическом измерении. Тот же ряд явлений П. А. Флоренский именовал пневматосферой. В условиях воинствующего атеизма это понятие выбросили за пределы советской науки. Но в 60-е годы о нем вспомнили, заговорили о «морально тяжелой» либо благоприятной ноосфере (И. А. Ефремов), а затем, сузив его смысл, подменили термином «социально-психологическая атмосфера» или, еще более конкретно, «климат коллектива» (Е. С. Кузьмин), акцентируя своего рода эманации эмоций, сопутствующих локальным контактам людей. А. А. Крылов предполагает, что понятие психосферы соединит указанное содержание с проявлениями духовных сфер более высокого порядка (А. А. Крылов).

Еще в мысли П. А. Чаадаева о восприятии «всей совокупности сознаний как единого и единственного сознания» были заметны черты ноосферных явлений, подталкивающих мировые события. Эту линию видим и в описании соборного «водящего разума» у А. С. Хомякова и И. В. Киреевского как «средоточия умственных сил, где все отдельные деятельности духа сливаются в одно живое и высшее единство». Но психосфера не ограничена когнитивной составляющей. О ее волевом компоненте напоминали работы Д. Н. Узнадзе, посвященные понятию «всеединство» и биосфере Земли.

То, что Тейяр называл «психизмом земли», в русской философии вслед за Платоном именовалось «душой мира»; первичным Единством, из которого истекают индивидуальные души. По Г. Т. Фехнеру и Вл. С. Соловьеву мировая душа действует с принудительностью законов физики как внешняя закономерность космической жизни. Софийная душа мира закрыта от человека многими покрывалами, которые истончаются по мере его духовного восхождения (С. Н. Булгаков). Те же оболочки рассматривают и как динамические ступени сознания, «раскрывающие его к жизни космической и божественной» и отвечающие в составе человека всем планам Космоса (Н. А. Бердяев). По Бердяеву, эзотерические учения, видящие в космосе иные планы бытия (которые учитывал и А. Л. Чижевский), «прорывались к истине, скрытой от науки о человеке, не знающей неба, и от науки о небе, не знающей человека».

Действительно, уже в Древнем Египте писали о существовании более чем одного неба, наложенных друг на друга. Платон уподобил семь небесных кругов (планетарных орбит) «семи кругам в душе». Намек Парацельса о содержащихся в сознании людей небесах уточнил Э. Сведенборг: «человек относительно духа своего создан по образу и подобию небес». Наконец, Юнг указал, что во «внутренних небесах» индивида циркулируют сверхчувственные воздействия на сознание. Ощущение этих воздействий, о которых писал еще Джеймс, заставляет признать наличие хотя бы у некоторых людей «предсущего центра, представляющего космос» (К. Г. Юнг). «Общую душу», «самость» народа Юнг объявил синтезом всех частей psyche, границы между которыми обозначены концентрическими кругами. Фактически этим он отождествил коллективное бессознательное с представлением о структуре мировой души, изображаемой моделью мира по Птолемею. Аналогии между семью планетарными сферами трансфизического мира и «мандалами», отображавшими в религиозных доктринах идею бесплотной души, давно проведены президентом американской Ассоциации гуманистической психологии Д. Персом.

Многие исследователи отмечают формальное и содержательное сходство независимо разработанных концептов ноосферы по Тейяру и коллективного бессознательного. Оба понятия детализирует модель, переходы между планетарными уровнями которой требуют разной энергии. Такая модель обобщает рассуждения о невидимом порядке, объясняющем загадки естественного хода вещей (У. Джеймс); о сопряженности личности со всеединым Сверхмировым началом или началами (В. В. Зеньковский, С. Л. Франк), о высшей реальности за пределами сознания (А. Маслоу). Этот взгляд позволяет развести нормальное и измененные состояния сознания по-новому, отличая сублиминальные явления, обнаруживающиеся иногда у сензитивов и визионеров, от «восприятия божественных энергий» (П. А. Флоренский). Через космическую синхронизацию своего бессознательного творец в озарении достигает вневременного пространства, но и сам носитель таких качеств порожден космическим импульсом (П. Д. Успенский). В этой доктрине нетрудно заметить исток концепции пассионарности по Л. Н. Гумилеву.

Более того, эта логическая схема удачно согласуется с идеями ведущих психологов о проблеме зарождения разумной жизни. Так, Фрейд связывал возникновение человека разумного с энергетическим толчком планетарного масштаба, а Юнг – с воздействием архетипов – носителей энергоимпульсов. Вопрос о причинах и источниках этих импульсов неясен, но можно предположить в их роли сам суперорганизм целой планеты с единым, хотя и слабым, сознанием. Именно за идею одушевленности нашей планеты (активно используемую экологами) вспоминали русские космисты лейпцигского профессора физики и философии Г. Т. Фехнера, да и У. Джеймс сочувственно цитировал его в книге «Плюралистическая вселенная». В то же время данная схема схожа с восточной доктриной инволюции человека, чья сущность спускается из сфер духа (пневматосферы, психосферы, ноосферы).

Взаимовлияние этих идей подтверждает хорошо прослеживаемая цепь контактов их сторонников (Г. И. Гурджиев, П. Д. Успенский) с С. Ф. Ольденбургом, другом В. И. Вернадского. Однако пока остается в тени методологическое значение для психологии такого крупного русского философа как А. Ф. Лосев. Последний не раз повторял пифагорейские формулы, указывая, что сам Космос как целое подчиняется закону золотого сечения, а одушевленно-разумное тело человека подчиняется системе космических пропорций и ритмов. Фраза Платона о том, что «если есть движения, обнаруживающие сродство с божественным началом внутри нас, то это мыслительные круговращения Вселенной», сегодня читается как точное определение ноосферы – космического фундамента нашей индивидуальности. И Лосев как бы подсказывает нам способ верификации данной модели. По его словам, «чтобы душа в личных глубинах действовала наподобие «всеединой» структуры истечений звездного неба», ее процессы подчинены «нерушимым и вечным законам всеобщего циклизма». В письме 1932 г. он сообщает о своих попытках обнаружить этот закон: «с затаенной надеждой я изучаю теорию комплексного переменного… и сама-то математика звучит, как это небо, как эта музыка».

Итак, психологии пора вернуться к объемному и динамичному представлению души – своего рода трансперсонального пространства. Простейшим ее отображением выступает трехгранная пирамида, чьей центральной вершиной является индивидуальность. Аспекты последней – категории «индивид, личность, субъект» – удобно рассматривать в качестве граней пирамиды, а в роли основания оказывается фактор ноосферы. Чем больше площадь основания, т. е. чем больше у человека ощущение общего как своего (космическое всеединство), тем больше «объем» души. Но ее «сплющивает» и малая выраженность прочих аспектов индивидуальности. Душа пульсирует в такт с «дыханием Вселенной», расширяя либо суживая сознание, а также стимулируя психофизиологические состояния. Октавное членение

этой динамики пифагорейцами и обусловило различение души и духа в религиозных учениях. Но только полная синхронизация индивидуального духа с «музыкой сфер» обеспечивает жизнь, творчество и наслаждение.

 

                                       § 2.3. ИНТЕГРАЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

 

Интеграция научного знания является необходимым условием к постижению сложных закономерностей и глубоких связей мироздания, которые открывают путь к пониманию его как единой системы. Естественно, что этот путь предполагает и перманентный переход к новым, все более высоким уровням анализа данных, которые накапливает каждая конкретная наука. Во всем многообразии наук психологическая наука имеет очень важную в рассматриваемом плане особенность, а именно: в психологии человек предстает и как субъект, и как предмет познания.

Проявление человека в познании – одно из основных выражений человеческой сущности. С познавательной деятельностью человека связано его развитие, формирование миропонимания и понимания своего «Я», создание науки как формы общественного сознания и всего социокультурного, духовного богатства человечества.

Исходя из изложенного выше есть основания предположить, что интеграционные процессы в психологии имеют свою специфику. Можно выделить три самых общих направления психологической интеграции.

Первое направление связано с самой психологией, с факторами развития психологического знания. В становлении психологии, если брать за начальную точку отсчета концепцию Вундта, это сопровождалось изменением представлений о самом предмете психологии. В качестве иллюстрации может быть приведен, например, следующий ряд: чистые элементы сознания (структурализм); сознание как адаптационный механизм, внутренние и внешние условия (функционализм); личность и психоэнергетическое равновесие (психоанализ); поведение (бихевиоризм); психическое отражение и психика как свойство физиологического субстрата – мозга (одна из концепций, наиболее распространенных вплоть до настоящего времени) и др. Получило признание и научное направление современной психологи, в самом названии которого ясно отражена его суть – когнитивная психология.

Таким образом, можно сделать вывод, что первое направление интеграционных процессов в психологии, связанное с имманентными особенностями психологического знания, имело и имеет очень важное значение как для познания вообще, так и для познания в конкретной области.

Второе направление интеграции в психологии связано с тем, что психологические знания все шире используются в других науках. Успешность развития многих наук и их практических приложений оказывается в настоящее время непосредственно связанной с данными теоретической и прикладной психологии. Все это имеет результатом изменение социальной роли и значимости психологии. Среди российских ученых, давших убедительное обоснование этому явлению, следует прежде всего назвать имя Б. Г. Ананьева.

Б. Г. Ананьев показал, что из всех наук, так или иначе связанных с изучением человека, только психология может рассматриваться в качестве общего научно-методического центра. Тем самым психология приобретает свойства системного фактора, образующего обширную научно-практическую область (систему) человекознания. При этом психология активно ассимилирует данные других наук прежде всего с целью их психологического осмысления и дальнейшей психологизации сфер практического применения.

Сейчас уже очевидно, насколько успешной может быть интеграция психологического знания с техническими науками, юриспруденцией, политикой, клиникой и др. По-видимому, есть достаточно оснований утверждать важность значения этой линии психологической интеграции для познания реалий мира и практической деятельности человека.

Третья линия психологической интеграции может рассматриваться как единство, но лишь в определенном смысле того, что было рассмотрено выше. В этой линии интеграции можно, по нашему мнению, выделить два уровня. Первый – компилятивный. В общих чертах его суть состоит в следующем.

Некий психологический феномен используется какой-то наукой для построения своих новых теоретических концепций. Возвращаясь в психологию, эти концепции расширяют знания о сути человеческой природы и бытия. Речь идет прежде всего о концепциях ноосферы (В. И. Вернадский, П. Тейяр де Шарден), этногенеза (Н. И. Гумилев), единства Вселенной (А. Л. Чижевский) и др.

Следующий уровень третьей линии психологической интеграции может быть назван, по нашему мнению, конструктивным, или созидающим. Результатом его является, во-первых, построение принципиально новой единой теории на основе трудно, казалось бы, согласующихся теоретических концепций разных наук. Во-вторых, адекватный метод и инструмент, которые могут обеспечить успешную практическую деятельность. Все это, безусловно, предполагает в той или иной мере учет исторического и настоящего опыта всех школ мировой психологии. Стало быть, речь идет об уровне интеграции, который соответствует новому направлению в психологии, новой психологической школе. В настоящее время этим требованиям более всего отвечает психологическая школа онтопсихологии, основанная и развиваемая итальянским ученым А. Менегетти[13].

Раскрывая основные положения онтопсихологии А. Менегетти, заметим, что сам термин «онтопсихология» известен давно. В концепции Б. Г. Ананьева он, например, трактуется как раздел психологии, изучающий онтогенез – развитие индивида как совокупности организменных, т. е. относящихся только к организму, свойств человека.

В теории А. Менегетти в термин «онтопсихология» вкладывается принципиально иное содержание – это развитие индивидуальности в целом, психология Бытия в человеке. При этом важно подчеркнуть, что проблема индивидуальности в онтопсихологии не секвестрируется, а выводится на передний план как наиболее важная для современной и будущей психологии.

Новое понимание онтопсихологии опирается на такие базовые понятия, как «Семантическое поле» и «Ин-се». Семантическое поле как понятие отлично от используемого в филологии. Это основная информационная связь, которую устанавливает жизнь между своими индивидуациями («Я», выступающее как действующий индивид и личность).

«Ин-се» – средоточие Бытия. В своей главной форме Онто Ин-се – регулятор индивида в специфицированной форме интенциональности Бытия. Онто Ин-се на основе общего Бытия связано с Космосом, универсумом и жизнью. На основе индивидуального Бытия – с человеком как исторической самоявленностью. Через Ин-се достигается основной результат практической онтопсихологии.

Приводя некоторые базовые понятия и постулаты онтопсихологии, мы не имели целью дать ее более или менее достаточную характеристику. Очевидно одно – создан новый тезаурус, способный служить как интеграции собственно психологического знания, так и интеграции психологического знания со знаниями других наук.

Если мы обратимся к той работе, которую проводит А. Менегетти по линии Международной ассоциации онтопсихологии, то нельзя не отметить, что его теория находит подтверждение в практической деятельности. Все это позволяет надеяться на дальнейшее укрепление позиций онтопсихологии в интеграции наук.

 

                                       § 2.4. ЧЕЛОВЕК КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНИ

 

Целостное понимание человека – как индивида и личности, субъекта деятельности и индивидуальности – предполагает понимание того, как человек реализует себя в конкретных условиях своего существования, как складывается его жизненный путь и жизнь в целом.

Меняются времена, и вместе с ними меняется человек. История человеческого общества – это постоянный процесс развития и усиления человеческой индивидуальности. Антрополог М. Мид выделяла несколько типов культур в истории развития общества. Для ранних, традиционных культур были характерны медленные, постепенные изменения, фактически мало ощутимые на протяжении жизни одного человека и даже одного поколения. Жизнь строилась «по законам дедов» – традиции, сложившийся мир ценностей, общественные стандарты являлись основными регуляторами индивидуальной жизни человека. Собственный выбор и личные возможности построения своей судьбы были весьма ограничены, потому что «ответы на вопросы: „Кто я? Какова суть моей жизни как представителя моей культуры? Как я должен говорить, двигаться, есть, спать, любить, зарабатывать себе на жизнь, встречать смерть?“ – считаются предрешенными» (Мид).

Постепенно темпы исторических изменений нарастают, и жить «по законам дедов» уже невозможно. Время, социальная и культурная ситуации становятся столь ощутимо другими, что постепенно теряют смысл не только образцы прошлого, но и сравнение с ними. Однако еще можно жить «по законам отцов», разрыва поколений не происходит, и сохраняются механизмы передачи культуры от старших к младшим. Во многом еще сохраняется и зависимость человека от принадлежности его родителей и его самого к определенному социальному слою, который определяет основные способы бытия человека – род деятельности, образ жизни, повседневные занятия и т. д. Если человек стремился выйти за пределы «своего мира», то это фактически требовало разрыва с моделями жизни дедов и отцов и поиска новых моделей поведения.

Однако нарастающее увеличение скорости исторических изменений постепенно приводит к тому, что уже и опыт отцов перестает быть социокультурной моделью или хотя бы образцом сравнения для их детей. Характерным для нового времени становится не только разрушение традиционного общества с его жесткими правилами, установленными для разных социальных слоев, не только уменьшение силы обычая или культурной нормы, но прежде всего – кардинальная замена внешних, общественных, групповых регуляторов жизни человека его внутренним, индивидуальным выбором. Замена внешних регуляторов внутренними создает новый способ взаимоотношений человека с пространством его жизни – «освоение», «расширение» и «присвоение» этого пространства – и тем самым превращение окружающего мира в собственное жизненное пространство. Мир становится «своим». Внешняя предопределенность судьбы человека сменяется необходимостью самостоятельно принимать жизненно важные решения и отвечать за них.

Значение этих перемен легко осознается в свете изменений, происшедших в нашей стране в последнее время, которые привели к ослаблению внешних регуляторов и, соответственно, к обострению многих личных проблем каждого человека: это проблемы собственного выбора, построения собственной жизни, поиска ответов на сложнейшие вопросы.

В основе поведения человека лежат разные системы его регуляции. Часть поведенческой активности людей отчетливо детерминирована конкретной ситуацией – либо мы связаны с этой ситуацией какими-то своими потребностями, стремлением удовлетворить свои желания, либо мы просто оказываемся перед необходимостью реагировать на какие-то аспекты этой ситуации. Соответственно, эта часть нашей жизнедеятельности в значительной мере продиктована жизненной необходимостью – для того, чтобы существовать, мы должны есть, пить, спать, иметь для этого необходимые средства и условия. Той же жизненной необходимостью определены наши действия и решения и в более сложных ситуациях: например, закончив школу, мы оказываемся перед необходимостью принятия каких-то решений относительно дальнейших поступков.

Какая-то часть наших жизненных решений или действий, возможно, является следствием не только, а может быть и не столько собственного выбора, сколько социального влияния, источником которого может быть и непосредственное, близкое окружение человека, и более широкая социальная среда. Например, выбор высшего образования в качестве дальнейшего жизненного пути после окончания школы может быть определен не тем, что молодой человек или девушка стремятся к этому, а результатом давления родителей; человек идет в театр или посещает модную выставку не из любви к искусству, а потому что «так принято», и т. д. Сказанное не означает, что социальное влияние всегда «отклоняет» человека от собственных желаний: социальные традиции и нормы аккумулируют накопленный обществом опыт, позволяющий нам адекватно действовать в разнообразных ситуациях социального взаимодействия, и приобретение этого опыта, социальной компетентности есть часть нашей системы приспособления к этому миру. Наконец, мы просто не можем не считаться с желаниями и представлениями других людей, отношениями с которыми мы дорожим и мнение которых для нас важно. Соответственно, наше поведение в какой-то мере продиктовано социальной необходимостью согласования поведения с традициями, законами того мира, в котором мы живем, как «маленького» (семьи, коллег, круга друзей и близких), так и «большого» (общества в целом).

Чем меньше ограничений, связанных с тем, что мы условно обозначили как жизненную или социальную необходимость, чем более динамичной, быстро меняющейся становится внешняя ситуация, тем в большей мере человек оказывается перед задачей собственного принятия решений, собственного выбора того, чем заниматься, как проводить свое время, в конечном счете, как строить свою жизнь. В ситуации собственного выбора мы оказываемся и тогда, когда испытываем неудовлетворенность своей жизненной ситуацией – мы больше не хотим «плыть по течению», и изменение сложившейся ситуации требует от нас решимости и усилий изменить привычный стиль жизни, а может быть и свою жизненную ситуацию в целом.

Новая социокультурная ситуация, в которой оказался человек, нашла свое отражение в работах психологов, которые все чаще пишут о проблеме свободы человека. При этом свобода человека понимается как возможность принятия решения и выбора (Фромм), как свобода нахождения и реализации им смысла своей жизни (Франки), как свобода осознания своих возможностей и изменения себя (Мэй).

Для отечественной психологии всегда был характерен глубокий интерес к духовному, «высшему» измерению в существовании человека. По мнению ведущих отечественных психологов, наша психология может быть названа «вершинной» в отличие от «поверхностной» и «глубинной». В качестве такой «вершины» Б. Г. Ананьев рассматривал развитие человеческой индивидуальности, а условием ее становления считал самостоятельный, «самодетерминирующий» выбор жизненного пути, решение задачи построения своей жизни. Современные отечественные психологи, поддерживая эту точку зрения, также делают акцент в понимании жизненного пути человека на его способности выстроить свою судьбу по собственному замыслу (К. А. Абульханова-Славская).

Самоопределение человека как собственный, свободный выбор предполагает способность противостоять как внешним влияниям, зачастую располагающим к принятию того или иного типа решений, так и влиянию собственных «слабостей», прежде всего силе привычек, боязни перемен. Психологи утверждают, что основные барьеры, препятствующие нашим позитивным изменениям, находятся внутри нас. Готовность изменить что-то в своей жизненной ситуации требует мужества для преодоления сложившихся стереотипов и принятия на себя ответственности за свои решения и их последствия. Если человек не готов к этому, он нередко подавляет в себе тревожащие его мысли и чувства, старается не замечать проблем, существующих в его жизненной ситуации, например того, что работа его совершенно не устраивает, получаемое образование мало интересует, отношения с близкими людьми поверхностны и неудовлетворительны, он предпочитает «плыть по течению», а точнее, «скользить» по поверхности жизни. Уход от решения этих сущностных вопросов бытия – в чем смысл моей жизни, что является для меня наиболее значимым, как жить – порождает экзистенциальный вакуум и может вести к нарастающему чувству пустоты и бессмысленности существования.

Сегодня психологи проявляют все больший интерес к проблемам стратегий жизни, стиля жизни человека, его жизненных планов и все чаще оперируют такими понятиями, как жизненное пространство, жизненная ситуация, жизненный мир. При этом отмечаются весьма существенные различия между людьми, избирающими разные способы своего взаимодействия с этим миром, что в какой-то мере становится определяющим для их жизненного сценария в целом: различия проявляются, прежде всего, в направленности личности, оптимистическом или пессимистическом мировоззрении, в самооценке.

Современные психологи обращают особое внимание на то, что в основе самостоятельного выбора человека, его «самодетерминации» лежит смысловой уровень регуляции его поведения, поступков, решений в значимых ситуациях. Именно «личностные», «жизненные» смыслы позволяют человеку осуществлять не «реактивный», «тактический», но стратегически осмысленный выбор, определяемый наиболее значимыми ценностями его жизни, превращающий ее тем самым в индивидуально, свободно и самостоятельно выстраиваемую им судьбу.

Сегодня это тем более актуально, поскольку время социальных перемен, разрушая привычные способы жизни, изменяя ценности и приоритеты общества, приводя к исчезновению одних и появлению других форм деятельности, фактически ставит перед личностью новую жизненную задачу – задачу жизнетворчества, создавая тем самым возможности превращения человека из субъекта деятельности в субъекта жизни, творца своего жизненного пути и своей судьбы.

 

                                       § 2.5. ЧЕЛОВЕК И КУЛЬТУРА

 

В современной мировой социогуманитарной науке сложился подход к исследованию особенностей человеческой природы как целостности через продукты деятельности человека. С одной стороны, существует мир природы как физическая реальность, как данность, независимая от человека. С другой – человек создает свой мир, «вторую природу» – культуру. Однако культуры не было бы без природы, потому что человек творит на природном ландшафте, пользуется ресурсами природы.

Велико разнообразие культур, существующих на Земле. Создавая культуру как вторую среду обитания, человек во всей мощи проявляет свой многогранный творческий потенциал. Люди, живущие в разных сообществах, движимы одними и теми же потребностями, но, осваивая специфические условия природы, они создают мир, в котором во многом похожи друг на друга, но во многом индивидуальны и самобытны.

Своеобразие природных условий сказывалось и до сих пор сказывается на всех сторонах жизни людей. Однако неверно было бы напрямую связывать особенности природы какого-либо региона с особенностями характера населяющего его народа. В повседневной жизни сообщества формируются различные виды культурной практики: определенные виды деятельности, которые становятся основными в его жизненном укладе. Специфические условия существования человека, сложившиеся способы добывания пищи, возможности взаимодействия с другими народами или их отсутствие определяют особенности его повседневного существования, влияют на все стороны его жизни и на него самого.

Итак, культура – это сфера всей человеческой жизни: материальной, духовной, интеллектуальной. Это понятие включает не только внутренние (психологические, духовные) качества, но и их проявления в способах деятельности и в результатах этой деятельности. Культура – это то, что люди делают с природой, с собой, как ведут себя по отношению к окружающим, к самим себе и что они при этом думают и говорят. Культура органически соединяет в человеке его природные и социальные качества, поскольку она дело рук самого человека, который является одновременно и творцом культуры, и ее представителем, носителем – существом культурным.

Широкое понятие культуры охватывает выраженный в языке, символах и представленный в человеке мир, противостоящий природе. Культура – это уклад жизни народа, проживающего на определенной территории, она включает историю народа и данной территории, а также видение народом этой жизни. Культура общества охватывает такие формы его организации, как практикуемые данным сообществом основные способы производства и взаимодействия с природой, различные социальные институты, религиозные верования, нравы, обычаи и традиции, стили мышления, стереотипы межличностного поведения и особенности самовыражения, язык, а также средства передачи жизненного опыта через поколения.

Широкое понимание культуры не различает правильное и неправильное, хорошее и плохое упорядочение и толкование жизни общества в целом и поведения составляющих его индивидов.

Мир повседневной жизни существует, переживается и объясняется как мир организованный, однако каждый человек переживает и объясняет его по-своему. Но любое объяснение мира основано на предыдущем знакомстве с ним – на нашем личном и на передаваемом нам родителями, учителями, другими людьми.

Мир межличностен: человек живет среди других людей. Это мир культуры, так как с самого начала повседневность существует как совокупность значений, которые мы должны интерпретировать для того, чтобы обрести опору в этом мире, прийти к согласию с ним. Культура возникает и продолжает формироваться в человеческих действиях.

Любое сообщество людей, каждая группа вырабатывает свою собственную систему взглядов на мир, свою картину мира. С одной стороны, формирование этой системы подчинено общим закономерностям, с другой – оно отражает специфику реальной жизненной практики данной группы. Поскольку обыденный здравый смысл несет в себе черты коллективно разделяемого опыта, у людей складывается понимание той действительности, в которой они живут. Такое понимание свойственно всем индивидам, которые принадлежат к данному культурному кругу. Систематичность обыденности, повседневности позволяет индивиду ориентироваться в мире и строить свое поведение соответствующим образом. Правила построения человеком своего поведения, как и переживание им окружающей его реальности, соответствуют существующим в данном сообществе или группе культурным образцам. Представления о мире и стандарты поведения, реализуемые в повседневных действиях, обусловливаются родной для их носителей культурой.

Итак, человек существует не только в природном, физическом мире, но и в символической среде, которую он создает сам. Пространство языка, искусства, религии, науки, мифологии, совместной производственной и бытовой деятельности людей – все это и составляет культуру. Символическая среда существует благодаря взаимопониманию членов данного культурного сообщества. Единая культуpa сообщества во многом определяется именно тем, что обусловливает разделяемую всеми картину мира. Картина мира организуется с помощью символов, и те, кто овладевает этими символами, приходят к общим или близким взглядам на мир, которые и служат основой для совместных согласованных действий.

Слова, которые мы произносим, социальные институты, в деятельности которых мы участвуем, искусственные физические объекты, которые используем, служат одновременно и орудиями, и символами. Они существуют в мире вокруг нас, они организуют наше внимание и действие в этом мире. В процессе формирования человеческой культуры деятельность предыдущих поколений накапливается в настоящем как специфически человеческая составляющая окружающей среды.

Социальный мир влияет на индивида не только через действия реально существующих людей, которые разговаривают, общаются, показывают пример, убеждают, но и через невидимые способы действий и объекты, созданные людьми в окружающем индивида мире. Существуют не только предписанные формы социального взаимодействия: обычаи, схемы, сценарии, игры, ритуалы и т. д., но и искусственные объекты, насыщающие мир человеческим интеллектом: слова, изобретения, сооружения и т. д.

Жизненный уклад, структуры повседневности, способы поведения и самовыражения в разных сообществах людей имеют свое своеобразие и раскрываются в типичных проявлениях, свойственных тому или иному народу, в национальном характере, в менталитете народа. Менталитет – это интегральная характеристика людей, живущих в конкретной культуре, которая позволяет описать своеобразие видения этими людьми окружающего мира и объяснить специфику их реагирования на него. При анализе менталитета следует исходить из того, что данное понятие раскрывает именно своеобразие отражения внешнего мира, которое обусловливает своеобразие способов реагирования общности людей. Другими словами, менталитет – это характерная для конкретной культуры специфика психической жизни представляющих данную культуру людей. В известном смысле это понятие пересекается с понятием «национальный характер», который представляет собой этнически окрашенные стереотипы межличностного поведения. Возникает иллюзия, что черты национального характера генетически запрограммированы. Однако процесс вхождения индивида в его родную культуру осуществляется посредством участия в межличностных ситуациях, т. е. через усвоение передающихся из поколения в поколение особенностей поведения.

Таким образом, культура представляет собой адаптивную систему, посредством которой человек приспосабливается к окружающей среде. Культура – это продукт человеческой деятельности. В то же время культура является адаптирующей системой: каждый индивид проходит процесс культурации, т. е. вхождения в свою родную культурную среду как целостность.

 

                                       § 2.6. ПРОЦЕСС КУЛЬТУРАЦИИ

 

Родившийся ребенок попадает в определенную человеческую среду со своей сформировавшейся культурой. Ему предстоит еще стать человеком в полном смысле слова: развиться не только физически, но и усвоить все то, что известно и принято в его окружении, – родную культуру. Программы поведения человека генетически не передаются. Он приобщается к культуре усилиями своего непосредственного окружения. Впитывая в себя культуру, входящий в жизнь человек обретает свое духовное содержание – нравственные представления, взгляды, стереотипы поведения и самовыражения, эстетические вкусы и др. Культура становится способом «очеловечивания» человека. В отличие от «социализации», которая включает человека в структуру социума, делая его носителем определенных социальных ролей и общественных отношений, культурация формирует человеческую индивидуальность, сочетая, с одной стороны, особенности самой культуры, а с другой – предполагая возможность выбора тех ценностей, которые данный индивид усваивает. Вначале этот выбор осуществляют семья, школа, другие социальные институты, но в процессе взросления человек принимает самостоятельные решения относительно тех или иных возможностей. В течение тысячелетий сама по себе погруженность подрастающего поколения в межличностную среду того или иного сообщества, в повседневный контекст оказывалась достаточным условием подготовки к жизни и не требовала дополнительных форм обучения. Усвоение культуры проходило через родной язык и опыт.

Наблюдения за найденными детьми, существовавшими какое-то время изолированно от человеческой среды, свидетельствуют, что эти дети не похожи на своих обычных сверстников. Вероятно, первым таким ребенком был найденный в 1799 г. в лесах на юге Франции мальчик лет 12–14, которого назвали Виктором. Он вел себя, как дикое существо, не владел речью, передвигался на четвереньках, ел, как животное, тонко различал природные звуки, но совсем не реагировал, например, на хлопанье дверью. Очевидно, он длительное время был лишен человеческого окружения. Врачам, которые занимались Виктором, так и не удалось помочь ему стать полноценным человеком. Другие известные случаи нахождения подобных детей показывают, что чем раньше удается обнаружить такого ребенка, т. е. чем он младше, тем больше вероятность его культурации.

С какого же момента начинается влияние культуры на человека? Считают, что уже в утробе матери, через материнский организм ребенок находится под воздействием различных биологических агентов, соответствующих его культуре. Прежде всего это особенности системы питания: определенные продукты, способы приготовления пищи и т. д. Другим важным источником влияния является состояние будущей матери: ее реакции на различные стрессы, на отношение окружающих и т. п., что также в большой степени культурно обусловлено.

Когда новорожденные входят в мир, они уже являются объектами культурной интерпретации со стороны взрослых. Ребенок попадает в определенную межличностную среду. Он рано начинает стремиться к участию в межличностных ситуациях, уже в семимесячном возрасте, находясь среди взрослых, он поворачивает головку в сторону говорящего. Ребенок усваивает язык, различные навыки, модели поведения и способы самовыражения через подражание окружающим. Это усвоение начинается на досознательном уровне, ребенок пытается повторять слова, движения, мимику, еще не понимая их смысла и значения. Постепенно он втягивается во взаимодействие, в котором пока за него многое говорят и делают взрослые, и только по мере участия в игровых и реальных жизненных ситуациях он и сам становится носителем особенностей поведения, принятых в его среде. Полноправное участие ребенка в межличностных ситуациях – решающий фактор формирования у него полноценной психики.

Каждая культура представляет собой определенные структуры повседневности: специфические навыки, умения, характерные модели взаимодействия. В ней присутствуют свои культурные практики – виды деятельности, в отношении которых существуют нормативные ожидания. Через переживаемые события повседневной жизни, виды деятельности, ситуации, контексты и т. п. вырабатывается культурная привычка поведения. Так, например, в одних культурах более всего ценятся индивидуализм, самостоятельность, активность, в других – напротив, коллективизм, послушание, подчинение. Нормы формируются и существуют внутри каждой культуры. Таким образом, усвоение культуры, так же как и усвоение родного языка, протекает на досознательном уровне, непроизвольно, через погруженность в межличностные ситуации, и оно неизбежно.

Каждый человек принадлежит к определенному сообществу людей, следовательно, является носителем культуры, присущей данному сообществу. Однако родная культура почти не осознается, поскольку она является средой существования. Она не замечается, как воздух, которым мы дышим. Когда человек из родной культуры попадает в абсолютно новое окружение, где ему приходится мгновенно реагировать на множество совершенно новых представлений о времени, пространстве, труде, религии, любви, сексе и т. п., то им овладевает растерянность. Такое состояние, связанное с непониманием чужой культуры, называют культурным шоком. Но культурный шок можно переживать и по отношению к собственной культуре, когда человек не успевает адаптироваться к быстро меняющимся условиям.

Как можно определить и объяснить межкультурные различия? Являются ли они следствием врожденных свойств представителей разных культур, или сообщества людей отличаются друг от друга только потому, что обладают разной культурой?

Восприятие, память и мышление развиваются в ходе общей социализации ребенка и неразрывно связаны с теми видами деятельности, коммуникации и общественных отношений, в которых он участвует. Даже его физическое окружение преобразовано усилиями людей. Весь опыт ребенка носит печать той культуры, к которой он принадлежит, и пронизан значениями и эмоциями, которые определены общественно. Например, каждая культура имеет свой язык, который одновременно является и важным социальным явлением, и средством коммуникации, и средством мышления индивидов.

В ходе развития ребенка и его социализации осуществляется взаимодействие индивидуальных и культурных процессов. Сложные изменения в поведении приобретаются в результате опыта и передаются через культуру. Французский исследователь культур Вилар отправился с экспедицией в Южную Америку изучать жизнь племени гуайяков, известного тем, что его представители избегают контактов с другими людьми. Когда участники экспедиции приблизились к месту, где у костра сидела группа гуайяков, те, испугавшись, спешно покинули место стоянки и второпях забыли у костра семимесячную девочку. Вилар удочерил ее. Она выросла в его семье во Франции, закончила университет и стала, так же как и ее приемный отец, этнографом.

В последние десятилетия молодые люди из африканских стран и других бывших европейских колоний получили возможность учиться в университетах Европы и Америки. Они становятся специалистами в самых различных областях. Однако подавляющее большинство их соплеменников остаются дома и продолжают вести образ жизни своих предков, который очень мало меняется. Эти примеры подтверждают идею о значении культурной среды в становлении человека.

Хотя генетические факторы играли, вероятно, определенную роль в длившейся около 2 млн. лет эволюции человека от гоминида до homo sapiens, быстрое культурное развитие homo sapiens в течение примерно 50 000 лет существования практически не связано с генетическими изменениями. Множество данных свидетельствуют о том, что коренные изменения в культуре могут происходить и происходят на протяжении жизни даже одного поколения. Таким образом, развитие культуры неправомерно связывать с генетическими основаниями.

Принципы работы разума одинаковы во всех культурах и во все исторические эпохи. Первобытная и современная научная системы мышления являются просто различными стратегиями, при помощи которых человек рационально постигает природу. Обе стратегии направлены на получение объективного знания о мире, обе упорядочивают, классифицируют и систематизируют информацию, обе создают логические последовательные системы.

Основное различие между ними заключается в используемом при мышлении материале. Так, примитивные системы классификации основаны на непосредственно видимых и ощущаемых качествах объектов. Современная наука в большей мере опирается на свойства, вытекающие из необходимых отношений, которые входят в структуру объектов, подлежащих классификации. Например, лавочник классифицирует фрукты и овощи иначе, чем ботаник.

Данные о бесконечно разнообразных продуктах различных культур свидетельствуют, тем не менее, о существовании универсальных операций человеческого ума. Интеллектуальная одаренность народов одинакова – все дело в опыте, доступном людям.

Таким образом, интерпретация поведения человека связана прежде всего с той культурной средой, представителем которой он является. Поведение всегда имеет контекст, ясный для ближайшего окружения и часто недоступный для понимания посторонними. Одни и те же понятия, жесты, мимика в разных культурах могут иметь разные, а иногда и противоположные смыслы и значения. Например, когда болгары хотят сказать «нет», они кивают головой, а когда «да» – качают головой в разные стороны. Когда знакомятся между собой представители европейских культур, они пожимают друг другу руку, а в Индии, Японии, Китае руку пожимают лишь близкому человеку. Таким образом, при общении представителей разных культур могут иметь место неправильная интерпретация их поведения и трудности взаимопонимания. Особенно часто иллюзия ясности распространяется на те явления, на которые мы не можем взглянуть со стороны.

Важно осознать зависимость собственного мышления и поведения от стереотипов своей культуры, от особенностей личного социокультурного опыта, иначе наше понимание будет лишь приписыванием привычных нам значений тем или иным явлениям, в то время как их истинный смысл будет скрыт в контексте той культуры, в которой эти явления возникли.

Человеку свойственно смотреть на других людей сквозь призму собственных представлений, собственного понимания ситуации. Однако это односторонний подход. Он должен быть дополнен противоположным процессом – попыткой увидеть себя глазами других. Это возможно в том случае, когда люди понимают уникальность образа жизни других, глубинное различие духовных основ своей и чужой культуры. Лишь такой подход дает возможность осознать и уникальность образа жизни и духа своей собственной культуры, а значит, и лучше понять себя самого.

Отсюда возникает общая идея: ценить свое культурное своеобразие, терпимо, благосклонно относиться к различиям и осознавать степень человеческого родства в мире.

 

                   Глава 3. СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НЕРВНО-ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

 

                                       § 3.1. НЕЙРОН КАК СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ЕДИНИЦА НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

 

Структурно-функциональной единицей нервной системы является нервная клетка, или нейрон, или нейроцит. Всю нервную систему можно представить как взаимосвязанную и взаимодействующую сеть из нескольких триллионов нервных клеток. Несмотря на их громадное разнообразие, можно говорить о ряде общих структурных и функциональных признаков, присущих всем нервным клеткам (рис. 5).

В нейроне выделяют следующие основные части: тело, отростки и их окончания.

Тело нейрона, размеры которого колеблются от 4 до 130 мкм, представляет собой скопление клеточной плазмы, в которой располагается ядро – носитель генетической информации, митохондрии – универсальные «генераторы» энергии, необходимой для обеспечения деятельности клетки, и большое количество структур, выполняющих различные специфические функции.

Поверхность нейрона, его оболочка, часто именуемая просто мембраной, не только обеспечивает обмен с окружающей средой, но, обладая свойствами полупроницаемой мембраны, является структурой, где развиваются сложные процессы биоэлектрогенеза, лежащие в основе главных функций нервной клетки.

Отростки нервных клеток являются выростами цитоплазмы. Различают два вида отростков. Дендриты – короткие, древовидно ветвящиеся, постепенно истончаются и заканчиваются в окружающих тканях. Количество их достигает десяти, они многократно увеличивают поверхность клетки.

Помимо дендритов нервная клетка всегда имеет один аксон (или нейрит). Этот отросток всегда более крупный, длинный (до 1 м) и менее ветвистый. Аксон заканчивается синапсом, при помощи которого он функционально взаимодействует с иннервируемыми структурами.

Рис. 5. Строение нервной клетки (упрощенная схема)

По своей функциональной значимости в составе рефлекторной дуги различают три вида нейронов:

рецепторные (чувствительные, афферентные), имеющие чувствительные нервные окончания, которые способны воспринимать раздражения из внешней или внутренней среды;

эффекторные (эфферентные), окончания аксонов которых передают нервный сигнал на рабочий орган;

ассоциативные (вставочные, центральные), являющиеся промежуточными в составе рефлекторной дуги и передающие информацию с чувствительного нейрона на эффекторные.

Следует иметь в виду, что на теле и отростках большинства нервных клеток имеется очень большое количество синапсов, через которые поступает информация с других нейронов.

Несмотря на громадное морфологическое и функциональное разнообразие нейронов, можно выделить ряд ключевых свойств и функций.

К числу наиболее важных свойств относятся:

1. Наличие трансмембранной разности потенциалов, т. е. между наружной и внутренней поверхностями оболочки нейрона в покое регистрируется разность потенциала порядка 90 мВ, наружная поверхность электроположительна по отношению к внутренней. Величина и направление трансмембранного тока меняются в зависимости от состояния нейрона.

2. Очень высокая чувствительность к некоторым химическим веществам (медиаторам) и электрическому току.

3. Способность к нейросекреции, т. е. к синтезу и выделению в окружающую среду или в синаптическую щель биологически активных веществ.

4. Высокий уровень энергетических процессов, что обусловливает необходимость постоянного притока основного источника энергии – глюкозы и кислорода, необходимого для окисления.

Принято различать следующие функции нейрона:

1. Воспринимающая – эта функция представлена двумя механизмами. Во-первых, чувствительные окончания дендритов способны обеспечить рецепцию, т. е. трансформацию специфической энергии раздражителя внешней или внутренней среды в неспецифический процесс нервного возбуждения, нервный импульс, который по отростку распространяется по направлению к телу нервной клетки. Во-вторых, на всех частях нейрона имеются многочисленные (до нескольких десятков тысяч) синапсы, при помощи которых химическим путем возбуждение передается от одного нейрона к другому. Химические вещества, осуществляющие эту передачу, обозначают медиаторы (или нейротрансмиттеры). К их числу, в частности, относятся адреналин, норадреналин, дофамин, серотонин, ацетилхолин, гамма-аминомасляная кислота и многие другие. В результате воздействия медиатора в теле нервной клетки развивается возбуждение и возникновение нервного импульса или снижение возбудимости нейрона – его торможение.

2. Интегративная – обработка одновременно или в течение короткого интервала времени поступающих нервных сигналов по механизму их алгебраической суммации, в результате которой на выходе нейрона формируется сигнал, несущий в себе информацию всех суммированных сигналов.

3. Мнестическая, основанная на существовании тонких молекулярных биофизических процессов, сохраняющих след от всякого предыдущего воздействия и благодаря этому трансформирующих характер ответной реакции на всякое последующее. По существу, это элементарная форма памяти и научения.

4. Проводниковая функция, суть которой состоит в том, что от тела нейрона по аксону к его окончанию в естественных условиях только в одном этом направлении распространяется, не затухая, нервный импульс. Скорость его распространения в зависимости от морфофункциональных особенностей проводника колеблется от нескольких сантиметров до 100–120 метров в секунду.

5. Передающая, проявляющаяся в том, что нервный импульс, достигнув окончания аксона, который, собственно, уже входит в структуру синапса, обусловливает выделение медиатора – непосредственного передатчика возбуждения к другому нейрону или исполнительному органу.

Часто в бытовых разговорах приходится слышать сожалеющее высказывание, что нервные клетки не восстанавливаются. Да, применительно к телу нейрона, это действительно так, и в ряде случаев это действительно плохо. Но следует также иметь в виду, что количество нейронов у человека значительно превышает его потребности на протяжении всей жизни. И, кроме того, как указывалось выше, нервные клетки на протяжении жизни человека «обучаются», «приобретают опыт», а потому включение в слаженный нейрональный ансамбль «необученного» элемента затруднило бы его работу.

 

                                       § 3.2. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ МОРФОЛОГИЯ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

 

По топографическому принципу нервную систему подразделяют на центральную и периферическую. Центральная нервная система состоит из головного и спинного мозга, расположенных соответственно в полости черепа и позвоночного канала. В состав периферической входят все нервные структуры, расположенные за пределами головного и спинного мозга. Конечно же, необходимо иметь в виду, что такое подразделение является весьма условным, так как в анатомическом и функциональном отношениях эти отделы тесно взаимосвязаны, а еще точнее, представляют собой части единого целого.

Центральная нервная система (ЦНС) состоит из нейронов и клеток глии, последние обеспечивают деятельность нервных клеток (поддерживают, защищают и выполняют трофическую роль). Периферическая нервная система связывает спинной и головной мозг с рецепторами и эффекторами (исполнительными органами).

По ряду морфофункциональных признаков нервную систему подразделяют на соматическую (анимальную) и вегетативную (автономную). Соматическая нервная система обеспечивает восприятие сигналов от внешних рецепторов и рецепторов опорно-двигательного аппарата, она оказывает регулирующее (управляющее) воздействие на скелетную мускулатуру. Вегетативная нервная система иннервирует внутренние органы и кровеносные сосуды (рецепторные образования, железы, гладкую мускулатуру), а также обеспечивает адаптационно-трофическую функцию.

Основу деятельности нервной системы составляют рефлексы – ответные реакции организма на внешние и внутренние раздражители, осуществляемые с участием ЦНС. Многочисленные рефлекторные акты подразделяют на безусловные (врожденные) и условные (приобретенные в процессе индивидуальной жизнедеятельности). Морфологической основой рефлекса является рефлекторная дуга, состоящая из воспринимающих раздражители рецепторов; афферентного звена, по которому нервные сигналы от рецепторов идут в ЦНС; центрального звена, обеспечивающего замыкательную функцию; эфферентного звена, проводящего первые импульсы от ЦНС к исполнительному органу, эффектору. В настоящее время принято говорить не о рефлекторной дуге, а о рефлекторном кольце, поскольку от исполнительного органа в центральное звено идет информация о состоянии эффектора – обратная связь.

Рассмотрим строение и функции отделов ЦНС.

Спинной мозг находится в позвоночном канале, занимая пространство от 1-го шейного до 1-2-го поясничных позвонков. Различают следующие сегменты: 8 шейных, 12 грудных, 5 поясничных, 5 крестцовых и 1 копчиковый. Каждый сегмент спинного мозга обеспечивает иннервацию определенного участка тела, включающего участок кожи и скелетные мышцы.

От каждого сегмента симметрично отходят нервные волокна, которые, объединяясь, образуют спинномозговые нервы. Всего таким образом формируется 31 пара спинномозговых нервов, содержащих чувствительные и двигательные соматические волокна, а часть из них – также и вегетативные волокна.

Спинной мозг содержит сегментарный и проводниковый аппараты. Сегментарный аппарат – это совокупность функционально взаимосвязанных нервных структур, обеспечивающих выполнение безусловных рефлексов, морфологической основой которых являются простые рефлекторные дуги.

Проводниковый аппарат обеспечивает двустороннюю связь спинного мозга с интеграционными центрами головного мозга, которые находятся в мозжечке, среднем мозгу и в коре полушарий большого мозга. Интеграционный центр вегетативного отдела нервной системы находится в промежуточном мозгу. Проводниковый аппарат спинного мозга представлен восходящими и нисходящими путями. Восходящие пути начинаются от нейронов спинномозговых узлов и проводят нервные импульсы в интеграционные центры головного мозга. Нисходящие пути образованы аксонами нейронов ядер головного мозга, идущими к нейронам спинного мозга. Все проводящие пути – парные, расположены симметрично, все они на том или ином уровне претерпевают перекрест – переход на противоположную сторону, иногда дважды. Всего имеется 18 пар таких проводящих путей.

Головной мозг является высшим отделом ЦНС. При внешнем осмотре в нем выделяют мозговой ствол, большой мозг и мозжечок. В свою очередь, на основании эмбриоморфологических принципов мозговой ствол подразделяют на продолговатый мозг, мост, средний мозг и промежуточный мозг. Большой мозг представлен двумя полушариями, в каждом из которых выделяют плащ, наружная часть которого обозначается как кора полушарий большого мозга, а также обонятельный мозг и базальные ганглии. Рассмотрим структуру и функции отдельных частей головного мозга (рис. 6).

Продолговатый мозг является непосредственным продолжением спинного мозга. В продолговатом мозгу, как и во всех других отде-

Рис. 6. Схематическое изображение головного мозга с правой стороны

лах ЦНС, принято разделять белое и серое вещество. Первое представляют в основном отростки (аксоны) нервных клеток, проводящие пути, а второе – тела нервных клеток. В сером веществе продолговатого мозга различают четыре группы ядер. Первая – тонкое и клиновидное ядра, где заканчиваются проводящие пути, идущие из спинного мозга. Эти ядра выполняют релейную, переключающую функцию между спинным мозгом и отделами, лежащими выше продолговатого. Вторая группа – ядра оливы – также обеспечивают переключение сигналов, идущих от среднего мозга к мозжечку и спинному мозгу. Третья группа – ядра ретикулярной формации, выполняющие функции центров регуляции дыхания, кровообращения, пищеварения и др. И четвертая группа – ядра IX–XII пар черепных нервов: IX пара – языкоглоточный нерв, осуществляющий чувствительные, двигательные и вегетативные функции применительно к областям, отраженным в названии этого нерва; X пара – блуждающий нерв, осуществляющий чувствительные, двигательные и вегетативные функции относительно органов полости рта, носоглотки, шеи, грудной и брюшной полости; XI пара – добавочный нерв, осуществляющий преимущественно двигательную функцию, и XII пара – подъязычный нерв, также главным образом двигательный нерв.

Мост расположен на передней части ствола мозга. В нем расположены ядра V–VIII пар черепных нервов: V пара – тройничный нерв – выполняет как двигательные, так и главным образом чувствительные функции от поверхности головы; VI пара – отводящий нерв – двигательный, принимающий участие в обеспечении движений глазного яблока; VII пара – лицевой нерв, иннервирующий мимическую мускулатуру, обеспечивающий чувствительность полости рта, а также функционирование слюнных и слезных желез; VIII пара – предцверно-улитковый нерв – обеспечивает проведение афферентных сигналов от слуховых рецепторов и вестибулярного аппарата. Ретикулярная формация ствола представляет собой составную часть ретикулярной формации ствола мозга, от которой начинаются нисходящие пути, идущие к спинному мозгу.

Мозжечок является самым крупным после наружной части большого мозга отделом головного мозга, его название в известной степени оправдывает его структуру и функции. В нем различают расположенное на поверхности серое вещество (кора мозжечка), а под ним – белое вещество, в толще которого расположены ядра мозжечка. Мозжечок имеет очень развитые связи с другими отделами головного мозга – спинным, продолговатым, средним мозгом, мостом, ретикулярной формацией. Такое разнообразие связей объясняет и разнообразие его функций. Мозжечок имеет отношение к регуляции двигательной активности, позы, равновесия, деятельности вегетативной нервной системы и других функций организма человека.

Средний мозг. Анатомически в нем описывают ножки мозга, заднее продырявленное вещество и крышу среднего мозга, или четверохолмие (два верхних холмика и два нижних). На полученном разрезе различают черное вещество и красное ядро. Оба имеют отношение к регуляции двигательных функций, а последнему принадлежит ключевая роль в интеграции двигательной активности (рис. 7).

Рис. 7. Срединный разрез головного мозга

В среднем мозгу расположены ядра двух черепных нервов. III пара – глазодвигательный нерв, который иннервирует мышцы, обеспечивающие движение глазного яблока, а также содержит вегетативные волокна, регулирующие просвет зрачка и аккомодацию глаза (обеспечение резкого изображения). IV пара – блоковый нерв, двигательный, также имеет отношение к глазодвигательным реакциям. От ретикулярной формации среднего мозга начинаются нисходящие пути, идущие в спинной мозг и влияющие на тонус скелетной мускулатуры. В четверохолмии находятся подкорковые центры зрения и слуха, однако они не имеют отношения к процессам восприятия, а обеспечивают двигательные ориентировочные реакции в виде поворота головы, глаз, у многих животных – и ушей на световые и звуковые раздражители. Через средний мозг проходит много проводящих путей, обеспечивающих взаимодействие различных отделов головного и спинного мозга.

Промежуточный мозг. В нем различают два крупных образования: зрительный бугор, или таламус, и подталамическую область, или гипоталамус. Зрительный бугор представляет собой коллектор почти всех сенсорных путей, которые здесь переключаются на пути в соответствующие отделы коры головного мозга. Их обозначают как специфические ядра. Кроме того, там имеются и неспецифические ядра, выполняющие функции, аналогичные ретикулярной формации, и входящие в состав неспецифической активирующей системы мозга, играющей главную роль в поддержании тонуса нервной системы, регуляции чередования сна и бодрствования.

Гипоталамус является высшим центром, обеспечивающим поддержание постоянства внутренней среды организма (межклеточной жидкости) относительно температуры, объема, осмотического давления, кислотности, концентрации минеральных веществ, глюкозы и др. Это связано с тем, что в гипоталамусе имеются чувствительные образования, улавливающие малейшие отклонения названных показателей. В гипоталамусе находятся структуры, координирующие деятельность вегетативной нервной системы, и трофики. Кроме того, в гипоталамусе вырабатываются истинные гормоны (антидиуретический гормон и окситоцин), а также биологически активные вещества, регулирующие выработку гормонов гипофизом, а через него – и большинством других желез внутренней секреции. Таким образом, в гипоталамусе осуществляется взаимодействие нервных и гуморальных механизмов поддержания постоянства внутренней среды.

Кроме того, следует отметить, что в этой области имеются ядра, которые можно обозначить как центры мотиваций, потому что возбуждение этих центров приводит к возникновению специфических переживаний – чувства голода, жажды и аналогичных им, с развитием которых запускаются соответствующие поведенческие акты.

Промежуточный мозг благодаря своим очень обширным связям с выше– и нижележащими структурами ЦНС, благодаря непосредственному взаимодействию с гуморальной (гормональной) регуляцией, играет решающую роль в обеспечении жизнедеятельности целостного организма.

Плащ. Кора полушарий большого мозга. В образовании самой крупной структуры конечного мозга – плаща – принимает участие белое и серое вещество. Последнее, меньшее по объему и представленное главным образом телами нейронов, от которых идут многочисленные проводящие пути, называют корой полушарий большого мозга. Каждое полушарие большого мозга состоит из четырех долей – лобной, височной, теменной и затылочной (рис. 8).

Рис. 8. Внутренняя поверхность головного мозга

Кора составляет важнейшую часть головного мозга, являясь материальным субстратом высшей нервной деятельности, т. е. психической деятельности, и главным регулятором всех жизненных функций организма. Кора осуществляет анализ и синтез поступающих раздражений из внутренней среды организма и из внешней, окружающей его среды. Таким образом, с корой полушарий большого мозга связаны высшие формы отражения внешнего мира и сознательная деятельность человека.

На основании многочисленных клинических, патологоанатомических, электрофизиологических и морфологических исследований со всей определенностью установлено функциональное значение различных областей коры полушарий большого мозга.

Структуры плаща делят на проекционные и ассоциативные. Проекционные центры – это участки коры полушарий, имеющие непосредственную морфофункциональную связь через посредство афферентных или эфферентных нервных путей с нейронами подкорковых центров. Ассоциативные центры – это участки коры, не имеющие непосредственной связи с подкорковыми образованиями, а связанные временной двусторонней связью с проекционными центрами. Ассоциативные центры играют первостепенную роль в осуществлении высшей нервной деятельности.

В настоящее время достаточно точно выяснена динамическая локализация некоторых функций коры полушарий большого мозга. К числу проекционных центров относят следующие: 1) общей чувствительности; 2) кинестетической чувствительности; 3) схемы тела; 4) слуха; 5) зрения; 6) обоняния; 7) вкуса; 8) висцероцепции; 9) вестибулярных функций. Следует отметить, что центры общей чувствительности получают афферентную информацию с противоположной стороны тела, а специальных видов чувствительности – с обеих сторон.

К ассоциативным относят центры: 1) узнавания предметов на ощупь; 2) целенаправленных привычных движений; 3) зрительной памяти, 4) акустический центр речи; 5) двигательный центр речи; 6) зрительный анализатор письменной речи; 7) двигательный анализатор письменных знаков; 8) сочетанного поворота головы и глаз в противоположную сторону.

В белом веществе полушарий большого мозга проходят многочисленные волокна (тракты) – проекционные и ассоциативные, которые осуществляют связь корковых проекционных центров с подкорковыми образованиями, между собой, а также с ассоциативными центрами.

Обонятельный мозг. У человека по массе он развит слабо и состоит из периферического и центрального отделов. Первый представлен обонятельной луковицей, обонятельным трактом, обонятельным треугольником и передним продырявленным веществом. В состав центрального отдела входят сводчатая извилина (нога морского коня, или амонов рог, или гиппокамп) и зубчатая извилина. Связь обонятельного мозга с обонянием несущественна ввиду малой значимости этого вида чувствительности в жизнедеятельности человека. Само по себе это название носит случайный характер. Вместе с тем структуры обонятельного мозга входят в состав лимбической системы.

Лимбическая система является понятием скорее не анатомическим, а физиологическим и представляет совокупность функционально связанных между собой образований древней коры (гиппокамп, грушевидная доля, экториальная область, периамигдалоидная кора), старой коры (поясная извилина, пресубикулюм) и подкорковых структур (миндалевидный комплекс, область перегородки, ряд ядер таламуса и гипоталамуса, а также лимбическая зона среднего мозга). Лимбическая система участвует в управлении вегетативными функциями, эмоциональным и инстинктивным поведением (пищевым, половым, оборонительным), а также оказывает влияние на смену фаз сна и бодрствования. Некоторые структуры лимбической системы (гиппокамп, миндалевидный комплекс и др.) вовлечены в осуществление мнестических функций.

Назальные ядра представляют собой группу ядер, расположенных в основании полушарий. Часть их обозначают как подкорковые ядра. Все они составляют массу серого вещества. В состав этой группы ядер входят хвостатое ядро, скорлупа, ограда и миндалевидное тело. Из-за особенностей внешнего вида их еще называют стриопаллидарной (полосатобледной) системой. Эти структуры играют очень важную роль в организации двигательной активности, они обеспечивают выполнение непроизвольных автоматических движений, регулируют состояние мышечного тонуса, а через него влияют и на характер произвольных движений. Тесная связь стриопаллидарной системы с задней группой ядер гипоталамуса обусловливает возможность ее влияния на эмоциональные реакции.

 

                                       § 3.3. МЕХАНИЗМЫ ИНТЕГРАТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

 

При всем морфологическом и функциональном разнообразии нервной системы она действует как единое целое, что обусловливает необходимость специального рассмотрения механизмов такой интеграции. Механизмы эти по своей сущности весьма неоднородны: это организация нервных центров и их констелляция, доминанта, принцип общего конечного пути, неспецифическая активирующая система мозга, концепция функциональной системы и некоторые другие.

Нервный центр представляет собой совокупность образований различных уровней ЦНС, совместная деятельность которых обеспечивает осуществление той или иной функции целостного организма. Понятие это функциональное, а не анатомическое. Совокупность образований ЦНС можно представить как многоуровневую структуру, начинающуюся с самого нижнего сегментарного уровня, от которого идут нервные волокна к иннервируемому органу – мышце, рецептору и т. п. Расположенный выше, вплоть до коры больших полушарий, надсегментарный аппарат корригирует деятельность нижерасположенных структур, а также координирует их активность с функционированием других структур.

Таким образом, в составе нервного центра имеет место относительно небольшое количество жестких, генетически детерминированных связей и очень большое количество гибких связей, формирующихся в процессе той или иной деятельности целостного организма. Поскольку такая деятельность проявляется несколькими функциями, сочетание которых постоянно меняется, то это требует выключения одних нервных центров и включения других. Вследствие этого в ЦНС в каждый момент времени формируется определенный ансамбль нервных центров, что было обозначено как их констелляция.

Принцип доминанты в нейрофизиологии был введен выдающимся отечественным физиологом А. А. Ухтомским. Под доминантой (от лат. dominans – господствующий) понимают временно господствующую рефлекторную систему, обусловливающую интегральный характер функционирования нервных центров в какой-либо период времени и определяющую целесообразное поведение животного и человека. Доминантный очаг возбуждения притягивает к себе возбуждение из других нервных центров и одновременно подавляет их деятельность, что приводит к блокаде реакций этих центров на те стимулы, которые ранее активировали их. Характерные черты доминанты: повышенная возбудимость, стойкость, способность к суммированию и инерция возбуждения, т. е. способность продолжать реакцию, когда первоначальный стимул уже миновал. По А. А. Ухтомскому, доминанта – общий принцип работы нервных центров.

Принцип общего конечного пути. Выше рассмотренный феномен доминанты является одним из механизмов организации эффекторной реакции, введенным английским физиологом Ч. С. Шеррингтоном. Этот принцип основан на способности различных путей проведения нервных импульсов создавать синаптические контакты на одной и той же эффекторной клетке, что было обозначено как конвергенция и является одним из основных принципов связей в ЦНС. К мотонейронам спинного мозга кроме первичных афферентных волокон конвергируют волокна различных нисходящих трактов, идущих из собственно спинальных центров и из центральных структур мозга. Вследствие этого именно мотонейроны рассматриваются как общий конечный путь многочисленных структур мозга, связанных с регуляцией моторных функций. Этот механизм раскрывает, каким образом одна и та же конечная реакция, проявляющаяся в активации определенной группы мотонейронов, может быть получена при раздражении различных структур мозга. Данный принцип имеет первостепенное значение для анализа рефлекторной деятельности нервной системы.

Концепция функциональной системы, разработанная академиком П. К. Анохиным, предполагает динамическую саморегулирующуюся организацию, все составные элементы которой взаимодействуют для получения полезного для организма приспособительного результата.

Наиболее важным является понятие акцептора – результата действия, обеспечивающего сопоставление ожидаемого и реального результатов.

Неспецифическая активирующая система мозга. Помимо специфических функций, связанных с восприятием, моторикой, вегетатикой, психическими процессами и состояниями в ЦНС, существуют процессы, не имеющие конкретных проявлений из числа вышеперечисленных, а влияющие на работоспособность (чувствительность, возбудимость) отделов ЦНС. Такие влияния обозначили как неспецифические, а структуры, их обеспечивающие, являются неспецифической активирующей системой мозга (НАСМ). В состав этой системы входят ретикулярная формация ствола мозга: неспецифические ядра таламуса, некоторые образования лимбической системы и коры полушарий большого мозга.

Неспецифическая активирующая система мозга характеризуется следующими свойствами:

1. Она получает очень богатую афферентацию из других отделов ЦНС и особенно от сенсорных систем (анализаторов). Эта афферентация оказывает стимулирующее (возбуждающее) влияние на данную систему.

2. НАСМ посылает эфферентные сигналы во все ниже-, выше– и на том же уровне расположенные структуры головного мозга.

3. По этим эфферентным путям передаются как активирующие (повышающие возбудимость), так и тормозные (понижающие возбудимость) сигналы соответствующих структур головного мозга.

4. Поскольку в НАСМ очень много адренэргических синапсов (т. е. таких, где в качестве медиатора выступает норадреналин), то ее активность резко возрастает при выбросе в кровь гормонов мозгового вещества надпочечников – катехаламинов, которые по своему химическому строению и свойствам практически идентичны вышеупомянутому медиатору.

5. Как следствие описанных свойств активность НАСМ значительно возрастает при психоэмоциональном напряжении, еще более – при психоэмоциональном стрессе, в свою очередь способствуя усилению их. Таким образом, образуется порочный круг, который порой разорвать очень нелегко.

Интеграция деятельности центральной нервной системы осуществляется по нескольким морфофункциональным структурам. Наиболее существенными из них являются следующие:

1. Проекционные системы – сенсорные системы (афферентные системы, по И. П. Павлову, – анализаторы), которые обеспечивают проведение через все уровни спинного и головного мозга информации о воспринимаемых раздражителях в высшие корковые представительства (проекции), где как итог деятельности всех предыдущих этапов завершается анализ биологической и семантической значимости этих раздражителей.

2. Ассоциативные системы (таламокортикальные и кортикоталамические). Можно говорить об определенной функциональной дифференциации в пределах этих систем, в частности, таламофронтальная (между зрительным бугром и лобной корой) – вероятностное прогнозирование и программированное поведение; таламопариетальная (между зрительным бугром и теменной областью коры) – селективное сенсорное внимание на сигналы, связанные с движениями; таламотемпоральная (между зрительным бугром и височной областью коры) – слуховое и зрительное восприятие, речь.

3. Интегративно-пусковые системы, которые представлены двигательной и орбитальной корой, имеющей мощные выходы к конечным моторным аппаратам ствола и спинного мозга.

4. Лимбико-ретикулярные системы – энергетическое, эмоциональное и вегетативное обеспечение деятельности.

Отражением интегральной деятельности головного мозга является его биоэлектрическая активность, или электроэнцефалограмма (ЭЭГ). Метод ЭЭГ получил очень широкое распространение в экспериментальной и клинико-диагностической практике. Применительно к повседневным условиям ЭЭГ представляет собой достаточно простую процедуру, не причиняющую исследуемому человеку каких-либо неприятностей. На поверхность головы накладывается стандартное количество электродов, при помощи которых отводят потенциалы от соответствующих участков проекции коры головного мозга, и после предварительного усиления записывают их тем или иным способом – на бумагу, фотопленку, ленту магнитофона. Регистрируемые таким образом потенциалы имеют величину от очень слабых до 150–200 мкВ в очень широком диапазоне частот. Для анализа чаще других используют следующие частоты (ритмы): дельта-ритм – 2–4 кол/с, тета-ритм – 4–8, альфа-ритм – 8-13, бета-ритмы – 13–30 кол/с. В специальных условиях используют и другие показатели. Характер ЭЭГ-активности отражает взаимодействие различных отделов головного мозга, но выражающееся в активности коры больших полушарий, во взаимодействии и динамике процессов возбуждения и торможения на ее поверхности.

В частности, для состояния функционального покоя (изоляция от большинства раздражителей, удобная поза, глаза закрыты, но человек не спит) характерно преобладание альфа-ритма. Переход к любому виду активности – сенсорной, умственной, двигательной – приводит к исчезновению альфа-ритма и преобладанию бета-ритмов. Развитие сна сопровождается преобладанием медленной биоэлектрической активности.

Заканчивая этот раздел, еще раз подчеркнем, что нервная система, обеспечивая сенсорную, эфферентную, ассоциативную и психическую функции, является сформировавшимся в процессе эволюции животного мира аппаратом взаимодействия организма с окружающей внешней средой (в том числе и с людьми), аппаратом интеграции и регулирования деятельности всех систем целостного человеческого организма. Эти функции с учетом хорошо выраженной функциональной дифференциации могут быть тем не менее выражены в адекватных количественных и качественных параметрах только при непременной функциональной интеграции ЦНС в единое целое. Данное положение в полной мере относится и к психическим явлениям. Накопленный к настоящему времени громадный фактический материал, опыт мировой психологии, психофизиологии и патопсихологии позволяют однозначно утверждать, что психические явления в адекватном их проявлении представляют собой результат интегральной деятельности всей нервной системы, а с учетом вышесказанного – результат нервно-соматической интеграции, т. е., по выражению Аристотеля, – душа это функция тела.

 

                                       § 3.4. ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ И УПРАВЛЕНИЯ В ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Психика человека активна и существует как психическая деятельность. Одной из главных целевых функций психической деятельности является управление поведением и эмоциональным состоянием. Стало быть, она должна осуществляться как процесс управления и должна быть организована как система управления. В виде общей схемы система управления показана на рис. 9.

Система управления представляет собой совокупность двух элементов: объекта управления и управляющей системы. Объект управ-

Рис. 9. Схема системы управления:

УС – управляющая система; ОУ – объект управления

ления имеет то или иное целевое назначение и может определенным образом изменяться под воздействием управляющей системы. Управляющая система имеет целевым назначением управление объектом. Процесс управления осуществляется как обмен информацией управляющей системы с объектом управления (прямая связь) и объекта управления с управляющей системой (обратная связь). По каналам прямой связи поступает команда для объекта управления. По каналам обратной связи – осведомительная для управляющей системы информация о результатах выполнения команд и о текущем состоянии объекта управления. Система управления и осуществляющийся в ней процесс могут испытывать то или иное влияние внешних условий (среда, другие системы).

Для осуществления процесса управления в системе должны быть следующие основные функциональные элементы: приема-передачи информации, хранения информации (программы, правила, эталоны и результаты деятельности), сличения эталонов и результатов, оценки состояния и ситуации, принятия решения, выдачи команды на исполнение. В процессе обработки информации, на этапе приема осуществляются обнаружение сигнала, его опознание как такового, идентификация с реальным объектом (процессом). На этапе принятия решения оцениваются ситуация (решение о ситуации) и метод воздействия на ситуацию. На этапе реализации решения происходит выбор действия и его осуществление.

Психическая деятельность как процесс управления имеет природные основания в организации и деятельности нервной системы человека (см. рис. 10). Можно видеть, что системотехническим функциональным элементам соответствуют определенные анатомо-физиологические функциональные элементы.

Однако при рассмотрении психической деятельности сразу же обнаруживаются серьезные ограничения применения как системотехнического, так и анатомо-физиологического вариантов системного подхода. Причина прежде всего в том, что психический процесс принципиально не может быть сведен к нервному процессу. Применительно к осуществлению высших психических функций нет возможности соотнести их с какой-то определенной анатомо-физиоло -

Рис. 10. Схема нервной системы как процесса управления (Розенблатт)

гической целостностью как системой управления, а стало быть, с уверенностью говорить о физиологических коррелятах.

Вместе с тем идет накопление данных системной организации психической деятельности. Этому способствовало, в частности, становление инженерной психологии, где были проведены многочисленные исследования деятельности человека-оператора как звена (элемента) системы управления. В области общей психологии и психофизиологии наиболее известны модели (блок-схемы) систем управления произвольным движением – относительно простого акта психической деятельности. Они, конечно, не лишены некоторого эклектизма, но могут быть полезны для понимания психических феноменов.

Так, в «блок-схеме аппарата управления движениями» Н. А. Бернштейна[14], как показано на рис.11, выделены основные блоки приема, переработки и выдачи информации, а также программно-задающий блок. Управление предполагает достижение заданного программой результата произвольного движения. Это достигается минимизацией рассогласования между программным и реальным результатами. Рассогласование устанавливается блоком сличения информации, поступающей от программно-задающего блока, и информации, поступающей по каналам обратной связи, как внутренней (кинестезическая информация), так и внешней (например, зрительная информация от объекта воздействия). В работах Н. А. Бернштейна проводится сопоставление рассмотренной блок-схемы системы управления с анатомией и физиологией нервной системы. Одним из важных следует признать вывод автора о том, что в физиологической основе организации управления движением лежит рефлекторное кольцо (замкнутый через обратную связь контур), а не рефлекторная дуга.

Рис. 11. Простейшая блок-схема аппарата управления движениями Н. А. Бернштейна:

Jw – действительные значения параметров движения; Sw – требуемые значения параметров движения; w – величина рассогласования

Е. И. Бойко[15] предлагает рассматривать произвольное движение в контексте целенаправленного поведения. Его «схема второсигнального управления поведением» имеет ряд отличий от логики построения процесса управления произвольным движением, представленной выше. К числу наиболее существенных из них следует отнести включение в управление второй сигнальной системы, обусловленной речевой функцией, и сенсорного синтеза, предполагающего анализ и интеграцию информации от всех рецепторов до осуществления сличения.

П. К. Анохиным[16] предложена «схема архитектуры поведенческого акта» как функциональной системы, действующей, однако, в рамках определенных центральных и периферических нервных структур. В развертывании управляющего процесса в функциональной системе выделяется несколько стадий информационных преобразований: афферентный синтез, принятие решения, реализация решения.

На стадии афферентного синтеза внутренняя организация информации должна достичь уровня, обеспечивающего возможность принятия решения. В этом комплексе должна быть представлена информация о той или иной потребности организма (представлена доминирующей мотивацией), об общей внешней ситуации (комплекс обстановочных афферентаций), о критичности информационного комплекса (пусковая афферентация), о прошлом опыте (память). Непрерывный активный подбор афферентаций и их сопоставление с доминирующей мотивацией и элементами прошлого опыта осуществляются как ориентировочно-исследовательская деятельность (реакция). Пусковая афферентация достигает центральных механизмов афферентного синтеза через анализаторные системы (содержательная информация) и через ретикулярную формацию (активизирующая информация).

На стадии принятия решения осуществляется выбор конкретного поведенческого акта.

На стадии реализации решения формируются функциональные механизмы программы действия и акцептора действия. Программа действия выполняет организующие функции, акцептор действия – контрольные. Информация о результатах действия и параметрах действия по каналам обратной афферентаций поступает в акцептор действия, где эти результаты сравниваются (т. е. сличаются) с ожидаемыми (запрограммированными). При совпадении результатов поведенческий акт прекращается, если он завершен как логическая функциональная единица поведения. При этом происходит запоминание наиболее успешного варианта афферентного синтеза. При несовпадении результатов действие прекращается. Эта информация акцептора действия является пусковой для развертывания ориентировочной реакции (деятельности). Результаты ориентировочной деятельности обеспечивают перестройку афферентного синтеза.

Рассмотренные модели систем управления касаются выполнения единичного произвольного двигательного акта, после завершения которого может выполняться следующий. Однако реальная произвольная двигательная деятельность стремится к целостности, в которой отдельные акты существуют не как фрагменты, а как элементы системы. Это может быть показано на примере выполнения двух совмещенных во времени действий (типа реакции выбора), в которых собственно движения осуществляются каждой рукой самостоятельно (см. рис. 12).

На рис. 12,а приведены экспериментальные данные времени выполнения первого (1) и второго (2) действий в зависимости от временного интервала, разделяющего появление первого и второго сигналов. Не составляет труда убедиться, что при коротких интервалах имеет место существенная задержка выполнения как первого, так и второго действия. Время выполнения первого и второго действий становится равным и стабилизируется, когда временной интервал между сигналами превышает «нормальную» длительность времени первого действия. На рисунке для наглядности величина «нормального» времени первого действия отмечена стрелкой на оси межсигнальных интервалов.

Рис. 12.

Время от начала первого действия и до окончания второго составляет время операции. На рис. 12, 5 время выполнения операции при различных межсигнальных интервалах обозначено сплошной линией (1). Пунктирными линиями обозначено теоретическое время выполнения операции при условии, что: а) второе действие может начаться только после окончания первого (2); б) второе действие может начаться сразу же после поступления второго сигнала до окончания первого действия (3). Отрезок пунктирной линии (4) соответствует теоретическому времени выполнения операции, когда межсигнальный интервал превышает время выполнения первого действия. Нетрудно убедиться, что кривая реального времени выполнения операции (1) близка к теоретическому времени, когда второе действие начинается сразу же после поступления сигнала (3). Несколько большие значения реального времени свидетельствуют, очевидно, о затратах на формирование целостной деятельности.

 

                   Глава 4. ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ

 

 

                                       § 4.1. ВОСПРИЯТИЕ

 

Восприятие, или перцепция, представляет собой совокупность процессов, посредством которых формируется идеальная модель (субъективный образ) объективно существующей реальной действительности.

Этот комплекс представлен следующими процессами: 1) количественная трансформация сигнала вспомогательными структурами; 2) рецепция; 3) кодирование информации о свойствах (параметрах) раздражителя; 4) передача этой информации по структурам анализатора с параллельной аналитико-синтетической обработкой; 5) развитие ощущения; 6) формирование образа и 7) опознание образа.

Вспомогательные структуры представляют собой такие анатомические образования, которые, во-первых, отфильтровывают виды энергии, не являющейся адекватной для соответствующего рецептора, и, во-вторых, проводят некоторые количественные преобразования (усиление, ослабление) воздействующего сигнала.

Рецепция (от лат. recipio – брать, принимать) заключается в трансформации специфической энергии адекватного раздражителя в неспецифический процесс нервного возбуждения. Понятие «адекватный» в данном случае обозначает модальность, вид энергии, для восприятия которой эволюционно приспособлен конкретный рецептор.

По модальности энергии адекватного раздражителя различают фоторецепторы (зрительный анализатор) – осуществляют восприятие световой энергии; механорецепторы (слуховой, вестибулярный, кожный, двигательный анализаторы, имеются они также и в интероцептивном анализаторе) – восприятие механической энергии (давление, движение, деформация, растяжение и т. д.); хеморецепторы (вкусовой, обонятельный, интероцептивный) – реагируют на химический состав растворимых или летучих веществ; терморецепторы (кожа, некоторые внутренние органы) – являются абсолютными датчиками температуры.

Кодирование информации о свойствах (параметрах) раздражителя предполагает первоначальное разделение комплекса параметров, которых достаточно много даже у самых простых предметов и явлений внешнего мира, на элементарные, т. е. характеризующиеся очень узким участком из всего диапазона модальности раздражителя, информация о котором передается по принципу «меченой линии», т. е. по цепочке нейронов от рецептора до первичной проекционной зоны коры. В пределах такой «меченой линии» кодируется и передается информация о модальности, интенсивности, дискретности и длительности воспринимаемого параметра. Информация о модальности обеспечивается очень высокой степенью рецептивной специализации этой нервной цепочки. Кодирование информации об интенсивности начинается с логарифмического преобразования сигнала на уровне рецептора. Это достигается тем, что амплитуда рецепторного потенциала пропорциональна логарифму интенсивности раздражителя, что, естественно, очень значительно увеличивает диапазон воспринимаемых интенсивностей.

Ощущение представляет собой субъективный эквивалент элементарного раздражителя. Например, длина волны электромагнитного излучения – ощущение цвета, частота колебаний давления воздуха – ощущение звукового тона и т. д. С такой точки зрения, количество ощущений – трудноперечислимое множество.

Формирование образа. По своей сути, этот процесс представляет слияние (конвергенцию) во вторичной проекционной зоне коры больших полушарий информации обо всех элементарных признаках воспринимаемого предмета или явления. Это, конечно, не означает, что в данной структуре формируется в прямом смысле изображение объекта, хотя в некоторых случаях (например, при зрительном или тактильном восприятии) такая ситуация может иметь место. Если у человека нарушены последующие процессы перцепции (при поражениях некоторых структур головного мозга), то такой больной может называть отдельные элементы, детали объекта и даже все их перечислить, но опознать и назвать предмет в целом он не может. Нейрофизиологической основой формирования образа является широкая гетеромодальность ассоциативных ядер зрительного бугра и еще более широкая – вторичных проекционных зон. Сигналы от различных «меченых линий» по нервным ответвлениям стекаются в указанные структуры и формируют таким образом целостный образ.

Опознание образа – завершающий этап восприятия, который заключается в отнесении этого образа к известному конкретному человеку кругу предметов и явлений. Критериями опознания являются способность вербализовать этот образ (обозначить словом) или адекватное на него реагирование в поведенческих актах.

Опознание образов по своим нейрофизиологическим механизмам – явление чрезвычайно сложное. В настоящее время можно говорить только о части из них.

Во-первых, обнаружены так называемые врожденные детекторы признаков, которые обладают избирательной чувствительностью к какому-то сугубо определенному признаку, и ни на что другое они не реагируют. По всей видимости, таких детекторов признаков очень ограниченное количество, они не способны обеспечить опознание образа в целом, но и без них оно невозможно, потому что речь идет о немногих, но ключевых признаках.

Во-вторых, показано формирование в процессе индивидуальной жизнедеятельности приобретенных детекторов различной степени сложности, т. е. их специфическое реагирование охватывает весьма широкий диапазон от отдельных признаков до целостных образов. Формирование таких детекторов обозначают как сенсорное обучение, следовательно, оно самым тесным образом связано с мнестическими процессами. Если в памяти или представлениях человека не хранится информация о каком-либо образе, то и опознание его оказывается невозможным.

В-третьих, в процессе опознания немаловажную роль играет творческий мыслительный процесс, порой «добавляя» недостающие признаки или оценивая вероятность существования того или иного образа.

Нередко в кругу вопросов, связанных с перцепцией, рассматривают и проблему боли. Однако следует заметить, что это явление более сложного уровня. В настоящее время принято считать, что боль представляет собой специфическое комплексное психофизиологическое состояние, содержащее сенсорный, психоэмоциональный и рефлекторный компоненты. И только сенсорный компонент в известной степени связан с восприятием, хотя в соответствии с классификацией анализаторов или сенсорных систем такого специфического анализатора нет.

 

                                       § 4.2. БОДРСТВОВАНИЕ. ВНИМАНИЕ

 

Каждый человек в условиях повседневной жизнедеятельности имеет возможность наблюдать изменения уровня своей активности, бодрствования. При этом всем хорошо известна периодика таких состояний: цикл бодрствование – сон, но изменения уровня бодрствования могут быть обусловлены не только суточной (циркадианной) динамикой, но и другими причинами, в том числе и патологическими.

Среди физиологических механизмов, определяющих уровень бодрствования, решающая роль принадлежит влияниям ретикулярной формации (РФ) стволовой части мозга, которая простирается от верхних шейных сегментов до промежуточного мозга.

В значительной степени с функционированием ретикулярной формации связано и такое специфическое состояние, каковым является сон. Для человека сон является абсолютной жизненной необходимостью. Через 60–80 ч бодрствования у человека возникает непреодолимое желание заснуть, и только интенсивные болевые раздражители могут продлить бодрствование, но при этом уже развиваются существенные нарушения психических функций, которые лишают самоконтроля и самосознания. Естественная продолжительность сна у здорового человека молодого и среднего возраста подвержена индивидуальным колебаниям, составляя в среднем около 8 ч, однако описаны многочисленные примеры резких отклонений в ту или другую сторону. У детей продолжительность сна больше, у пожилых людей он становится полифазным.

Состояние сна можно разделить на три функциональных вида. Во-первых, засыпание, или дремота; она характеризуется своеобразным реагированием на раздражители, что позволяет относить сон к измененным состояниям сознания, о которых речь пойдет ниже. Во-вторых, медленный сон – это сон легкий, средней глубины и глубокий (так его называют потому, что на ЭЭГ превалируют медленные волны). Эти стадии сна характеризуются снижением мышечного тонуса, уровня активности, деятельности внутренних органов. В-третьих, парадоксальный, или быстрый, сон. На ЭЭГ – быстрые волны, десинхронизация. Очень специфический признак – появление нистагмоидных движений глаз, отсюда название БДГ-сон, или REM-сон[17], эрекция полового члена, сновидения, движения в связи с сюжетом сновидений, активация вегетативных функций.

Хотя совершенно однозначным является мнение, что сон представляет абсолютную жизненную необходимость, вместе с тем весьма разноречивы представления о его конкретной физиологической значимости. Прежде всего следует отметить, что сон – не пассивное состояние мозга, а видоизмененная его деятельность. Во время сна кровоснабжение и энергетика головного мозга не уменьшаются. Принято считать, что медленный сон, эволюционно более древний, весьма существен для отдыха и восстановления соматических функций, а быстрый сон – эволюционно более молодой. Эту стадию сна связывают с восстановлением мозгового метаболизма, переработкой информации, полученной в период бодрствования, закреплением ее в долговременной памяти, стимуляцией нервного роста и развития. Лишение человека парадоксального сна неблагоприятно отражается на его психическом состоянии.

Внимание характеризуется определенными четкими физиологическими сдвигами в организме человека. Происходит изменение сердечной деятельности и дыхания, отмечаются сосудистые реакции, кожно-гальваническая реакция. На электроэнцефалограмме наблюдается депрессия альфа-ритма, появление так называемой «волны ожидания». Все эти явления носят генерализованный характер. Объективным индикатором интенсивности внимания может служить амплитуда вызванных потенциалов. При отвлечении внимания амплитуда снижается, а привлечение внимания к сигналу вызывает возрастание амплитуды, особенно поздних компонентов.

При поражении лобных долей головного мозга происходит нарушение сложных, вызываемых с помощью речи форм активации, составляющих психофизиологическую основу произвольного внимания. Этот отдел мозга и особенно его медиально-базальные отделы являются корковым аппаратом, регулирующим состояние активности. Они играют решающую роль в обеспечении одного из важнейших условий сознательной деятельности человека – создания необходимого тонуса коры, модифицируют состояние бодрствования в соответствии с задачами, которые ставятся перед индивидуумом.

Образования древней коры, лимбической области (гиппокамп, миндалины) и связанные с ним структуры хвостатого ядра обладают нейронами, производящими как бы сличение старых и новых раздражителей и обеспечивающими реакцию на новые сигналы с угасанием реакций на старые. Поэтому гиппокамп, обеспечивающий торможение посторонних раздражителей и привыкание к длительно повторяющимся, считают основным фильтрующим аппаратом, который необходим для избирательных реакций на специфические раздражители, входящих в систему врожденных ориентировочных рефлексов и инстинктивного поведения. Таким образом, внимание – не только индикатор уровня бодрствования, но и отражение аналитико-синтетических процессов интегративной деятельности головного мозга человека.

 

                                       § 4.3. НАУЧЕНИЕ. ПАМЯТЬ

 

Одним из биологических аспектов психики является выработка новых форм реагирования на воздействия, семантическая значимость которых меняется или с которыми человек вообще раньше не сталкивался. Эту способность принято обозначать как научение, которое можно определить как совокупность процессов, обеспечивающих выработку и закрепление форм реагирования, адекватных физиологическим, биологическим и социальным потребностям. Следует иметь в виду, что это термин комплексный, объединяющий два понятия: обучение, где присутствуют обучающий и формы обучения, а также учение – обучаемый и условия обучения. С точки зрения психофизиологии, т. е. процессов и механизмов, обеспечивающих научение, это также явление комплексное, включающее потребность к научению, т. е. мотивационно-эмоциональную сферу; внимание как непроизвольное, так и произвольное; восприятие; память; мышление; соотношение сознательного и бессознательного; автоматизацию навыков и некоторые другие.

Принято различать три группы способов (механизмов) научения по степени участия в них организма как целого: 1) реактивное поведение; 2) оперантное поведение (или научение в результате оперантного обусловливания) и 3) когнитивное научение.

Реактивное поведение проявляется в том, что организм реагирует пассивно, но при этом трансформируются нейронные цепи и формируются новые следы памяти. Среди разновидностей реактивного поведения различают: а) привыкание; б) сенсибилизацию; в) импринтинг и г) условные рефлексы. Привыкание (или габитуация) заключается в том, что организм в результате изменений на уровне рецепторов или ретикулярной формации «научается» игнорировать какой-то повторный или постоянно действующий раздражитель, «убедившись», что он не имеет особого значения для той деятельности, которая в данный момент осуществляется. Сенсибилизация представляет собой процесс противоположный. Повторение стимула ведет к более сильной активации организма, который становится все более и более чувствительным к данному стимулу. Импринтинг (запечатление) – наследственно запрограммированное и необратимое формирование определенной специфической формы реагирования, например привязанность новорожденных животных к первому движущемуся объекту, который попадет в его поле зрения в первые часы жизни. Условные рефлексы, или классическое обусловливание, ассоциативное обусловливание, по И. П. Павлову, – основной механизм индивидуального приспособления организма.

Артифициальные стабильные функциональные связи (АСФС) представляют собой закрепление в долговременной памяти связи между фармакологическим и физическим (фотостимуляция) эффектами после одноразового их сочетания.

Оперантное поведение, или научение в результате оперантного обусловливания, представляет собой закрепление тех действий, последствия которых для организма желательны, и отказ от действий, приводящих к нежелательным последствиям. Различают три разновидности этого типа научения: а) метод проб и ошибок; б) формирование автоматизированных реакций и в) подражание. Научение методом проб и ошибок заключается в том, что, перебирая способы достижения цели (преодоления препятствий), человек отказывается от неэффективных и в конце концов находит решение задачи. Формирование автоматизированных реакций – это создание очень сложных поведенческих реакций поэтапно. Каждый этап при этом подкрепляется (положительное и отрицательное подкрепление, угасание, дифференцировка, генерализация). На этой основе была выдвинута концепция программированного обучения, первоначальное увлечение которой сменилось разочарованием ввиду низкой эффективности этого метода обучения. Подражание представляет собой научение путем наблюдения и воспроизведения действий модели, причем их значение не всегда понимается. Оно свойственно в основном приматам. Различают две формы подражания: чистое подражание и викарное научение, т. е. научение с пониманием.

Когнитивное научение в эволюционном отношении наиболее поздний и наиболее эффективный тип научения. В полном объеме такое научение присуще только людям, хотя какие-то его эволюционные предшественники или отдельные элементы мы можем выделить и у высших животных. Различают следующие формы когнитивного научения: а) латентное научение; б) обучение сложным психомоторным навыкам; в) инсайт и г) научение путем рассуждений. Латентное научение – аналитическая обработка поступающей информации, а также уже имеющейся (хранящейся) в памяти и на этой основе выбор адекватной реакции. Обучение сложным психомоторным навыкам, которыми человек на протяжении своей жизни овладевает в большом объеме в зависимости от индивидуальных особенностей организации психомоторной активности, образа жизни, профессии и т. п., проходит через стадию когнитивной стратегии (выбор программы), ассоциативную (проверка и совершенствование этой программы) и автономную стадии, когда психомоторный навык переходит на уровень автоматизма с ослаблением или полным отсутствием контроля сознания. Инсайт (от англ. insight – прозрение, проникновение; во французском языке идентичный ему термин – интуиция) заключается в том, что информация, «разбросанная» в памяти, как бы объединяется и используется в новой интеграции. Человеку кажется, что решение приходит спонтанно, хотя на самом деле, конечно, это не так, а скорее всего результат подсознательной аналитико-синтетической деятельности. Научение путем рассуждений – это научение посредством мыслительного процесса. Фундаментом для мышления служит перцептивное научение (опознание образа) и концептуальное научение (абстрагирование и обобщение).

Для отдельных форм научения в процессе развития существуют критические периоды, когда организм наиболее чувствителен к этим формам. Один из наиболее ярких примеров – первичное усвоение языка. Некоторые виды поведения, информация, усвоенные в каком-то особом состоянии сознания, могут не проявляться в состоянии активного бодрствования, но проявляются вновь, когда организм возвращается в это специфическое состояние (например, сомнамбулизм, гипноз, под воздействием некоторых психотропных веществ). В процессе обучения могут развиваться различные формы взаимодействия с ранее усвоенными знаниями и навыками, в частности явление переноса – облегчение обучения на основе ранее приобретенных опыта и знаний и противоположное ему затруднение при перестройке, переделке ранее очень прочно усвоенных стереотипов.

Механизмы научения весьма разнообразны по характеру физиологических процессов и вовлекаемых структур нервной системы. На уровне нейрона это проявляется в изменении уровня поляризации мембран – длительная деполяризация или гиперполяризация. На уровне межнейронального взаимодействия – в изменении активности кальциевых каналов, что приводит к изменению медиаторной активности, росте синаптических терминалий, изменении состояния синаптических структур и происходящих в них процессов, особенно касающихся ацетилхолина и глутамата. Среди структур мозга, имеющих непосредственное отношение к процессам научения (скорость, объем, эффективность), в первую очередь следует выделить неспецифическую активирующую систему мозга, образования лимбической системы (гиппокамп, миндалины), лобно-височные отделы мозга и другие ассоциативные зоны коры с учетом функциональной специализации правого и левого полушарий. У правшей усвоение абстрактно-логической информации связано в большей степени с левым полушарием, а наглядно-образная, эмоциональная окраска – с правым. Среди факторов, влияющих на научение человека, существенное значение имеют возраст, мотивация, состояние таких психических функций, как внимание, память, мышление и др., а также индивидуальные особенности (способности).

Таким образом, проблема научения является одной из фундаментальных в психологии вообще и психофизиологии в частности, поскольку она позволяет понять механизм психической адаптации человека к условиям существования, сколь бы они ни были необычными, своеобразными, чрезвычайными.

В непосредственной связи с научением находится проблема памяти. В поведенческой активности они, безусловно, составляют единое целое. Но вместе с тем отождествлять их нельзя, а в дидактическом отношении память тем более требует самостоятельного рассмотрения.

Память представляет собой совокупность процессов, обеспечивающих восприятие, запечатление, хранение и воспроизведение (извлечение) информации. Поскольку последний компонент нередко выступает как критерий памяти, то к рассматриваемой совокупности следует отнести и забывание, под которым понимается либо безвозвратная утрата информации, либо невозможность ее извлечения при обычных условиях. Существует много подходов к классификации видов памяти. Для нас наиболее существенное значение представляет временная характеристика сохранения способности к воспроизведению запечатленной информации. С этой точки зрения различают следующие виды памяти.

Сенсорная (иконическая, следовая) память, которая обеспечивает сохранение воспринятого образа на протяжении долей секунды. Кратковременная (первичная) память позволяет удерживать воспринятую информацию на протяжении около 20 с. Долговременная (вторичная) память простирается на очень большой временной диапазон, начиная от 20 с и простираясь на минуты, часы, дни, месяцы, годы. По всей видимости, это понятие включает несколько существенно различных видов памяти. Так, в частности, во вторичной памяти выделяют оперативную память, т. е., по существу, пролонгированную кратковременную память. Суть ее заключается в том, что под влиянием внутренней мотивации или каких-либо внешних обстоятельств способность к воспроизведению продлевается на промежуток времени более 20 с.

Выделяют еще так называемую «вечную», или третичную, память, когда способность воспроизводить когда-то запечатленную информацию сохраняется на протяжении всей оставшейся жизни (например, имена свое и ближайших родственников и т. п.). И только в патопсихологических ситуациях разрушается и этот вид памяти.

Каждую из перечисленных форм памяти характеризуют также по объему запечатлеваемой информации. По этому показателю колебания оказываются очень существенными. Так, для сенсорной памяти этот объем весьма велик и ограничивается, по существу, информационной емкостью самого воспринимаемого объекта. Однако лишь только небольшая часть переходит в память кратковременную. Для большинства людей объем кратковременной памяти составляет 7 ± 2 блока информации, а вот объем блока может существенно колебаться в зависимости от индивидуальных особенностей человека и главным образом от уже хранящейся у него информации в долговременной памяти. Чем больше человек знает, тем крупнее у него эти блоки. Таким образом, оказывается весьма различным объем кратковременной памяти, измеряемой в тех или иных элементарных единицах. Для долговременной памяти характерен практически не ограниченный ее потенциальный объем, заполнение которого до предела просто невозможно на протяжении реальной жизни человека. Таким образом, возможности запечатления новой информации у человека безграничны.

Различные виды памяти имеют весьма отличные физиологические механизмы. Так, в частности, сенсорная (следовая) память может быть, по существу, идентифицирована с последовательными образами, развитие которых характерно практически для всех сенсорных систем. Наиболее отчетливо они проявляются в зрительном анализаторе, поэтому они хорошо известны практически всем людям. Длительность такого образа зависит от интенсивности раздражителя и степени контраста и сохраняется порой на несколько секунд. Существование последовательных образов обусловлено постепенно затухающими следовыми процессами в изменении уровня поляризации мембран рецепторно-нейрональных структур анализатора. Если условия складываются таким образом, что информация не переходит в регистры кратковременной или долговременной памяти, то эти следовые процессы безвозвратно исчезают, особенно когда воздействует новый сигнал. Основой долговременной памяти является формирование энграмм – структурно-функциональных комплексов запечатления информации. Для образования таких энграмм непременным условием является достаточно длительная реверберация сигналов, связанных с информацией, находящейся в регистре первичной (кратковременной) памяти. Пролонгации реверберации способствуют следующие факторы: во-первых, это неоднократное повторение воспринимаемой информации; во-вторых, осмысливание этой информации, установление ее логической структуры или связи с уже хранящейся в долговременной памяти информацией, что резко сокращает количество необходимых повторений; в-третьих, установка на длительное запоминание; в-четвертых, высокий интерес к запоминаемому материалу, что даже без повторного восприятия значительно увеличивает длительность реверберации.

Кроме того, существенное значение имеет функциональное состояние организма, степень утомления. Всем известно, что «на свежую голову» запоминать легче, однако для образования энграмм необходим сон, особенно быстрый сон. На процессы закрепления информации в долговременной памяти существенное влияние оказывает эмоциональный фон, связанный с этой информацией. Гораздо лучше запоминаются факты, имеющие положительную эмоциональную окраску, хуже – отрицательную и еще хуже – не имеющие никакой эмоциональной окраски. Имеются некоторые достижения в улучшении памяти фармакологическими средствами, которые, однако, используются только в медицинской практике, но не в повседневной жизни.

Механизм самих энграмм понят не до конца. В настоящее время можно говорить о перестройках на уровне синапса, включая все звенья химической передачи, т. е. и синтез медиатора, и участие модуляторов, и свойства постсинаптической мембраны, особенно расположенных на ней фармакологических рецепторов. Представляется безусловной значимость нуклеиновых кислот (ДНК – дезоксирибо-нуклеиновой кислоты, РНК – рибонуклеиновой кислоты), которые обладают неисчерпаемыми возможностями химического кодирования как генетически закрепленной, так и приобретаемой в процессе индивидуальной жизнедеятельности информации. Не исключена возможность и некоторых структурных изменений, в частности разрастание пресинаптических терминалей или активизация «латентных» (недействующих) синапсов. Нет полной определенности относительно конкретного местонахождения энграмм. В настоящее время наиболее распространенной является точка зрения, что «хранилища» долговременной памяти представляют собой в морфофункциональном отношении свойство всей ассоциативной коры.

Медицинская практика показывает, что нет таких ограниченных участков высших отделов мозга, поражение которых приводило бы к катастрофическим расстройствам памяти, в то время как диффузные поражения значительной массы мозга по достижении определенной степени (как это нередко встречается у весьма пожилых людей) приводят к ослаблению сначала кратковременной, затем оперативной, долговременной и даже вечной памяти.

Процесс забывания следует рассматривать в двух аспектах. Во-первых, забывание может быть по своей природе интерпретировано как «стирание» следов ранее хранимой информации. Для первичной памяти – это главным образом интерференция, получение новой информации. Для вторичной и третичной памяти, которые характеризуются наличием энграмм, такого рода забывание обусловлено их разрушением в результате тех или иных воздействий. Во-вторых, забывание может быть связано с затруднением, а иногда и полной неспособностью к воспроизведению при сохранных энграммах. И только специальными способами (например, гипноз, некоторые фармакологические средства, электрическое раздражение при нейрохирургических операциях и т. п.) можно убедиться, что полностью информация не утрачена.

 

                                       § 4.4. ЭМОЦИИ

 

Практически непременным компонентом всех видов психических процессов и состояний, всех видов человеческой активности являются эмоции (от лат. emovere – возбуждать, волновать). Различные науки о человеке (психология, физиология, медицина и др.) дают толкование этого термина с присущей им естественной ограниченностью. Для понимания целостной сущности этого феномена представляется целесообразным объединение всех этих подходов. С такой точки зрения эмоции являются интегральными реакциями организма на воздействия факторов внешней и внутренней среды, а также результаты собственной деятельности, проявляющиеся в субъективных переживаниях той или иной модальности и интенсивности (типа ярости, страха, радости и др.), специфическими двигательными реакциями (мимика и жесты) и неспецифическими сдвигами в деятельности внутренних органов.

При всем многообразии проявлений эмоций в них можно выделить три основных компонента – субъективные переживания, двигательные проявления и изменения в деятельности внутренних органов. Субъективные переживания – компонент, объективная оценка которого наиболее затруднительна, но очень существенна для человека. Это ведь стержневая основа описываемого явления. Будучи но своему генезу первичным или вторичным звеном, причиной или следствием, субъективные переживания представляют собой высший уровень комплексной реакции человека. Вместе с тем этот компонент без специального обучения плохо поддается внутреннему контролю и управлению.

Двигательный компонент проявляется в весьма специфических по форме мимике, жестах, плаче, смехе, других элементах двигательного поведения. Эти реакции настолько информативны, что рассматриваются как один из каналов коммуникативной функции, который не утратил своей значимости и для человека, обладающего вербальной коммуникацией. Вместе с тем данные проявления в наибольшей степени подвержены произвольному контролю. Для большинства людей не представляет больших трудностей подавить (или, наоборот, имитировать) те или иные двигательные проявления эмоций. С гораздо большим трудом поддается контролю и коррекции речевой компонент (тембр, громкость, скорость и тем более смысловая составляющая).

Чрезвычайным разнообразием с маловыразительной спецификой и очень низкой управляемостью характеризуются изменения в деятельности внутренних органов. Это связано с тем, что развитие эмоций в зависимости не столько от их модальности, сколько от силы меняет тонус симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы и происходят выраженные изменения в деятельности эндокринной системы – передней доли гипофиза, надпочечников (как коркового, так и мозгового вещества), половых желез, вилочковой железы и др. Все это вызывает выраженные изменения в деятельности внутренних органов, касающиеся состава крови, кровообращения, дыхания, пищеварения, терморегуляции, выделения и др. Эти изменения вторично влияют на состояние психики. (Отсюда известный неразрешимый вопрос: я плачу, потому что мне грустно, или мне грустно, потому что я плачу?)

В формировании эмоций принимают участие весьма разнообразные физиологические механизмы в их очень сложном взаимодействии. На примере эмоции ярко проявляются психосоматическое единство и взаимодействие, взаимные влияния и интеграция нервных и гуморальных механизмов. В общем виде можно сказать, что субъективное выражение эмоций связано с функционированием неспецифической активирующей системы мозга, гипоталамусом, лимбической системой, базальными ганглиями и передними и височными отделами новой коры. В настоящее время имеющиеся данные позволяют считать, что отражательно-оценочная функция эмоций связана с лобно-височной корой, подкрепляющая – с гиппокампом, переключающая – с миндалевидным комплексом, активационно-интегративная – с гипоталамусом. Имеется определенная зависимость между модальностью эмоций и нейрохимическими процессами в мозговых структурах. Так, в частности, депрессия связана с дефицитом моноаминэргических путей (норэпинефрин и серотонин). Чувство страха, панические атаки, генерализированную тревогу связывают с повышением уровня норэпинефрина, а также дефицитом гамма-аминомасляной кислоты и серотонина в миндалевидном комплексе. Агрессия наблюдается при избытке ацетилхолина в латеральном гипоталамусе и недостатке серотонина в лимбической системе. К развитию чувства удовольствия причастны базальные ганглии с участием дофамина, а также такие биологически активные вещества, как арэнтерин и эндорфины, отмечаются при дефиците гамма-аминомасляной кислоты и серотонина. Однако один и тот же гормон (медиатор) в зависимости от обстановки может вызывать различные переживания. В частности, и гнев, и эйфория связаны с адреналином.

Было бы очень большим упрощением связывать определенный вид эмоций с каким-либо конкретным медиатором, гормоном или другими биологически активными веществами. По всей видимости, специфичность структур в сочетании с нейрохимической специфичностью, разнообразной афферентацией, мнестическими и эвристическими процессами и порождают невероятное множество чувств, переживаний, настроений и других проявлений эмоций.

 

                                       § 4.5. РЕЧЬ. МЫШЛЕНИЕ

 

Речь относится к числу психических функций, принципиально отличающих человека от других представителей животного мира. Речь обычно определяют через ее коммуникативную способность, т. е. как исторически сложившуюся форму общения людей с помощью звуковых и зрительных знаков, благодаря чему возникла возможность передавать информацию не только непосредственно от человека к человеку, но и на гигантские расстояния, а также получать ее из прошлого и передавать в будущее. Вместе с тем, помимо коммуникативной функции, речь имеет отношение и к другим явлениям. Совершенно очевидна мнестическая функция речи, поскольку перевод информации в регистры первичной и вторичной памяти происходит при непременной ее вербализации. Речь имеет непосредственное отношение к сознательным формам психической и произвольной деятельности (регулирующая функция). В настоящее время установлена непосредственная связь речи и мышления (мыслительная функция).

До настоящего времени существует очень много сложных вопросов относительно природы речи. И, наверное, самой конструктивной оказалась позиция выдающегося исследователя физиологии психической деятельности И. П. Павлова, который в 1932 г. сформулировал концепцию о сигнальных системах действительности. Под первой сигнальной системой он понимал условно-рефлекторное реагирование через непосредственное восприятие энергии условных раздражителей. Вторая сигнальная система обеспечивает реагирование на сигнальное значение при замене конкретного раздражителя словом, обозначающим его. Например, формирование речи у ребенка возможно только при пребывании его в человеческой языковой среде в начальном периоде развития – до 10 лет. Это оптимальный возраст, после превышения которого способность усвоения языка первичным (материнским) способом резко падает. Естественно, что при этом столь же резко страдают и другие психические функции, связанные с речью.

При развитии речевой функции у человека необходимо различать развитие сенсорной речи (т. е. понимание) и развитие экспрессивной речи (т. е. способность говорить). Способность понимать речь проявляется у ребенка уже во втором полугодии жизни. Первоначально слово воспринимается только в комплексе раздражителей (личность говорящего, жесты, интонация и т. п.) и, как правило, является сигналом двигательной реакции. Затем слово само по себе начинает приобретать сигнальное значение, происходит обобщение его как сигнала, т. е. интеграция.

Различают четыре степени интеграции слова. Первая степень – слово заменяет чувственный образ определенного предмета («ляля» – только конкретная кукла). Эта степень интеграции слова доступна детям конца первого – начала второго года жизни. Вторая степень – слово замещает несколько чувственных образов однородных предметов («ляля» относится уже к нескольким одинаковым куклам). Этот уровень обобщения может быть достигнут к концу второго года. Третья степень – слово замещает ряд чувственных образов разнородных предметов («игрушка» – это и кукла, и мяч, и кубики и т. п.) – развивается не ранее третьего года. Четвертая степень – в слове сведен ряд обобщений предыдущих степеней («вещь» – игрушка, одежда, еда и т. п.) – развивается на пятом году жизни.

Развитие экспрессивной речи в значительной мере (с точки зрения сигнального значения) происходит параллельно. Фонетическое приближение лепета ребенка к звукам речи отчетливо выражено во втором полугодии первого года жизни. До этого дети всех национальностей гулят совершенно одинаково. Возраст, в котором происходит формирование второй сигнальной системы, является также наиболее благоприятным для изучения иностранных языков. Ребенок овладевает тем языком, на котором говорят окружающие, вне зависимости от своей национальной принадлежности. Это первичный (материнский) способ изучения языка, и он базируется на первой сигнальной системе по очень простой схеме: чувственный образ – слово. Кроме того, существует вторичный способ, который основан на знании какого-то другого (родного) языка. Схема при этом усложняется: чувственный образ – слово на родном языке – слово на иностранном языке. Обучение таким способом не только взрослых, но и детей гораздо менее эффективно.

На основании богатого клинического материала можно составить нейропсихологическую картину речи, ее нейрофизиологические механизмы. Анализ этих материалов показывает, что сенсорная речь связана с корковыми проекциями зрительного, слухового и кожного анализаторов (в случае азбуки для слепых), а также с описанным немецким психиатром и невропатологом К. Вернике центром, расположенным в задней трети верхней височной извилины слева (центр Вернике, или центр понимания речи).

Экспрессивная речь в решающей степени зависит от участка, описанного французским антропологом и хирургом П. Брока, который находится в задней трети нижней лобной извилины слева (центр Брока, или центр экспрессивной речи). Функционирование этого центра детерминировано как информацией, полученной от принятого речевого сигнала, так и внутренними побудительными причинами, мотивацией.

Опять же клинический опыт свидетельствует, что для обеспечения речевых функций у правшей ведущую роль играет левое полушарие, однако такое соотношение формируется у ребенка после четырех лет. Это следует понимать как подтверждение того, что левополушарные структуры обеспечивают аналитическую, абстрактно-логическую составляющие речевой функции. От участия правого полушария зависит эмоционально-образный компонент речи.

В процессе онтогенеза (индивидуального развития человека) формирование мышления, интеллектуальных способностей проходит несколько фаз: 1) до двух лет – построение сенсомоторных схем, проявляющихся в целенаправленной двигательной активности, что обеспечивается главным образом таламокортикальными системами; 2) от трех до семи лет – мысленная активация сенсомоторных схем, т. е. способность предсказывать, что получится в результате того или иного действия; это совпадает с развитием речи и формированием височной и моторной коры; 3) от восьми до десяти лет – способность к логическому рассуждению, активация корково-корковых ассоциативных связей; 4) от одиннадцати до пятнадцати лет – способность к формальным операциям, абстракциям, оценке гипотез.

Исследование физиологических механизмов мышления – задача чрезвычайно трудная, которая еще далека от своего окончательного решения.

Как уже отмечалось, И. П. Павлов в основе механизмов мышления видел временную связь и вторую сигнальную систему.

Клинический опыт, а в последнее время ряд современных методов исследования на здоровых людях (электроэнцефалография, позитронно-эмиссионная томография, использование ядерно-магнитного резонанса) позволили выделить мозговые структуры, имеющие непосредственное или опосредствованное отношение к процессам мышления. Установлено, что принятие решения связано с височной и лобной корой, а выработка стратегии реализации решения принадлежит теменно-затылочной коре. Несомненна значимость ретикулярной формации стволовой части мозга, анализаторов, лимбической системы.

На примере речевой и мыслительной функции мозга особенно отчетливо выступает функциональная асимметрия мозга. Основные различия в работе полушарий мозга человека впервые обнаружил американский ученый, лауреат Нобелевской премии Р. Сперри, который однажды в лечебных целях рискнул рассечь межполушарные связи у больных эпилепсией и с изумлением обнаружил, что два полушария доселе, казалось бы, единого мозга ведут себя как два совершенно различных мозга и даже не всегда до конца понимают друг друга. С тех пор по этой проблеме накоплено очень много интереснейших фактов. В клинических условиях с лечебной целью была разработана методика временного (на 1–2 ч) отключения одного из полушарий, и человек в этих условиях работал только одним полушарием.

Оказалось, что у левополушарного человека речь сохранена, в беседе он захватывает инициативу. Словарный запас становится богаче и разнообразнее, ответы более развернутыми и детализированными. Излишне многословен и даже болтлив. Однако речь теряет интонационную выразительность, она монотонная, бесцветная, тусклая. Голос гнусавый либо лающий. Утрачена способность улавливать интонации. Образное восприятие нарушено, абстрактное – облегчено. Память главным образом теоретического оттенка. Настроение улучшается, человек становится мягче, приветливее, веселее, оптимистичнее. Страдает образное мышление, сохранено или даже усилено – логическое.

У правополушарного человека речевые возможности резко ограничены. С трудом вспоминает названия предметов, хотя узнает их и может объяснить назначение. Немногословен, охотнее отвечает мимикой и жестами. Ухудшается словесное и улучшается образное восприятие. Нарушается словесно-логическая память. В эмоциональной сфере – сдвиг в сторону отрицательных эмоций.

Правое и левое полушарие у здорового человека находятся в постоянном взаимодействии. Между ними имеются мощные ассоциативные связи (мозолистое тело). Поэтому восприятие, речь и мышление всегда есть результат их совместной деятельности.

На сегодняшний день наши представления о физиологических механизмах мышления достаточно ограничены. Можно совершенно определенно говорить, что элементарной функциональной единицей этого процесса, равно как и других психических процессов, является нейрональная активность, т. е. генерация комплекса разрядов, что непосредственно наблюдали при проведении соответствующих тестов во время нейрохирургических операций. Однако в настоящее время даже с помощью самых совершенных методических приемов невозможно одновременно зарегистрировать и проанализировать многомиллиардные комплексы нейрональных объектов. Представляется достаточно очевидным участие в мыслительных операциях нейрохимических процессов и следовой активности. Весьма наглядными являются изменения на электроэнцефалограмме, спонтанной и вызванной, однако они не имеют смысловой специфичности, поэтому по ним прочитать мысли человека нельзя.

Процесс мышления в зависимости от его напряженности, психоэмоционального фона имеет весьма разнообразное вегетативное сопровождение. Это выражается в том, что перераспределяется мозговой кровоток, хотя в целом кровоснабжение меняется слабо, отмечаются локальные сдвиги интенсивности метаболизма и энергетики в мозговых структурах, изменяются частота сердечных сокращений, артериальное давление крови, частота и форма дыхательных движений, уровень обмена энергии организма в целом, кожно-гальваническая реакция, секреция гормонов и ряд других показателей. Именно они при синхронной регистрации используются в так называемых детекторах лжи. Следует хорошо понимать, что получаемые при этом данные являются лишь косвенными показателями, отражающими больше эмоциональное переживание обсуждаемых ситуаций.

И хотя современная наука не может дать ответ, как нейрональная активность превращается в мысль, тем не менее нет никаких оснований искать другой субстрат мышления.

 

                                       § 4.6. ТИПЫ ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ТЕМПЕРАМЕНТ

 

Громадный эмпирический опыт человечества не мог пройти мимо индивидуальных различий как в соматической, так и в душевной организации. Поэтому с давних времен предпринимались многочисленные попытки создать классификацию людей, основанную на таких различиях, и дать объяснение причин, которые их обусловливают. В рамках данного учебника нет возможности проанализировать все это многообразие подходов, хотя все они, безусловно, интересны и содержат рациональное зерно. Однако наибольшую популярность имеет не утратившая своей значимости и до настоящего времени классификация древнегреческого врача (символически его считают основоположником медицины) Гиппократа (IV–V вв. до н. э.). Он ввел понятие темперамент (от лат. temperamenturn – надлежащее соотношение частей). Гиппократ полагал, что когда у человека из всех его соков преобладает пылкая кровь (sangvis), то его поведение дает черты сангвинического темперамента – энергию, настойчивость, решительность. Если же пылкую кровь охлаждает находящаяся в избытке слизь (phlegma), то перед нами флегматик – хладнокровный и медлительный. Едкая желчь (chole) способствует образованию раздражительного, вспыльчивого, не знающего меры холерического темперамента. Но когда накапливается много испорченной черной желчи (melan chole), то такой вялый меланхолик будет постоянно пребывать в унынии.

Хотя причины, выдвинутые Гиппократом, в настоящее время представляются совершенно несостоятельными, его классификация имеет большое значение, так как в ней очень верно подмечены внешние особенности поведения людей.

Большим шагом вперед в разработке проблемы темперамента были работы академика И. П. Павлова о типах высшей нервной деятельности. В основу своей классификации он положил характеристику нервных процессов, возбуждения и торможения – силу, уравновешенность, подвижность. Под силой возбуждения понимается скорость и прочность выработки условных рефлексов и навыков. Сила торможения – полнота и скорость выработки дифференцировки, угасания, запаздывания. Уравновешенность нервных процессов – соотношение по силе торможения и возбуждения. Подвижность нервных процессов – скорость переделки отрицательных и положительных условных рефлексов.

Исходя из сочетания этих трех свойств Павловым выделены четыре основных типа высшей нервной деятельности (ВНД).

Хорошая сила, уравновешенность и подвижность нервных процессов характеризует живой тип, по Павлову, и соответствует сангвинику Гиппократа. Хорошая сила, уравновешенность, но инертность нервных процессов характерна для спокойного типа, по Павлову, и флегматика Гиппократа. Неуравновешенность нервных процессов с преобладанием силы возбудительного процесса характерна для безудержного типа, по Павлову, и холерика Гиппократа. Слабость нервных процессов, быстрый переход корковых клеток в состояние запредельного торможения характерны для слабого типа, по Павлову, и меланхолика Гиппократа.

Рассмотренные типы ВНД, по данным исследований лабораторий И. П. Павлова, являются общими для человека и животных, но он, кроме того, выделял чисто человеческие типы. Наличие у человека двух сигнальных систем действительности, совместно осуществляющих его психическую деятельность, усложнило типологию людей, поскольку отражает индивидуальные различия степени участия словесных и конкретных сигналов в сложной аналитико-синтетической деятельности человеческого мозга. По соотношению деятельности первой и второй сигнальных систем встречаются разные типы людей. Крайние случаи таких типологических отношений И. П. Павлов называл мыслительным и художественным. Мыслительный тип характеризуется резким преобладанием второй сигнальной системы над первой и потому сильной склонностью к абстрактному, аналитико-синтетическому мышлению. Это люди, которые воспринимают окружающее не столько в виде непосредственных ярких картин жизни, сколько в форме словесных, обобщенных, со своей логической структурой определений. Художественный тип характеризуется меньшим, чем обычно, преобладанием второй сигнальной системы над первой и поэтому, наоборот, склонностью к конкретному, предметному мышлению. Это люди, которые живо и ярко воспринимают окружающее в образах, звуках, красках, прикосновениях и запахах. Средний тип характеризуется относительной уравновешенностью сигнальных систем с определенным преобладанием второй сигнальной системы над первой.

Говоря о типологии высшей нервной деятельности, конечно же, непременно следует иметь в виду, что у каждого конкретного человека мы имеем дело с генетически детерминированными свойствами нервной системы (генотип), которые в большей или меньшей степени трансформируются под влияниям факторов окружающей действительности, такую результирующую обозначают как фенотип. В отличие от темперамента, в котором представлена главным образом генетическая составляющая, существует понятие «характер» (от греч. charakter – отпечаток, признак, отличительная черта) как целостный и устойчивый индивидуальный склад психической жизни личности, возникающей в результате взаимодействия наследственных задатков с окружающей средой и проявляющейся в деятельности, общении и типичных способах поведения.

Следует иметь в виду, что, несмотря на достаточно значимые различия в стратегии поведения лиц с различными типами ВНД, в биологическом и социальном отношениях их следует признать равноценными. Доказательством этому служит тот факт, что все они сформировались и сохранились в результате естественного отбора в процессе эволюции. Опыт практики человеческого бытия также дает неисчислимое количество примеров одинаковой успешности деятельности, хотя достигаемой различной ценой. Вместе с тем рассмотренные индивидуальные особенности ВНД человека обусловливают необходимость в связи с этим индивидуального подхода в воспитательном и педагогическом процессе, профессиональной ориентации, при психолого– коррекционной работе, а также в медицинской практике.

Рассмотрев физиологические подходы в оценке индивидуальных особенностей психики человека, следует иметь в виду, что этим далеко не исчерпывается все громадное многообразие характеристик, составляющих структуру личности, определяющих человека как личность, уникальную во всем мироздании.

 

                   Глава 5. ПСИХОФИЗИКА

 

 

                                       § 5.1. ПСИХОФИЗИКА И ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ

 

Психика возникла и развивается в непрерывном взаимодействии с окружающим физическим миром. Характер и результаты этого взаимодействия определяются конкретными условиями нашей планеты. Достаточно устойчивые периодические изменения физических условий, связанные с переходами от дня к ночи, от зимы к лету, сила тяжести, определяющая точку отсчета в трехмерном пространстве, участок спектра солнечного излучения, вызывающий фотохимические реакции, – эти и другие специфические свойства Земли выдвинули требования, которым должны были удовлетворять все организмы, населяющие эту планету. Этим же требованиям соответственно должна удовлетворять наша психика как, по меньшей мере, регулятор активного поведения организма.

Мы, по сути, частицы материального мира, в этом мире существуем, с ним взаимодействуем – мы адаптированы к этому миру. То, что мы как-то воспринимаем этот мир и общество себе подобных и, более того, в какой-то мере понимаем друг друга – эти и многие другие реалии нашей действительности не вызывают у нас удивления, они обыденны, мы к ним привыкли и принимаем как данное, само собой разумеющееся. Но при более детальном рассмотрении самые обыденные привычные факты часто оказываются самыми непонятными. Так, например, на вопрос: «Почему вы видите дерево?» вы отвечаете: «Потому что мне дерево показывают». Вы будете абсолютно правы, но при этом остается открытой одна из самых интересных и сложных проблем психологии – почему мы видим мир таким, каким мы его видим, а не как комбинацию электромагнитных полей, которые физика достаточно уже изучила, и не как ряд электрических импульсов в нейронных цепях или распределение электрических потенциалов в различных частях коры головного мозга, изучением чего занимается физиология? Из первого вопроса следует второй, более частный, но звучащий несколько парадоксально: «Почему для описания результата восприятия окружающего мира мы используем глагол “видеть”»?

На эти и другие подобные вопросы пытается ответить психофизика. Гравитационное поле Земли, вне которого еще недавно (до появления космонавтики и, следовательно, проблемы невесомости) не мыслилось наше существование, определяет систему координат в трехмерном эвклидовом физическом пространстве, относительно которой мы строим психическую картину мира. С детства мы знаем о существовании 5 основных чувств: зрения, слуха, осязания, обоняния, вкуса. На самом деле «чувств» гораздо больше. По всему телу размешены рецепторы, с помощью которых мы получаем информацию о состоянии внешней среды и внутреннем состоянии организма. Эта информация поступает к нам непрерывно с момента рождения до смерти. Медики исследовали самочувствие человека в условиях сенсорной депривации, т. е. когда контакты с окружающим миром сведены к минимуму. Это достигалось с помощью повязки на глазах, наушников, специальных перчаток, ванны, наполненной водой определенной температуры, и других доступных средств. Оказалось, что сенсорная депривация переживается очень болезненно. У человека появляются галлюцинации, чувство страха, неуверенности, потеря ориентации, некоторые из испытуемых нуждались после эксперимента в длительном лечении. Таким образом, сенсорные процессы (иногда их называют элементарными ощущениями) нам необходимы не столько для построения осознанной картины мира, сколько для непрерывной неосознаваемой адаптации к изменениям во внешней (и внутренней) среде.

Одной из главных качественных характеристик ощущения является его модальность. Модальность ощущения определяется анализатором (нейрофизиологической системой: рецепторы – нейронные пути – соответствующие участки мозга), который возбуждается сигналами определенной физической природы. Например, системы зрительной и слуховой модальностей возбуждаются соответственно электромагнитными и акустическими волнами.

Мы существуем в непрерывно меняющейся физической среде. Наши анализаторы созданы природой, чтобы оптимальным образом получать информацию об этих изменениях. Физическим сигналам соответствуют определенные психические образы. Такие пары (физический раздражитель – психический образ) называются психофизическими коррелятами. Рассмотрим самые основные характеристики физического мира, указанные на рис. 13.

Рис. 13. Основные характеристики физического мира

То, что мы рассматриваем взаимодействие психики и физического мира, заставляет нас добавить к привычной тройке понятий «энергия, время, пространство» понятие информации, как характеристики этого взаимодействия. Физические характеристики сигналов определяют характеристики соответствующих анализаторов и свойства психических коррелятов. Самые общие из них:

энергия – определяет интенсивность сигнала, которой соответствует интенсивность ощущения (яркость света, громкость звука, сила запаха);

частота – комбинация временных и пространственных характеристик сигнала. В ощущениях она представлена как высота звука или цвет;

мощность – количество энергии в единицу времени. Для света или звука она может быть представлена в виде вспышек или хлопков;

концентрация – сочетание энергии и пространства. Значима для анализаторов, работа которых основана на химических процессах, определяет запах, вкус;

модуляция – изменение во времени или пространстве характеристик сигнала (например, частотная, амплитудная, фазовая).

Восприятие модуляции сигнала определяет его информативность. Именно изменение (в частном случае – движение) воспринимается нами в первую очередь. Более того, среда без изменений (если такой случай можно представить) вообще перестает восприниматься. В классических экспериментах Ярбуса по исследованию движения глаз с помощью специальных приспособлений добивались того, чтобы изображение предмета фиксировалось на определенном месте сетчатки, а не перемещалось вместе с ним. Оказалось, что через достаточно короткое время предмет перестает восприниматься.

Анализаторы разных модальностей отличаются не только по принципу действия – давление звуковой волны, химические реакции в рецепторах сетчатки под действием фотонов, механическое давление при ощупывании (тактильная модальность), концентрация химических веществ и т. д.,– но и по объему воспринимаемой информации. Традиционно считается, что через зрение человек получает примерно 80 % информации о внешнем мире, а через слух – примерно 15 %. На долю остальных модальностей приходятся оставшиеся 5 %. Такая доминирующая роль зрения дает основание считать его интегратором сигналов всех модальностей в единый сенсорный образ, поэтому мы чаще всего описываем воспринимаемый мир в терминах зрительной модальности. Приведенные процентные соотношения нисколько не умаляют роль остальных модальностей в нашей жизни. Все ощущения – тепла, боли, запаха и т. п. – жизненно необходимы, кроме того, без них наша жизнь была бы не такой яркой и, по крайней мере, менее комфортной. Но даже при повреждении или потере какого-либо анализатора его функции берут на себя другие модальности, причем успешность их работы повышается (эффект компенсации).

Но при всех очевидных различиях в работе сенсорных анализаторов разных модальностей имеются некоторые общие закономерности, которые позволяют выделить сенсорные процессы в один класс психических явлений. Эти общие закономерности в первую очередь рассматриваются психофизикой. Схема построения сенсорного образа выглядит следующим образом (рис. 14).

Рис. 14. Построение сенсорного образа

Дистантный стимул – это физический источник сигнала, например источник света или звука; поверхность, отражающая свет или звук, и т. д.

Проксимальный стимул – это сигнал, непосредственно вызывающий раздражение анализатора. В случае слуховой модальности – это звуковая волна, прошедшая предварительную обработку в ушной раковине и попавшая на мембрану. При зрительной модальности – это изображение предмета, спроецированное линзой зрачка на сетчатку глаза, причем это изображение перевернутое, двумерное и искажено формой глазного яблока.

Эти два примера показывают, насколько характеристики дистантного стимула отличаются от характеристик проксимального. После попадания сигнала на анализатор в последнем возникает и некоторое время сохраняется остаточное возбуждение – последовательный образ. Например, на сетчатке глаза сохраняется изображение в течение примерно 120 мс – это время, необходимое для прекращения вызванных химических реакций в зрительных рецепторах – палочках и колбочках. В этом случае последовательный образ называется «иконическая память». Поэтому при предъявлении изображения на время меньше, чем 120 мс, мы не знаем, как долго в действительности испытуемый «видел» изображение. Чтобы снять эту неопределенность, используют «маскирующее» изображение, которое предъявляется сразу после «рабочего» и стирает иконическую память. Вне стен психофизической лаборатории, в условиях повседневной жизни, эта инерция в работе анализаторов помогает созданию непрерывного психического образа, переводу процесса восприятия в режим реального психологического времени.

Раздражение анализатора вызывает физиологический процесс перекодировки информации в коды нервных сигналов, в результате чего возбуждаются соответствующие части коры головного мозга. Формируется чувственная ткань образа. Соотношение между работой нейронной системы анализатора и возникающим в результате психическим (сенсорным) образом представляет психофизиологическую проблему, над которой трудятся биологи и нейропсихологи.

Далее в работу включается вся целостная структура нашей психики. Единичный процесс восприятия заканчивается вычленением предметного содержания образа. Между начальной фазой процесса – дистантным стимулом – и завершающей – предметным содержанием образа – устанавливается тождество непосредственной данности. Именно в вопросе «почему мы воспринимаем мир, таким, каким мы его воспринимаем» заключается суть психофизической проблемы.

Три свойства, характеризующие действия анализаторов любой модальности, наглядно демонстрируют гибкость сенсорной системы и ее неотъемлемое включение в работу всей психики в целом – это адаптация, сенсибилизация и синестезия. Когда летним утром мы, решив искупаться, прыгаем в озеро, вода сначала кажется нам очень холодной, но вскоре она нас уже даже греет и не хочется вылезать на прохладный берег. В кинотеатре, после того как погас свет, вы не видите ничего, кроме экрана, но через некоторое время начинаете различать фигуры и даже лица соседей по ряду. Это примеры адаптации наших ощущений к средней фоновой величине внешних раздражителей. Понижая или повышая свою чувствительность, приноравливаясь к внешним условиям, сенсорная система «выбирает» исходный уровень, относительно которого будет восприниматься интенсивность воздействия среды.

Механизм сенсибилизации в отличие от адаптации работает только в сторону повышения чувствительности. В одних случаях эффект сенсибилизации проявляется при определенной комбинации двух сигналов одной модальности – у одного из них повышается чувствительность (эффект маскировки). В других случаях сенсибилизацию вызывает общая окружающая обстановка и наше к ней отношение – на охоте, в разведке, просто на темной улице мы гораздо чувствительнее к звукам, запахам и прочим внешним сигналам, чем в спокойной домашней обстановке.

Синестезия – самое интересное свойство сенсорной системы – проявляется в возникновении ощущений, присущих одной модальности, при воздействии раздражителей другой. «Искры» в глазах от боли, эффект цветомузыки – примеры синестезии разной степени приятности.

Психофизическая проблема представляет собой предмет интереса психофизики – одного из разделов науки экспериментальной психологии. Кроме этой глобальной проблемы, психофизика занимается более частными задачами, имеющими конкретное практическое приложение, а именно установлением количественных и качественных соотношений между параметрами физических раздражителей (стимулов) и характеристиками вызываемых ими ощущений.

 

                                       § 5.2. ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ И ПОРОГИ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

 

Решение психофизической проблемы – отношения психики и физического мира – начинается с определения границы между психическими и физическими явлениями, т. е. в какой момент в структуре мира происходит качественный скачок и возникает то, что мы называем психикой. С постановкой этого вопроса связано возникновение научной психологии и ее основополагающего раздела – психофизики.

В 1860 г. была опубликована работа немецкого ученого – физика, математика, психолога и философа – Густава Теодора Фехнера «Основы психофизики». Этой публикацией было положено начало науке психологии, науке со своим предметом исследования и методами, среди которых главным является эксперимент. До Фехнера психология была набором умозрительных спекуляций. В конце XVIII в. Кант утверждал, что невозможно построить науку психологию, такую же точную, как физика или химия, во-первых, потому, что в психологии принципиально неприменима математика, во-вторых, потому, что никогда невозможно будет заставить человека вести себя так, как нужно психологу (т. е. невозможно применять в психологии эксперимент как метод исследования). Такое положение дел можно объяснить тем, что психология не могла найти свой предмет. Пытаясь заниматься тем, что мы сегодня называем высшими психическими процессами и функциями, психологи того времени не могли найти основу своих исследований, нащупать научную почву под ногами и поэтому вынужденно вязли в трясине квазинаучных спекуляций. Кроме того, здоровую конкуренцию создавало бурное развитие естественных наук. Казалось, еще немного – и очередной Базаров разрежет очередную лягушку и наконец обнаружит душу (что психология, по определению, пытается исследовать душу, признавали почти все). Это по меньшей мере лишало психологию социального заказа.

Фехнер, будучи пантеистом, считал, что материальное и идеальное – это две стороны единого целого. Он задался целью выяснить, где проходит граница между материальным и идеальным. Фехнер подошел к этой проблеме как естествоиспытатель. Процесс создания психического образа он представил схемой, изображенной на рис. 15.

Рис. 15. Процесс создания психического образа

Схема, предложенная Фехнером, почти повторяет рассмотренную выше схему процесса восприятия, которую используют современные психофизики. Самым главным в идее Фехнера было то, что он впервые включил элементарные ощущения в круг интересов психологии. До Фехнера считали, что исследованием ощущений, если это кому-нибудь интересно, должны заниматься физиологи, врачи, даже физики, но только не психологи. Для психологов это слишком примитивно. Искомая граница проходит там, где начинается ощущение, т. е. возникает первый психический процесс. Величину стимула, при которой начинается ощущение, Фехнер назвал нижним абсолютным порогом. Для определения этого порога им были разработаны методы, до сих пор активно используемые в психологических экспериментах. В методологическую основу своих исследований Фехнер положил два утверждения, называемые первой и второй парадигмой классической психофизики.

1. Сенсорная система человека – это измерительный прибор, который соответствующим образом реагирует на воздействующие физические стимулы.

2. Психофизические характеристики у людей распределены по нормальному закону, т. е. случайным образом отличаются от какой-то средней величины, аналогично антропометрическим характеристикам.

Из первого утверждения вытекает требование организовывать психофизический эксперимент таким образом, чтобы исключить влияние на его результаты всех психических систем, кроме сенсорной. Второе утверждение позволяет проводить исследования на небольшом количестве испытуемых и распространять выводы на всю генеральную совокупность – все население Земли. Эти два постулата очень упрощенно представляли изучаемую проблему, но это упрощение помогло начать экспериментальные исследования и получить значительные результаты. Сегодня мы понимаем, что обе эти парадигмы уже устарели. Первая противоречит принципу активности целостной психики, кроме того, оказалось, что невозможно выделить и исследовать в эксперименте одну, даже самую примитивную, психическую систему из целостной структуры человеческой психики. Несостоятельность второй парадигмы частично следует из несостоятельности первой – активизация в психофизическом эксперименте всех психических систем от самых низших до самых высших приводит к очень большому разнообразию реакций испытуемых, следовательно, к разнообразию их психофизических характеристик, что позволяет сегодня говорить о необходимости создания дифференциальной психофизики, т. е. психофизики, в которой декларируется индивидуальный подход к каждому испытуемому в эксперименте.

Кроме того, Фехнер считал, что человек не может непосредственно оценивать свои ощущения количественно, поэтому он разработал «косвенные» методы, с помощью которых можно количественно представить отношения между величиной раздражителя (стимула) и интенсивностью вызванного им ощущения. Рассмотрим измерение психофизических порогов на примере метода минимальных изменений (см. рис. 16).

Предположим, нас интересует величина звукового сигнала, начиная с которой испытуемый может его слышать, т. е. мы должны определить нижний абсолютный порог громкости. Измерение методом минимальных изменений проводится следующим образом. Испытуемому дается инструкция говорить «да», если он сигнал слышит, и «нет», – если не слышит. Сначала испытуемому предъявляется стимул, который он явно может расслышать (St1). Затем при каждом предъявлении, при использовании схемы нисходящей стимуляции, величина стимула уменьшается.

Рис. 16. Измерение психофизических порогов:

а – нисходящая стимуляция; б– восходящая стимуляция

Эта процедура проводится до тех пор, пока не изменятся ответы испытуемого. Например, вместо «да» он может сказать «нет» или «вроде бы нет» и т. д. Величина стимула, при которой изменяются ответы испытуемого, соответствует порогу исчезновения ощущения (Р1). На втором этапе измерения в первом предъявлении испытуемому предлагается стимул, который он никак не может слышать (St2). Затем на каждом шаге величина стимула возрастает до тех пор, пока ответы испытуемого перейдут от «нет» к «да» или «может быть, да». Это значение стимула соответствует порогу появления ощущения (Р2). Но порог исчезновения ощущения редко бывает равен порогу появления. Причем возможны два случая:

1. Р1»Р2 (рис. 16, а).

2. P1«P2 (рис. 16, б).

Абсолютный порог равен среднеарифметическому порогов появления и исчезновения: Stp = (P1 + P2) / 2

Аналогичным способом определяется верхний абсолютный порог – значение стимула, при котором он перестает восприниматься адекватно. Верхний абсолютный порог иногда называют болевым порогом, потому что при соответствующих ему величинах стимулов мы испытываем боль – резь в глазах при слишком ярком свете, боль в ушах при слишком громком звуке.

Неравенство порогов исчезновения и появления можно объяснить «ошибкой ожидания» (см. рис. 16, а) или «ошибкой привыкания» (см. рис. 16, б). «Ошибка ожидания» заключается в том, что испытуемый, догадываясь о предстоящем появлении (исчезновении) ощущения, меняет характер ответов, не дождавшись подлинного появления (исчезновения). При «ошибке привыкания» испытуемый «привыкает» давать ответ определенного типа и не изменяет характер ответа даже при явном появлении (исчезновении) ощущения. Оба случая не могут быть объяснены в рамках парадигм классической психофизики, и поэтому они считались артефактами эксперимента, т. е. следствием неконтролируемых факторов, не имеющих отношения к решаемой задаче.

Абсолютные пороги – верхний и нижний – определяют границы доступного нашему восприятию окружающего мира. По аналогии с измерительным прибором абсолютные пороги определяют диапазон измерений сенсорной системы, но, кроме доступного диапазона измерений, работу прибора характеризует его точность, или чувствительность. Аналогом чувствительности прибора в сенсорной системе служит разностный порог. Этот порог равен величине, на которую нужно изменить значение стимула, чтобы испытуемый заметил изменение в своих ощущениях.

Для определения разностного порога можно применить метод минимальных изменений, но при этом в эксперимент вводится эталонный стимул. Испытуемому дается инструкция говорить «да», если он ощущает различие между эталонным и переменным стимулами, и говорить «нет», если ощущение различия пропадает. Введение эталонного стимула делает процедуру измерения разностного порога более громоздкой по сравнению с измерением абсолютного порога. На первом этапе устанавливают значение переменного стимула заведомо больше эталонного. Описанным выше способом определяют верхний порог исчезновения различия Р1в и верхний порог появления различия Р2в. Затем вычисляют верхний дифференциальный порог – значение стимула, при котором появляется изменение в ощущении эталонного стимула: Рв = (Р1в + Р2в) / 2, и верхний разностный порог: рв = Рв – S, где S – значение эталонного стимула.

Смысл разностного порога понятен из его названия. Затем устанавливают значение переменного стимула заведомо ниже эталонного и аналогичным образом определяют нижний дифференциальный порог Рн и нижний разностный порог рн. Разность между верхним и нижним дифференциальными порогами определяет интервал неопределенности (Рв – Рн), т. е. область изменений величины стимула, которые не замечаются испытуемым. Половина интервала неопределенности: р = (Рв – Рн) / 2, называется средним разностным порогом. Средний разностный порог характеризует разрешающую способность сенсорной системы. Далее вычисляют точку субъективного равенства: р = (Рв – Рн) / 2.

Точка субъективного равенства является образом эталонного стимула в сенсорном пространстве, ее значение показывает, насколько точно испытуемый оценивает эталонный стимул. Если верхний и нижний разностные пороги равны, что соответствует симметричному относительно эталонного стимула интервалу неопределенности, то точка субъективного равенства совпадает с величиной эталонного стимула. Если значение точки субъективного равенства больше значения эталонного стимула, значит, испытуемый переоценивает эталонный стимул, если меньше – недооценивает.

Введение понятия порога и разработка методов его количественной оценки было очень продуктивным и в построении теоретических моделей психики, и в практических приложениях. Например, выяснили, что высоту звука мы воспринимаем в диапазоне от 20 Гц до 20 кГц. Значения порогов определены для всех модальностей. Это позволяет, например, конструировать аудио-, видеоаппаратуру с характеристиками, оптимальными для использования потребителями, диагностировать многие заболевания (болезни вызывают резкие изменения пороговых величин ощущений различных модальностей) и т. д. Но, несмотря на эти и другие успехи, со времен Фехнера и до настоящего времени оспаривается само существование порога как психологического явления.

Существует так называемая пороговая проблема. Порог складывается из двух составляющих. Первая, физиологическая, часть порога возражений не вызывает. Действительно, для возбуждения нервного процесса необходима вполне определенная величина раздражителя, которая зависит от свойств нервной системы. Следовательно, ее вариации такие же, как и у других физиологических характеристик. Но вторая, психологическая, составляющая порождает пороговую проблему. Ее величина (а значит, и общее значение порога) настолько изменчива даже у одного и того же испытуемого, что это вызывает сомнения в целесообразности использования понятия порога в психологических построениях. Кроме того, существует много экспериментальных фактов, которые невозможно объяснить в рамках пороговых теорий. Самым известным из них является «ложная тревога» – случай, когда испытуемый дает положительную реакцию на «пустую пробу», т. е. при отсутствии стимула. Одной из попыток решить проблему «ложной тревоги» была высокопороговая теория Блэквела.

Блэквел постулировал наличие высокого порога. Явление «ложной тревоги» он объяснял попытками испытуемых угадывать, т. е. поведенческими, а не сенсорными факторами. Он рассуждал так. Испытуемый дает положительный ответ или когда у него действительно появилось ощущение от воздействия стимула (согласно постулату Блэквела в этом случае величина стимула должна превышать пороговое значение), или когда он пытается угадать правильный ответ. Следовательно, вероятность положительного ответа (Р) будет равна сумме вероятности истинного обнаружения стимула (Ри) и вероятности угадывания (Руг): Р = Ри + Руг.

Вероятность того, что величина предъявленного стимула была ниже пороговой, равна (1 – Ри), так как, по Блэквелу, вероятность появления стимула, величина которого выше порогового значения, совпадает с вероятностью истинного обнаружения Ри. Угадывание происходит в случае, когда одновременно проявляется эффект «ложной тревоги» и появляется нижепороговый стимул, следовательно,

Руг = Рлт (1 – Ри),

где Рлт – вероятность «ложной тревоги».

Подставив Руг в исходную формулу, получим: Р = Ри + Рлт (1 – Ри).

Из этого соотношения определяем истинную вероятность правильного ответа: Ри = (Р – Рлт) / (1 – Рлт)

Эта формула называется формулой поправки на случайный успех, при этом значения Р и Рлт оцениваются непосредственно в эксперименте.

Примером объяснения работы сенсорной системы без использования понятия порогов может служить применение в психофизике разработанной в радиотехнике теории обнаружения сигналов. Сторонники этого подхода считают, что в околопороговой области возбуждения, вызванные сигналом, пересекаются с внутренним шумом нервной системы. Если уровень сигнала ниже уровня шума, то не воспринимается ощущение, вызванное именно сигналом. Если же сигнал сравним по величине с шумом или превышает его, то появление ощущения определяется степенью перекрытия распределений вероятностей сигнала и шума, в связи с чем меняется стратегия поведения испытуемого. Если испытуемый выбирает стратегию риска, то возрастают и вероятность обнаружения стимула, и вероятность «ложной тревоги». Если испытуемый предпочитает работать осторожно, то вместе с уменьшением вероятности «ложной тревоги» уменьшается вероятность обнаружения. Таким образом, в теории обнаружения сигналов «ложная тревога» из досадной помехи превращается в одну из основных характеристик работы испытуемого. Функциональная связь между вероятностью «ложной тревоги» и вероятностью обнаружения сигнала (эта связь называется рабочей характеристикой приемника – РХП) полностью описывает работу испытуемого в психофизическом эксперименте.

И противники, и сторонники пороговых теорий сходятся в том, что независимо от теоретической целесообразности понятия порога его можно использовать в практических приложениях. Поэтому в качестве компромисса было принято операциональное определение порога: «Порогом называется величина стимула, при которой испытуемый начинает действовать согласно инструкции с заданной вероятностью». Поясним это определение на примере применения метода постоянных раздражителей (метода констант) для оценки величин абсолютного и разностного порогов.

Диапазон изменений величины стимула, перекрывающий пороговую область (оценить примерно пороговую область можно в предварительном исследовании), разбивают на несколько частей, как правило, на 7 или 8. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 – значения стимулов, которые соответствуют границам поддиапазонов. Для каждого такого значения оценивают экспериментальным путем вероятности положительных ответов. Очевидно, что чем больше величина стимула, тем выше вероятность его обнаружения. В околопороговой области эта вероятность подчиняется нормальному закону распределения. Строят кривую распределения вероятностей. На рис. 17 приведен такой график.

Рис. 17. Зависимость вероятности обнаружения от величины стимула в околопороговой области

По оси абсцисс отложены значения используемых стимулов, по оси ординат – соответствующие вероятности положительных ответов. Чтобы оценить величину абсолютного операционального порога, необходимо задать требуемую вероятность положительных ответов испытуемых. Чаще всего используют 50 %-ный и 75 %-ный пороги, т. е. значения стимулов, при которых испытуемые его обнаруживают в 50 % или 75 % случаев соответственно. Для оценки величины разностного порога используют среднеквадратичное отклонение полученного распределения или иногда просто разность между 75 %-ным и 50 %-ным порогами.

Психофизика как наука получила свое начало с определения понятия и оценки величин сенсорных порогов. Сегодня та часть психофизики, которая занимается исследованиями в этой области, называется психофизика-1 или пороговая психофизика.

 

                                       § 5.3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СМЫСЛ ПСИХОФИЗИЧЕСКИХ ЗАКОНОВ

 

Порогу чувствительности соответствует точка в сенсорном пространстве. В этой точке отражается значение стимула, при котором сенсорная система переходит из одного состояния в другое. В случае абсолютного порога она переходит от отсутствия ощущения к появлению едва заметного ощущения. В случае разностного порога – от отсутствия ощущения разницы к появлению ощущения различия. Таким образом, пороговые измерения – измерения точечные. Их результаты могут очертить границы (диапазон изменений величины стимулов), в которых действует сенсорная система, но они ничего не говорят о ее структуре. Следующим шагом в решении психофизической проблемы было построение функциональных зависимостей между психофизическими коррелятами, другими словами, построение психофизических шкал. Раздел психофизики, который занимается задачами построения психофизических шкал (психофизическим шкалированием), получил название психофизика-2. Решение этих задач нашло отражение в формулировке психофизических законов.

Три самых известных психофизических закона представляют собой теоретические модели структуры сенсорного пространства. В основе этих моделей лежит эмпирический закон Бугера – Вебера. На границе XVIII–XIX вв. французский физик Бугер открыл некий эффект для зрительной модальности, а немецкий физиолог Вебер проверил его действие для других модальностей. Этот эффект заключается в том, что отношение величины едва заметного увеличения стимула к исходному его значению остается постоянным в весьма широком диапазоне значений величины стимула, т. е. ΔR / R = k.

Это соотношение получило название закона Бугера – Вебера.

Закон Фехнера. Решая свою задачу о взаимоотношении субъективного и объективного, Фехнер рассуждал примерно следующим образом. Предположим, что наше сенсорное пространство состоит из очень маленьких дискретных элементов е – едва заметных различений. Эти элементы равны между собой, т. е. постоянны: e = k, где k – константа.

С учетом коэффициента пропорциональности две константы можно приравнять друг к другу. Таким образом, постоянное отношение закона Бугера – Вебера можно приравнять к константе, связанной с едва заметным различением: ΔR / R = Ke, где K – коэффициент пропорциональности.

Далее Фехнер сделал шаг, за который его до сих пор ругают математики (Фехнер сам был прекрасным математиком, следовательно, сознательно пошел на это «преступление»). От этого уравнения, связывающего малые величины е и R, он перешел к дифференциальному уравнению: dR / R = KxdE, где dE – дифференциал, соответствующий очень маленькой величине е.

Решением этого уравнения будет соотношение: E = C1 x InR + C2, где C 1 и С2 – константы интегрирования.

Определим С2. Ощущение начинается с какого-то значения стимула, соответствующего пороговому (R1). При R = R1 ощущение отсутствует и появляется только при малейшем превышении R над R 1, т. е. в этом случае Е = 0. Подставим в полученное решение: 0 = C1 x InR + C2. Отсюда С2 = – C1 х InR1, следо вательно: E = C1 x InR1 = C1 x In(R / R1).

Соотношение: E = C1 x In(R / R1) – называется законом Фехнера или иногда законом Вебера – Фехнера.

Отметим, что закон Фехнера активно использует понятие порога. R1 – это, очевидно, абсолютный порог; е – элементарные ощущения, аналог порога различения.

Закон Стивенса. Американский психофизик Стивенс предложил свое решение задачи. Исходным пунктом для него был также закон Бугера – Вебера. Но модель сенсорного пространства он представлял себе иначе. Стивене предположил, что в сенсорном пространстве действует отношение, аналогичное закону Бугера – Вебера в пространстве стимулов: ΔE / E = k, т. е. отношение едва заметного приращения ощущения к его исходной величине является постоянной величиной. Опять же с точностью до коэффициента пропорциональности мы можем приравнять две постоянные величины: (ΔE / E) = K(ΔR / R).

Так как Стивене не постулировал дискретность сенсорного пространства, он вполне корректно мог перейти к дифференциальному уравнению: dE / E = dR / R, решение этого уравнения Е = k х Rn получило название закона Стивенса. Показатель степени n для каждой модальности имеет свое значение, но, как правило, меньше единицы.

Американские ученые Р. и Б. Тетсунян предложили объяснение смысла показателя степени п. Составим систему уравнений для двух крайних случаев – минимального и максимального ощущения: Emin = k x Rnmin x Emax = K x Rnmax.

Прологарифмируем обе части уравнения и получим: InEmin = n x InRmin + Ink, InEmax = n x InRmax + Ink.

Решив систему уравнений относительно n, получаем: n = (InEmax – InEmin) / (InRmax – InRmin) или n = In(Emax – Emin) / In(Rmax – Rmin)

Таким образом, по мнению Тетсунян, значение n для каждой модальности определяет соотношение между диапазоном ощущений и диапазоном воспринимаемых стимулов.

Сто с лишним лет не прекращаются споры между сторонниками логарифмической зависимости силы ощущения от величины стимула (закон Фехнера) и степенной (закон Стивенса). Результаты экспериментов с одними модальностями лучше аппроксимируются логарифмом, с другими – степенной функцией.

Рассмотрим один из подходов, примиряющих эти две крайности.

Обобщенный психофизический закон. Ю. М. Забродин предложил свое объяснение психофизического соотношения. Мир стимулов представляет опять закон Бугера – Вебера, а структуру сенсорного пространства Забродин предложил в следующем виде: ΔE / Ez, т. е. добавил константу. Отсюда обобщенный психофизический закон записывается: dEz / E = dR / R.

Очевидно, при z = 0 формула обобщенного закона переходит в логарифмический закон Фехнера, а при z = 1 – в степенной закон Стивенса. Величина этой константы определяет степень осведомленности испытуемого о целях, задачах и ходе проведения эксперимента. В экспериментах Фехнера принимали участие «наивные» испытуемые, которые попали в абсолютно незнакомую экспериментальную ситуацию и ничего, кроме инструкции, не знали о предстоящем эксперименте. Это требование работы с «наивными» испытуемыми следует, во-первых, из постулирования Фехнером невозможности проведения человеком прямых количественных оценок величины ощущения, во-вторых, из его надежды выделить в эксперименте работу сенсорной системы в «чистом» виде, исключив влияние других психических систем. Таким образом, в законе Фехнера z = 0, что означает полную неосведомленность испытуемых.

Стивенс решал более прагматические задачи. Его скорее интересовало, как воспринимает сенсорный сигнал человек в реальной жизни, а не абстрактные проблемы работы сенсорной системы. Он доказывал возможность прямых оценок величины ощущений, точность которых увеличивается при надлежащей тренировке испытуемых. В его экспериментах принимали участие испытуемые, прошедшие предварительную подготовку, обученные действовать в ситуации психофизического эксперимента. Поэтому в законе Стивенса z = 1, что показывает полную осведомленность испытуемого.

Обобщенный психофизический закон Забродина снимает противоречие между законами Стивенса и Фехнера, но для этого он вынужден выйти за рамки парадигм классической психофизики. Очевидно, что понятия «осведомленность», «неосведомленность» относятся к работе интегральных психических образований, включающих сенсорную систему только как канал получения информации о внешнем мире.

Психофизические законы устанавливают связь между психофизическими коррелятами. При этом ощущение измеряется в физических величинах, т. е. в значениях вызывающего это ощущение стимула. Например, значению высоты звука в один сон (субъективная величина) соответствует частота звука в 1000 Гц при силе звука в 40 дБ (объективная величина). Психофизические законы показывают, как пространство стимулов (внешних раздражителей) преобразуется в сенсорное пространство. При этом благодаря виду функции преобразования (психофизическому закону) происходит «сжатие» диапазона изменений значений стимулов.

Но в реальной жизни почти не встречаются в чистом виде пары психофизических коррелятов. Даже сигналы одной модальности представляют собой весьма сложную совокупность физических характеристик, результирующая величина которых не аддитивна относительно своих составляющих. Это хорошо видно на примере тембра звука, физическим коррелятом которого служит совокупность гармоник, составляющих звуковой сигнал, причем эту характеристику невозможно измерить в простой физической шкале. Не имея физической шкалы, измерения психических величин теряют основу, «повисают в воздухе». Как быть в этом случае? Классическая психофизика, ограниченная рамками своих двух основных парадигм, не смогла ответить на этот вопрос.

 

                                       § 5.4. ОТ ПСИХОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ ДО ОБЩИХ ИЗМЕРЕНИЙ В ПСИХОЛОГИИ

 

Самая развитая сегодня наука – физика – почти 300 лет своего существования понимала под измерением простое сравнение с каким-либо эталоном (например, эталонный метр или эталонный килограмм, которые, как мы помним из школьного курса физики, хранятся в Севре близ Парижа). И только приступив к исследованию микромира, развивая квантовую механику, физики по-настоящему столкнулись с проблемой измерения: что мы измеряем (предмет измерения), в какой степени измерительный прибор влияет на предмет измерения и, следовательно, на результат. В психологии эта проблема возникла изначально. Попыткой ее решения было введение двух парадигм классической психофизики. Но простой перенос из физики или физиологии моделей, отражающих представления о мире ученых своего времени, в психологию себя не оправдал. Эти парадигмы оказались со временем несостоятельны.

Проблема измерения – общая для всех наук, но в психологии она проступает наиболее наглядно. Если в физике взаимодействие исследователя и предмета измерения опосредовано измерительным прибором, то в психологии таким «прибором» является вся организация психологического эксперимента. В психологическом эксперименте человек (испытуемый) отнюдь не «измерительный прибор», которым измеряются раздражители (стимулы), как считали создатели психофизики. Стимулы отражаются человеческой психикой, и задача психологического измерения заключается в том, чтобы получить количественные соотношения между этими психическими образами. Предметом психологического измерения можно считать часть «образа мира» (результата индивидуального психического отражения действительности), актуализированную набором стимулов (или ситуацией эксперимента), согласно предложенному критерию оценки (инструкцией испытуемому).

В современной теории измерения вводится понятие эмпирической системы с отношениями S, числовой системы с отношениями R и оператора g, который гомоморфно отражает первую систему во вторую. Измерением называется тройка элементов (S, g, R), причем все они одинаково важны, пренебрежение любым из них делает измерение невозможным.

Построив шкалу, мы должны установить ее тип. Тип шкалы определяется допустимым преобразованием, т. е. преобразованием элементов шкалы, которое не изменяет ее структуру. В психологии чаще всего используют четыре типа шкал.

1. Шкалы наименований. В этом случае стимулам приписываются какие-либо идентификаторы, которые позволяют отличать их друг от друга, или стимулы относятся к каким-либо различным классам. Допустимым преобразованием при этом будет тождественное преобразование. Например, если в группе присвоить каждому студенту номер по алфавитному списку, а затем провести перекличку и различать студентов по именам, то структура шкалы наименований не изменится.

2. Шкалы порядка. При измерении в этих шкалах объекты упорядочиваются по степени выраженности измеряемого свойства. Мы можем утверждать, что a» d, но насколько больше, мы не знаем. Допустимым для шкал порядка является любое монотонное преобразование.

3. Шкалы интервалов. Эти шкалы дают нам информацию не только о том, что a» d, a d «h, но и насколько больше, т. е. в шкалах интервалов содержится информация о расстояниях между объектами. Допустимое преобразование для шкал интервалов линейное: у = ах + b, следовательно, шкалы интервалов задаются с точностью до масштаба (а) и точки отсчета или сдвига (b).

4. Шкалы отношений. Допустимое преобразование в этом случае у = ах, т. е. нулевая точка фиксирована.

Шкалы интервалов и отношений называются метрическими шкалами, так как в них вводится единица измерения расстояний между объектами.

Тип шкалы определяет вид операций, которые можно применять к шкальным значениям. Например, если к футболисту N1 прибавить футболиста N4, то в ответе получим двух футболистов, а не 5, так как номера спортсменов представляют шкалу наименований, в которой недопустимы арифметические операции, хотя при виде чисел почти всегда возникает сильный соблазн использовать такую привычную для нас арифметику. Статистические методы, в основе которых лежит вычисление средних значений, допустимы только в метрических шкалах, а в шкале порядка можно использовать непараметрические методы статистики (например, коэффициент порядковой корреляции Спирмена).

Рассмотрим эти формальные положения общей теории измерений применительно к психологии. Эмпирическая система с отношениями S в этом случае – это множество психических образов с отношениями между ними как результат отражения множества стимулов с соответствующими отношениями. Формальное множество с отношениями (не обязательно числовое) R – это результат психологического измерения, который получается применением выбранной психолого-математической модели к множеству «сырых оценок», полученных после эмпирической части эксперимента.

Гомоморфизм g – оператор, устанавливающий однозначное соответствие между этими двумя множествами (и между элементами множеств, и между отношениями на этих множествах). При правильной организации процедуры эксперимента нам удается гомоморфно отразить психические образы в формальное множество, и по структуре последнего можно судить о структуре эмпирической системы (системы психических образов), в чем и заключается цель измерения.

Измерение интенсивности ощущений позволяет установить количественное соотношение между психофизическими коррелятами, т. е. получить психофизический закон. Но в психологии редко можно установить такие простые психофизические корреляты, как, например, частота сигнала – высота звука. Даже простые звуковые сигналы мы воспринимаем не просто как громкие и высокие, они нам кажутся приятными или неприятными, грубыми или нежными, бархатистыми или жесткими, для подобных характеристик не существует физически измеренных характеристик стимулов. Но мы чувствуем, что в разных сигналах такие психологические характеристики выражены в разной степени. Сегодня мы уже умеем их измерять. Количественные соотношения между психическими переменными в отсутствии «опорной» физической шкалы называются психометрическими законами.

Самые известные из них закон сравнительных суждений Терстоуна и закон категориальных суждений Торгерсона. Первый строит шкалу по данным, полученным методом парных сравнений. Испытуемым попарно предлагаются все стимулы из исследуемого набора. Один из них должен указать, в каком члене пары сильнее выражен указанный критерий оценки. Эта процедура проводится с группой испытуемых или несколько раз с одним испытуемым. Затем оценивается средняя вероятность предпочтения каждого стимула, т. е. подсчитывается, сколько раз стимулу отдавалось предпочтение в парах, и полученное число делится на количество испытуемых. Полученные числа представляют шкалу порядка. Очевидно, чем чаще стимул предпочитался в сравнении с другими стимулами, тем более выражен в нем критерий оценки. Но Терстоун пошел дальше. Он предположил, что образы стимулов представляют собой тоже случайные величины, причем они независимы и имеют равные дисперсии. Используя известное линейное преобразование, с помощью которого любую случайную величину можно перевести в случайную величину с математическим ожиданием, равным 0, и дисперсией, равной 1 (нормированная и центрированная величина): z = (x – m) / (S).

Терстоун предложил в качестве субъективной оценки использовать квантиль нормального распределения, который соответствует найденной в эксперименте вероятности предпочтения. Так он получил шкалу интервалов.

Подобным образом Торгерсон построил шкалу интервалов по данным метода категорий. В этом методе стимулы распределяются по некоторому количеству заданных категорий (например, следующие 4 категории: «плохо», «удовлетворительно», «хорошо», «отлично»). Сложность в этом случае в том, что в психическом пространстве отражаются не только стимулы, но и границы категорий. Исходной вероятностью для получения субъективной оценки в законе Торгерсона служит частота попадания в категорию.

Психологи первыми столкнулись с проблемой измерений и достаточно успешно решали ее в рамках психофизики. Попытки применения методов, разработанных в психофизике-2, к более сложным психологическим объектам столкнулись с принципиальными трудностями, которые до сих пор полностью не разрешены. Но тем не менее во многих областях психологии (например, в психодиагностике) эти методы применяются весьма успешно.

 

                                       § 5.5. ПСИХОФИЗИКА В ПРАКТИКЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Психофизика началась с постановки задачи определения порога ощущений. Но впоследствии оказалось, что, во-первых, порог – довольно неустойчивая величина, на мгновенные значения которой влияет много несенсорных факторов, во-вторых, сами методы измерения порогов порождают ряд необъяснимых с точки зрения понятия порога артефактов. Следовательно, нет смысла вводить порог в понятийный аппарат психологии. Кроме того, не оправдались надежды создателей психофизики выделить в чистом виде работу сенсорной системы – реакции испытуемых даже на самые простые стимулы по самой простой инструкции все равно обусловлены работой всей целостной системой психики. Таким образом, казалось бы, в ходе своего развития, после ряда успехов психофизика потеряла свой предмет исследования.

Разработанные в психофизике методы организации эксперимента и психологического измерения широко применяются в психологии, но решаемые при этом проблемы далеки от интересов именно психофизики. Проблема измерений перешла из психофизики-2 в создаваемую в настоящее время математическую психологию. Так что же осталось у психофизики, кроме хорошо разработанного инструментария?

До сих пор остается открытым самый главный вопрос психологии – не решена психофизическая проблема. Наша психика развивалась во взаимодействии с внешним физическим миром, поэтому многие ее свойства обусловлены свойствами окружающей среды. И хотя мы уже много знаем о формировании психического образа, нам не известно самое главное – как он возникает, как получается это самое «тождество непосредственной данности». Особенно интересна проблема взаимодействия модальностей. В повседневной жизни мы воспринимаем мир во всей полноте доступной нам его части. Только в искусственной ситуации лабораторного эксперимента испытуемому предлагаются сигналы какой-либо одной модальности. Как происходит обработка информации об окружающей среде, поступающая по каналам разной модальности? Действительно ли доминирует в восприятии зрительная модальность, как мы привыкли считать? Эти и многие другие вопросы, связанные с построением психического образа, еще не нашли общепринятого решения.

Давно было замечено влияние на результаты решения психофизических задач личностных особенностей испытуемого, таких как тревожность и когнитивный стиль. Ситуация психофизического эксперимента активизирует глубинные структуры психики, провоцирует раскрытие личности. В хорошо организованном психофизическом эксперименте человек проявляет себя таким, какой он есть, а не таким, каким ему хочется казаться. Это дает надежду на разработку психодиагностических методик в рамках психофизики, которые будут иметь преимущества как проективных методик, так и стандартизированных опросников и будут лишены недостатков, присущих этим двум направлениям в психодиагностике. Такие работы по созданию дифференциальной психофизики уже ведутся.

В своем развитии психофизика прошла путь от психофизики-1 (пороговой) через психофизику-2 (шкалирование), через решение психофизических задач к дифференциальной психофизике; от задачи установления границы между физическим и психическим (пороговая проблема) до глобальной постановки проблемы формирования психического образа как ядра психики, вокруг которого строится и развивается вся ее целостная система.

 

                   Глава 6. ПСИХИЧЕСКИЙ СКЛАД ЛИЧНОСТИ

 

 

                                       § 6.1. ПОНЯТИЕ ЛИЧНОСТИ

 

Личность – одна из базовых категорий психологической науки. Для того чтобы понять, что такое личность, и выделить основные свойства, позволяющие описать психический склад личности, рассмотрим это понятие в ряду «индивид – субъект деятельности – личность – индивидуальность» в предложенной Б. Г. Ананьевым классической тетраде понятий, описывающих человека в целом.

Человек как сверхсложное существо живет в бесконечно сложном мире, точнее, во множестве миров, из которых Юрген Хабермас, выдающийся социальный философ, в качестве основных предложил выделить три мира: внешний мир, социальный мир («наш мир», мир, в который вместе со мной входят и другие люди), внутренний мир («мой мир», индивидуальность и неповторимость «моего» существования).

Внешний мир – это мир природы, которым человек овладевает, познавая законы природы и используя эти законы для преобразования природы в своих целях. Это мир науки, техники, практики. Это мир целесообразной деятельности, в котором ничто не принимается на веру и все требует доказательств: истинность знания требует доказательства или эмпирической верификации, технический проект оценивается с точки зрения осуществимости и при этом опять-таки требуются доказательства или практическая проверка, хозяйственная деятельность оценивается с точки зрения утилитарной полезности. Это суровый мир, в котором нельзя просто так сказать: «я знаю!», потому что ответом будет требование: «докажи, приведи факты»; или «я умею!» – ответом будет: «сделай, покажи»; или: «это полезно!» – в ответ человек услышит: «как это использовать?». Это мир, в котором особо ценятся те знания и способы действий, которые могут быть эксплицированы (представлены в доступном для понимания и повторения виде) и транслированы другим людям, т. е. теряют свой индивидуальный характер и становятся частью общего опыта. Это обезличенный, тотальный мир, где нет индивидуальной логики, а есть либо логика, обязательная для всех, либо отсутствие логики, где нет «моего» или «его» восприятия мира, а есть «истинное» или «ложное», где высказывание «эта вещь мне дорога» бессмысленно, а имеет смысл – «эта вещь мне полезна». Это мир познаваемых и используемых законов природы, где присутствие человека ничего не меняет в самих законах: сила тяготения будет действовать на предмет независимо от того, наблюдаем мы это или нет, это мир объектных отношений, в которых нет ничего личного, мир инструментального разума.

Социальный мир – это мир, основным способом включения человека в который является предметная деятельность. Основная единица предметной деятельности – целесообразное действие, основанное на истинных представлениях, осуществимое и утилитарно полезное с точки зрения цели и результата. Таким образом, взаимодействие человека с «внешним» миром – это становление деятельности и развитие человека как субъекта предметной деятельности. В процессе этого развития складываются основные операционные механизмы психики. С содержательной точки зрения эта линия развития связана прежде всего с овладением человеком способами и средствами действий, представленными в совокупном человеческом опыте, культуре, с формированием знаний, умений и навыков, проникновением в культуру, инкультурацией. Таким образом, развитие человека как субъекта индивидуальной предметной деятельности связано в своем исходном пункте с процессом присвоения индивидуумом неиндивидуального, социального опыта, т. е. интериоризацией способов действий, принадлежащих первоначально другим людям, переводом образцов действия из внешнего во внутренний план психической деятельности. После завершения периода ученичества освоенные, интериоризованные способы действий включаются затем в индивидуальную предметную деятельность, экстериоризуются, и далее субъект приобретает возможность накапливать индивидуальный опыт, на основе освоенных способов действия вырабатывать новые способы и приемы деятельности. В этом смысле субъект деятельности становится одновременно субъектом познания и сознания как сознания, в содержании которого актуально интегрированы как единицы непосредственного отражения реальности – «чувственная ткань» сознания (ощущения, образы, движения, действия), так и единицы, опосредствованные речью, транслированным опытом других людей, – значения и возникающие в связи с ними смыслы.

Овладение разнообразными способами действий приводит, в свою очередь, к обобщению психических деятельностей, посредством которых предметные действия и деятельность регулируются. С. Л. Рубинштейн называл систему закрепленных в индивидууме обобщенных психических деятельностей способностями. Высшими интегративными характеристиками человека как субъекта деятельности соответственно являются способности, которые характеризую! психическую деятельность преимущественно с ее операциональной стороны, определяющей темпы освоения, разнообразие способов и результативность деятельности, т. е. инструментальные проявления личности.

Однако, как указывал С. Л. Рубинштейн, психические процессы, опосредствующие деятельность, не имеют самостоятельной линии развития. Таким образом, необходимо выделить некоторое начало, которое векторизует психическое развитие человека, определяет тенденции этого развития. Психические качества формируются в деятельности, но сама деятельность этими качествами не обладает, они принадлежат субъекту. Когда же мы пытаемся постичь деятельность субъекта не со стороны способов ее осуществления, а с точки зрения того, что определяет для человека саму необходимость деятельности и ее освоения, ее ценность, направленность и задает цели, – деятельность выступает как реализация определенного отношения человека к миру (включающему его самого). Рассматривая человека в совокупности его отношений и взаимосвязей с окружающим миром, мы рассматриваем его как личность. В. Н. Мясищев по этому поводу говорил, что психология безличных процессов должна быть заменена психологией деятельности личности.

Чтобы понять человека в многообразии его отношений к окружающему миру и самому себе, чтобы найти истоки и понять направленность его активности, необходимо определить место, позицию, которую этот человек в мире занимает. Подход к человеку как личности связан прежде всего со взглядом на человека как единицу общества (общественный индивид), определяемую ее местом в социальной структуре. Фундаментальным признаком, отличающим человека от животного как биологической особи, единицы вида, является социальность, принадлежность к социуму, обществу.

Таким образом, исходным моментом в рассмотрении личности является ее социальный статус, включение в систему социальных отношений.

Дело в том, что, рассматривая отношение человека к внешнему миру как деятельность, в качестве субъекта деятельности мы получаем не отдельного человека, а некоторое организованное множество людей, социум. По мере развития социума последовательно меняется состав и разнообразие видов деятельности: собирательство, охота, земледелие, производство, появляются сферы деятельности, специально связанные с организацией взаимодействия людей: управление, политика, право, образование, военная служба и т. д. Эти деятельности распределены в структуре общества между людьми как единицами общества, образуя некоторую взаимосвязанную систему частных деятельностей, которая и реализует характерное для конкретного общества отношение к внешнему миру.

Таким образом, вид деятельности человека непосредственно связан с его статусом в обществе и реализует определенное отношение между людьми как носителями статуса, и в этом смысле, как реализованное отношение, деятельность обретает свое значение, цели и направленность. Именно в этом смысле человек всегда является одновременно и субъектом предметной деятельности и субъектом и объектом социальных отношений, взаимодействия между людьми, социального поведения. Заняв определенную ячейку в обществе (менеджер, рабочий, учащийся, учитель, врач и т. д.), человек выполняет не только предметную деятельность, но и целый комплекс ролей по отношению к другим людям и сталкивается со стороны других людей с социальными ожиданиями относительно способов своего поведения (нормами) и социальными критериями оценки социального поведения (ценностями), т. е. его поведение со стороны общества и окружающих людей нормативно регулируется, и в этом смысле человек является объектом социальных отношений.

Усваивая во взаимодействии с окружающими людьми нормы и ценности, человек социализируется, постепенно трансформируется из объекта социального регулирования в субъект регуляции собственного социального поведения, из объекта социального поведения и отношений в их субъект. Закрепление индивидуальных норм и ценностей, формирование определенного отношения к окружающему миру означает, что у человека появляется своя, внутренняя мерка для оценки своего поведения и поведения других людей, что он в меньшей степени зависит от мнений и оценок окружающих, сам выбирает ценностно допустимые цели и соответствующие нормам способы поведения, т. е. становится социально зрелой, самостоятельной личностью.

Основным механизмом возникновения личностных новообразований, таким образом, является переход внешних отношений личности во внутренние, преобразование объекта социальных отношений в их субъект.

Этот механизм опосредствует включение человека в «наш мир», социальный мир. Это мир политики, права, этики. Это мир конвенций, соглашений, договоренностей, традиций, языка, когда люди согласны в том, что значит звукосочетание «мама», какой способ социального поведения есть норма, а какой – запретное отклонение, что есть ценность, общественное благо, а что является злом. Принятые нормы и ценности в своем единстве экстернализуются в различных социальных институтах (община, организация, семья, государство, церковь, право, системы статусов и ролей и т. д.). Таким образом, в социальном мире развертывается процесс институализации как типизации и закрепления в социальных институтах писаных и неписаных норм и ценностей. Общество становится не только социальной культурой, но и социальным порядком. В этом смысле люди создают, объективируют социальный мир как социальную реальность и одновременно человеческий продукт.

Однако, когда в этот мир вступает новый человек, созданный другими социальный порядок может быть для него совсем не очевиден и не очень понятен. Поэтому социальный порядок должен быть этому человеку объяснен и оправдан, т. е. он должен стать для этого человека легитимным. Таким образом, интернализация социального порядка основывается на его легитимации. Легитимация институционального порядка достигается множеством средств: пословицы, поговорки, легенды, сказки, народная мудрость, ролевые игры, семейные и организационные традиции, жития святых и великих людей – все эти средства внушения и убеждения, сочетающие эмоциональные и рациональные компоненты, необходимы для того, чтобы индивидуум принял социальный порядок, социальные конвенции, нормы и ценности, поверил в них. Следовательно, социальный мир – это мир веры. Социальный контроль необходим тогда, когда социальные институты неэффективны, когда нет веры и обществу приходится прибегать к репрессиям в случаях ненормативного поведения. Индивидуум становится реальным членом человеческой общности, когда принимает ее символ веры и в этом смысле приобретает социальную идентичность.

Вера далеко не всегда рациональна: можно верить в Бога или верить в то, что его нет, и то и другое – вопрос веры и одинаково недоказуемо. В «нашем» мире мы оцениваем поведение индивидуума не в терминах «истинности» и «утилитарной полезности», а в терминах «правильности» или «ценности», т. е. соответствия социальным нормам и ценностям. Последствия «неправильного» социального поведения – изменение социального статуса или даже исключение индивидуума из общности – отличаются от последствий «неистинной», основанных на ложных представлениях предметной деятельности, ошибки или нерезультативность которой, будучи социально оправданными, могут и не повлечь изменений в социальном положении ее субъекта. То, что в конкретном обществе или общности людей считается правильным и ценным, может быть с точки зрения предметной деятельности, инструментального разума совсем не истинным и не полезным.

Единицей социального поведения является не действие, а поступок. Поступок с точки зрения конечного результата направлен на утверждение ценности, а не на прагматическую цель (как в предметном действии). Когда человек спасает ребенка или отказывается предать друга – он сохраняет и утверждает свои ценности, то, что ему дорого, даже в ущерб прагматической выгоде. Когда нет жизненных ценностей – приходит отчаяние (Р. Мэй). С точки зрения способа и средств осуществления поступок как действие социальное нормативно регулируется: спасая друга, мы прибегаем только к тем способам действий, которые оправданны, законны, легитимны, соответствуют нашим внутренним нормам. Поступок всегда обращен к другим людям и основная его функция – выражение конкретного отношения личности как субъекта к объекту как ценности: другому человеку, социальному институту, предметной деятельности.

Таким образом, включение человека в социальный мир основано на его понимании и освоении системы существующих в этом мире субъект-объектных отношений. С этой точки зрения, субъективные, психологические отношения человека к окружающему его миру составляют его основное содержание как личности.

Однако бытие личности в социальном и внешнем мире – это деятельность. В деятельности личность формируется, выражается и осуществляется. Когда мы рассматриваем деятельность со стороны того, какие отношения личности в деятельности реализуются, мы говорим о направленности личности. Когда мы рассматриваем деятельность со стороны способов реализации отношений личности, мы говорим о способностях личности. Когда мы рассматриваем интеграцию, единство и взаимосвязь направленности и способов деятельности, интеграцию социального поведения и предметной деятельности, мы говорим о характере. Таким образом, структура личности в ее отношениях и взаимодействии с миром включает в себя направленность, способности и характер.

Когда мы говорим об отношениях личности в смысле личностной отнесенности человека к миру и связанных с этим переживаниях, то мы обращаемся к следующему миру, в котором живет человек, – это «мой», внутренний мир. Это мир, наполненный переживаниями, личностными смыслами, ощущением личной причастности, личной отнесенности к чему-либо, «событийности» существования с другими людьми, это мир, в который в преобразованном мире может войти предметная деятельность как «моя лично» деятельность, как творчество, а не просто утилитарно-полезная деятельность, обезличенное предметное действие. Социальное поведение входит в «мой» мир как межличностное общение, как соприкосновение с внутренними мирами других людей, как способ открыть себя другим людям, как самовыражение, «драматургическое действие». В «моем» мире появляются и специфические для него виды деятельности: игра, искусство, религия, общение как соприкосновение внутренних миров.

Личная отнесенность индивидуума к внешнему и социальному миру проявляется в той мере, в какой они становятся частью мира внутреннего, в той мере, в какой их бытие становится для человека «событийным» или событием. В основе этого мира лежат не объект-объектные отношения, как в мире внешнем, не субъект-объектные отношения, как в мире социальном, а субъект-субъектные отношения. Чтобы понять другого человека, мы должны понять этого человека в его субъектных характеристиках (каковы его мотивы, намерения и т. д.). Полюбить домашнее животное, кошку или собаку можно, только «очеловечив» ее, придав ей характеристики субъекта, возведя ее в ранг субъекта наравне с самим собой. Поэтому главный критерий интерсубъективного поведения, когда завязываются действительно личные, «событийные» отношения между людьми, – не полезность, не правильность, а искренность, правдивость, открытость. Мы верим художнику (актеру, писателю, живописцу), если считаем выраженные им переживания искренними, и в этом случае у нас возникает сопереживание и «мой» внутренний мир обогащается новым переживанием, новым взглядом на мир, которого не было в моем личном опыте.

 

                                       § 6.2. РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ И ХАРАКТЕР

 

Совокупность психологических, субъективных отношений к объективной действительности, предметной деятельности, другим людям и самому себе определяет позицию человека как личности. Позиция является субъективной, деятельностной стороной положения личности в социальной структуре, внутренней стороной его статуса. С другой стороны, совокупность образующих позицию субъективных отношений есть сущность личности, или, по выражению Б. Ф. Ломова, «костяк» внутреннего мира личности и основа ее структурной интеграции, это система координат, позволяющая человеку ориентироваться в окружающем мире.

В. Н. Мясищев определял отношение личности как «целостную систему избирательных, сознательных связей личности с различными сторонами объективной действительности», проявляющуюся в сознательной, активной избирательности переживаний и поступков человека. Отношения имеют универсальный характер и проявляются в любом психическом процессе (как деятельности, направленной на решение задачи) через отношение к самой задаче и к ситуации, которая задачу порождает.

В. С. Мерлин выделял в содержании отношения личности два компонента: 1) эмоционально-когнитивный: то, как человек переживает и осознает различные стороны действительности, как строит эмоционально окрашенную картину мира; 2) мотивационно-волевой: активные побуждения к соответствующим действиям и поступкам. Таким образом, отношение есть единство смыслового, эмоционально-оценочного отношения к действительности и побудительно-действенного отношения (реализующегося в деятельности).

Если рассматривать отношения во втором плане, т. е. как мотивы, то их реализация в деятельности (процесс мотивации деятельности) происходит в направлении: мотив – цель – способы действий. Таким образом, чем выше уровень развития человека как субъекта деятельности, уровень освоенности и разнообразия способов действий, тем шире его возможности самореализации как личности, освоения мира, деятельного осуществления отношения к нему. Способности как субъектные характеристики органически включаются в структуру личности как инструмент реализации ее личностного отношения к миру.

Различные мотивы поведения образуют целостную структуру – направленность личности, которая характеризуется прежде всего иерархичностью, наличием в ней доминирующих мотивов, определяющих основные векторы активности личности (отношение к окружающей действительности, другим людям, самому себе как преимущественная направленность на предметную деятельность, на других людей, на себя лично). С. Л. Рубинштейн рассматривал направленность как динамические тенденции, которые в качестве мотивов определяют деятельность человека.

Направленность, мотив как отношение к ситуации определяют цели, а в соответствии с ними – выбор и изменение способов действий для приспособления к ситуации. Пластичность и адаптивность человека выражается, однако, не только в изменении способов действий в определенных ситуациях, но и в изменении самого субъективного отношения к ситуации. Рассматривая отношения в первом, когнитивно-эмоциональном, оценочном плане, можно выделить следующие этапы генеза отношения: репрезентация ситуации как значимого события – его переживание и осознание – смыслообразование, изменение личностного отношения. Такого рода изменения связаны прежде всего со значимыми, критическими жизненными событиями, когда человек попадает в новый класс ситуаций, для которого недостает знаний или готовой программы поведения (смена статуса, роли, новые ситуации общения со значимыми другими людьми, смена предметной деятельности, несчастные случаи и т. п.). Временная инструментальная недостаточность, несоответствие социальным требованиям приводит человека к необходимости личностной рефлексии (кто я такой и кем должен быть?), самосознания как способа актуальной интеграции личности, к переосмыслению действительности и изменению отношения к ней, следствием чего может быть изменение мотивов и далее – освоение новых способов деятельности.

Таким образом, основная форма развития личности – жизненный путь, главным содержанием которого являются значимые, критические жизненные события. Жизненный путь имеет два взаимосвязанных измерения. Первое, вертикальное, можно назвать селекцией, т. е. изменением места человека в социуме, социального статуса, ролей, которое, в свою очередь, определяет состав жизненных событий и специфику предметной деятельности и приводит к изменению субъективной позиции человека, его отношения к действительности, появлению личностных отличий от других людей, социально-типических и индивидуальных особенностей. Второе, горизонтальное – временное измерение как определенная, регламентированная обществом последовательность стадий личностного развития (детство, юность, взрослость) с характерным для каждой стадии ограничением возможных ролей и статусов. В этом смысле общество задает определенную логику смены статусов, ролей, видов деятельности, т. е. временную структуру развертывания жизненного пути и профессиональной карьеры, последовательность возникновения значимых событий, и определяет фазы процесса инкультурации и социализации человека.

Под инкультурацией понимается освоение индивидуумом общечеловеческой культуры и исторически сложившихся способов действий, в которых ассимилированы духовные и материальные продукты деятельности человека в различные эпохи, в рамках различных исторически сменяющихся обществ; инкультурация включает историческую предысторию культуры как главного выражения общей, родовой сущности человека. То, что создали Ферма, Пушкин, Моцарт и Рембрандт, шире рамок современного им общества, и в этом смысле остается с нами и не теряет ценности.

Под социализацией имеется в виду освоение социального опыта, норм и ценностей, определяющих внутреннюю готовность человека занять место в существующем в данный момент социальном порядке.

Таким образом, на каждом этапе жизненного пути развитие личности как социализация связано с интеграцией отношений личности и способов реализации этих отношений в рамках определенного статуса и роли. Однако человек на своем жизненном пути не один раз меняет статусы, роли и виды деятельности. Личность превращается, как говорил С. Л. Рубинштейн, в «республику субъектов», каждый из которых к тому же «привязан» к определенному отрезку жизненного пути. Если понимать интеграцию личности как целостности как две отдельные линии развития: 1) обобщение отношений (личностные тенденции) и 2) обобщение психических деятельностей, лежащих в основе разных способов деятельности (способности как потенции), то в какой-то момент жизни индивидуум может иметь тенденции к одному, способности совсем к другому, а реально заниматься чем-то третьим. Таким образом, о полноценной реализации личности можно говорить только тогда, когда ее тенденции подкреплены потенциями и у человека есть воля реализовать это соединение и найти свое место в жизни, даже если актуальный статус и реальная ситуация препятствуют этому. В этом случае мы говорим о том, что человек обрел характер, т. е. о единстве отношений личности и способа их осуществления (В. Н. Мясищев).

Характер является интегральной характеристикой личности как единицы общества, как общественного индивида, его определяют также как психический склад личности, выраженный в ее направленности и воле (Н. Д. Левитов).

Воля, волевая регуляция поведения необходима для заполнения «пробелов», лакун в направленности, внутренней мотивации индивидуума. В воле нет необходимости, когда человек добивается того, что ему очень хочется (готовые мотивы), теми действиями, которые у него хорошо и легко получаются, а ситуация этому благоприятствует. Во всех остальных случаях требуется воля как дополнительное, не имеющееся в готовом виде в структуре направленности, побуждение к действию. Воля как личностный уровень регуляции поведения есть изменение побуждений за счет намеренного поиска возможных мотивов, связывания их с целью действия и изменения смысла действия (В. А. Иванников).

Перефразируя С. Л. Рубинштейна, можно сказать, что структура личности включает три подструктуры:

1) отношения и направленность как основные тенденции личности – это то, чего человек хочет;

2) способности как человеческие возможности и потенции – это то, что человек может;

3) характер как доминирующие и устойчивые тенденции использования, реализации и расширения возможностей – это то, что человек есть.

Отсюда характер можно определить как «каркас», «конституцию», в переносном смысле – «тело» личности. О том, что такое понимание является распространенным, говорят многочисленные попытки связать особенности и строение тела человека как устойчивую и заметную биологическую характеристику с самой устойчивой и заметной личностной характеристикой – характером: известны попытки классификации характеров на основе особенностей строения тела (Э. Кречмер, У. Шелдон), понимание характера как «мышечного панциря» (В. Райх), попытки связать характер с особенностями психомоторики.

 

                                       § 6.3. ТЕМПЕРАМЕНТ

 

Однако характер является только одним из полюсов интеграции личности – социальным, «стягивающим» воедино разнообразные тенденции и линии развития личности в зависимости от чередования ее мест в социуме.

Второй полюс интеграции психологических качеств – биологический: человек имеет телесное существование, а психика – субстрат, и в этом смысле человек представляет собой биологическую целостность – индивид.

Об индивиде мы говорим, имея в виду человека как единицу биологического вида homo sapiens с характерным для него фило– и онтогенезом. В пределах видовых границ индивиды могут иметь различия конституциональных, нейродинамических и половозрастных свойств. Взаимодействие в онтогенезе этих первичных свойств определяет первую линию психического развития человека (онтогенетическая эволюция) и приводит к формированию вторичных, биологически обусловленных свойств (психофизиологических функций и органических потребностей), высшая интеграция которых представлена в темпераменте и задатках. Темперамент и задатки как индивидные свойства определяют формально-динамическую, процессуальную сторону психической деятельности человека.

Свойства человека как индивида – темперамент и задатки – также интегрируются в структуру личности. Б. Г. Ананьев так определял психический процесс: «это констелляция психофизиологических функций (сенсорных, мнемических, тонических и т. д.), действий и операций (перцептивных, мнемических, логических и т. д.) и мотиваций (потребностей, установок и т. д.)».

Таким образом, уже на микроуровне психологического анализа, в описании содержания психического процесса сочетаются индивидные, субъектные и личностные характеристики. Психофизиологические функции как индивидные характеристики составляют основу ощущений, эмоциональных переживаний, памяти, т. е. «чувственной ткани», содержания сознания, задатки и темперамент (как производные структуры психофизиологических функций) определяют диапазон темпа освоения и выполнения операций и способов действий (форма проявления субъектных характеристик), эмоциональные свойства темперамента – диапазон «энергетики» мотивов, диапазон яркости и изменчивости связанных с ними эмоциональных переживаний (форма проявления личностных характеристик).

Итак, если посмотреть на личность и субъект деятельности со стороны индивидных свойств, то индивидные характеристики могут быть по отношению к субъектным и личностным: частным содержанием (ощущения, состояния как чувственное содержание сознания), одним из условий (задатки по отношению к способностям), механизмом (психофизиологические функции по отношению к операциям и действиям), одним из факторов (темперамент по отношению к способам и мотивам). Таким образом, индивидные характеристики, с одной стороны, образуют фундамент, основу формирования субъектных и личностных свойств, а с другой – определяют формально-процессуальную сторону их проявления.

Если форму понимать как границы, то индивидные психические свойства связаны с ресурсными ограничениями и определяют диапазон, т. е. крайние возможные границы, динамических и энергетических показателей, в пределах которых индивид сохраняется как целое и не происходят необратимые изменения психической деятельности, т. е. имеют функцию сохранения.

Если процесс понимать как изменение, то индивидные психические свойства определяют темпы перехода от состояния к состоянию, от одной эмоциональной реакции к другой, от одних операций или навыков к другим, т. е. речь идет о функции изменения, лежащей в основе пластичности поведения.

В каждом из индивидных психических свойств эти функции представлены в неразрывном единстве как диалектически связанные характеристики. Например, нейротизм как свойство темперамента выражается и в амплитудных характеристиках (гиперреактивность), и в характеристиках изменений (эмоциональная лабильность). Экстраверсия-интраверсия как свойство темперамента определяет как индивидуальный диапазон возбуждения, активации, так и вектор поведенческих изменений (преимущественно во внутреннем или преимущественно во внешнем плане деятельности).

Таким образом, темперамент представляет собой особый контур саморегуляции психической деятельности, поддерживающий баланс уровня и разнообразия психической активности и тем самым обеспечивающий, с одной стороны, неразрывность, континуальный характер психической деятельности, возможность самого ее осуществления в любой интервал времени существования индивидуума, а с другой – уровень ее квантования, качественной дискретизации, возможности и темпы взаимопереходов, смены видов психической активности.

Темперамент как способ формально-динамической интеграции и саморегуляции психической деятельности, в свою очередь, интегрирован в структуру личности. Об этом говорят, с одной стороны, факты зависимости проявлений темпераментных свойств от отношений личности: темпераментные различия проявляются при активном отношении индивидуума к ситуации, т. е. когда энергетические и темповые характеристики психической деятельности приближаются к граничным для индивидуального темперамента значениям. Темпераментные различия проявляются также и в экстремальных ситуациях, когда действует сильный мотив, требуются предельное, близкое к граничному, напряжение сил и быстрые изменения способов действий.

С другой стороны, свойства темперамента оказывают влияние на формирование личности. Например, «чувствительность» индивидуума к критическим жизненным событиям, само определение события как критического определяется наряду с другими факторами и темпераментными свойствами, например тревожности и активности, эргичности. Поскольку критические жизненные события связаны с появлением личностных новообразований (отношений, мотивов и т. д.), постольку свойства темперамента оказывают опосредствованное влияние на формирование личности.

Таким образом, темперамент как форма проявления свойств личности и одновременно как один из критериев разделения жизненных событий на значимые и незначимые выражает единую «индивидную», биологическую логику жизненного пути (и соответственно формирования личности) на всем его протяжении, и в этом смысле как второй полюс интеграции личности входит в ее структуру.

Когда мы говорим о развитии индивида как онтогенетической эволюции и развитии личности на жизненном пути, то вряд ли следует понимать это как две линии попеременных или независимых друг от друга социальных и биологических воздействий на развитие индивидуума. Онтогенетическое изменение может быть не только физиологическим явлением и включаться в развитие индивидуума не со своей физиологической стороны, а как осознаваемое значимое событие его жизненного пути (например, половое созревание), с которым индивидууму надо справиться уже в личностном плане, за счет формирования адекватных пониманию события мотивов и способов поведения.

Темперамент определяет «чувствительность» личности к значимым событиям ее жизненного пути (по своему происхождению – и биологическим, и социальным, а по значению – личностным), т. е. уровень и характер «проницаемости» личности для воздействий, и как следствие этого – состав жизненных событий и, соответственно, является одним из интеграторов онтогенетического развития и жизненного пути, одной из логик формирования личности.

 

                                       § 6.4. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ И ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЕ

 

Понятие индивидуальности (от лат. individuum – неделимое) в современной психологии представляет системную организацию человека как интегральную целостность, включающую различные уровни его психической организации.

В силу сложности психологической природы человека при изучении индивидуальности делается акцент на разных индикаторах индивидуальности.

Выделяется одно свойство и изучается его проявление на разных уровнях психической организации человека, например уникальность, неповторимость (от кожных рисунков пальцев до неповторимости в поведении и деятельности).

В качестве индикатора может рассматриваться связь как внутри отдельного уровня, так и между уровнями. Чем теснее эта связь, тем более интегральной целостностью выступает индивидуальность. Например, связь свойств нервной системы с индивидуальной динамикой психических процессов, состояний и личностных свойств человека.

Наконец, индикатором индивидуальности могут выступить более крупные блоки характеристик человека, определяемые как факторы развития индивидуальности: биологические, психологические и социальные. Их взаимосвязь определяет формирование индивидуальности.

Наиболее полное понятие индивидуальности раскрывается в трудах Б. Г. Ананьева. Компонентами индивидуальности являются свойства индивида (совокупность природных свойств), личности (совокупность общественных отношений, экономических, политических, правовых и др.) и субъекта деятельности (совокупности деятельностей и меры их продуктивности). Каждая из этих групп человеческих свойств выступает открытой внешнему миру, общественной жизни, созданной людьми в их общественном развитии, искусственной среде обитания, географической среде и биогеносфере в целом, Вселенной. В постоянном активном взаимодействии человека с миром, природой и обществом осуществляется индивидуальное развитие человека. В каждой из подструктур (индивид, личность, субъект деятельности) имеются индивидуальные различия, которые можно рассматривать с точки зрения уникальности, неповторимости. Но такие различия не могут быть критериями индивидуальности как целостного образования, так как она представляет собой не только открытую внешнему миру систему, но и систему закрытую, со сложной структурой внутреннего мира. В этой структуре формируется взаимное соответствие потенциалов и способов их проявлений, самосознания и рефлексивных свойств личности, складываются компоненты ценностей, притязаний и самооценок.

В индивидуальности интегрируются три формы развития. Основная форма развития индивидных свойств – онтогенез, развития личностных свойств – жизненный путь человека в обществе, развития субъектных свойств – история производственной деятельности человека в обществе, в частности история формирования его профессиональной деятельности. Старт, кульминация и финиш индивидных, личностных и субъектных свойств характеризуются несовпадением в возрастном развитии. Индивидуальность формируется позже, являясь результирующей динамики развития, взаимодействия и взаимопроникновения целостной системы ее свойств в процессе онтогенеза и жизненного пути.

Субъективная картина жизненного пути в самосознании личности всегда строится соответственно индивидуальному и социальному развитию, соизмеряемому в биографо-исторических датах, событийной представленности. Выделяются следующие события: внешней среды, биографические, поведения, внутренней жизни и события впечатления. К событиям внешней среды относятся объективные, не зависящие от субъекта изменения (исторические события, изменения в составе родственников и др.). События поведения представляют собой поступки человека. Если впечатления действительности породили переживания, повлиявшие на ход жизненного пути, то такие впечатления являются событиями. Наиболее отчетливо такая природа этих событий выступает, когда явление, произведшее впечатление, само по себе не имеет никакого объективного значения для жизненного пути. Одни и те же события исторического времени могут иметь разную степень значимости для человека, выступать или не выступать в качестве поворотных, узловых моментов его жизни. Человек может иметь разную степень включенности в историческое время. Со временем индивидуальность становится регулятором как хода собственного развития, так и гармонии ее свойств.

Изучение индивидуальности требует рассмотрения ее как многомерной системы, развитие и формирование которой подчиняется определенным закономерностям. Важным индикатором человеческой индивидуальности является активность созидающей, творческой деятельности человека. Мера активности, напряженности работы внутреннего мира является показателем духовности индивидуальности. Эффекты внутренней работы проявляются в поведении и деятельности как продукты творчества, производящие ценности для общества. Одним из проявлений активности индивидуальности могут являться поступки человека. «Вызревание» поступков происходит в сфере переживаний личности, в результате активной внутренней работы. Действие их можно наблюдать в разных формах. Это могут быть поступки гражданского характера (отражающие отношение человека к своему долгу гражданина), коммуникативные (отражающие отношения в сфере общения), трудовые (в форме различного рода профессиональных действий). Поступки человека могут проявляться как устойчивый стиль поведения. Такая индивидуальность выступает как организатор и преобразователь обстоятельств современной ему среды, способная создавать, таким образом, новые обстоятельства жизни. Период между вызреванием поступка и его действенным проявлением может быть различным, а иногда внешнего проявления не происходит. В этом случае низкая активность тоже становится устойчивой характеристикой индивидуальности, а человек выступает пассивным носителем обстоятельств. В том и другом случае индивидуальность представляет и источник саморазвития человека, делает его относительно независимым от случайных влияний внешней среды, «позволяет строить себя изнутри». Таким образом, личность является «вершиной» психологических свойств, а индивидуальность – «глубиной» личности и субъекта деятельности.

Критерием сформированности индивидуальности является вклад человека в материальную и духовную культуру своего общества и человечества, т. е. неповторимый вклад личности в общественное развитие.

Рассматривая личность как «мой», внутренний, неповторимый мир, мы переходим к взгляду на человека как на индивидуальность. Развитие личности находит, таким образом, свое логическое продолжение в формировании индивидуальности. В психологии существует несколько традиций понимания индивидуальности.

Первая традиция связана с пониманием индивидуальности как единичности. Индивидуальность в этом случае понимается как неповторимое сочетание разных по степени выраженности, но присущих всем без исключения людям, т. е. общих личностных черт. Однако очень ярко выраженная черта – это гипертрофия, приближение к границе нормы и патологии, в потенции – патология. С этой точки зрения, чем ярче выражена индивидуальность, тем ближе человек к патологии. Как сказал один из психиатров: нет акцентуации – нет характера. Описание индивидуальности с этой точки зрения – это определение вектора потенциальных патологических изменений личности. Конечно, в промежутке между нормой и патологией ярко выраженные индивидуальные особенности могут приводить к нестандартному восприятию и пониманию окружающего мира, к нестандартным, нетривиальным способам деятельности, которые в зависимости от результата могут оцениваться и как творчество, и как дезадаптация.

Вторая традиция – понимание индивидуальности как дополнения общих личностных черт, характерных для популяции и выражающих общие тенденции ее развития, такими, которые обнаруживаются только у отдельного конкретного человека и генетически связаны с конкретными незакономерными, случайными обстоятельствами его развития. В этом случае индивидуальные черты приобретают статус чего-то второстепенного, незначительного, маловажного с точки зрения понимания общих законов развития личности и существенны только с точки зрения психологической практики, работы с этим конкретным человеком.

Индивидуальность в этом смысле есть некое дополнение к личности как носителю существенных черт и определяется как совокупность индивидных и личностных черт, отличающих конкретного человека от других людей.

Третья традиция – понимание индивидуальности как целостности и как принципиально нового уровня рассмотрения личности. Следовательно, в этом смысле мы должны рассматривать индивидуальность как принципиально новое образование в структуре человека. Если рассматривать ряд «индивид – субъект деятельности – личность», то в этом ряду интеграты каждого уровня являются предпосылками, возможностями и одновременно формой проявления психического образования следующего уровня. Так, темпераментные характеристики и задатки являются одной из основ и одним из факторов, определяющих возможности формирования субъектных характеристик, и вместе с тем одновременно – формально-динамическими особенностями их проявления; способности как субъектные характеристики являются одновременно и предпосылкой, возможностью более активного включения личности в реальность, формирования отношений личности и, с другой стороны, определяют способы реализации этих отношений.

Таким образом, исходным пунктом в рассмотрении сложившейся индивидуальности должна быть более или менее сложившаяся, зрелая личность, т. е. человек, интегрированный в общество и являющийся полноценным субъектом деятельности, обладающий сформированным интеллектом. Чем больше социально интегрирован индивидуум, тем больше у него возможностей реализовать свою индивидуальность (Р. Мэй). Характер как интеграт личности по отношению к индивидуальности есть баланс функции сохранения, «обеспечения безопасности индивидуальности» за счет понимания и адекватного отношения к действительности (направленность) и возможности противостоять деструктивным воздействиям (воля), и функции изменчивости, пластичности (изменение отношений, развитие способностей).

Описывая индивидуальность, необходимо рассмотреть сферу ее бытия, субъектные характеристики, специфические для нее отношения и способ интеграции этих отношений в структуру.

Сфера бытия индивидуальности – «мой» мир, внутренний мир, который как изначальная данность сформировался в ходе развития личности. По мере того как индивидуум личностно относится к окружающему внешнему и социальному, «нашему» миру, они становятся частью «моего» мира, мира внутреннего, «втягиваются» в него, становятся «событийными» миру внутреннему. Таким образом, «мой», внутренний мир приобретает пространственное (внешний мир), социальное (люди, социальные институты) и временное измерение. Последнее можно проиллюстрировать простым примером. В сутках 24 часа. Исключим 8 часов на сон. Остается 16 часов. 8 часов я трачу на труд, который, предположим, сам по себе для меня чужд, бессмысленен и даже неприятен. Эти 8 часов – не «мое» время, это время «самоотчуждения». Исключим эти 8 часов из «моего» времени и останется 8 часов. 4 часа я, предположим, нехотя трачу на быт, 2 часа я трачу по обязанности на общение с какими-то людьми, которые мне, предположим, давно неинтересны (теща, свекровь, жена, с которой утрачены былые отношения). Исключим и эти «не мои» 6 часов. Остается 2 часа – и тут… я включаю телевизор, чтобы не остаться наедине с собой. «Мое» время равно 0.

Развитие личности означает экспансию, расширение «моего» мира во временном, пространственном и социальном измерении, это означает, что индивидуальность обретает свое бытие. Таким образом, становление индивидуальности проявляется в форме самореализации личности. Если использовать аналогию с темпераментом, личность как общественный, социализированный индивид является формально-динамической характеристикой по отношению к индивидуальности. Активность и способ интеграции личности в общество определяет только границы и возможности расширения «моего» мира, за счет этого – разнообразие его содержания, но не ту работу, которую индивидуальность с этим содержанием выполняет.

Социальная активность личности, расширение социальных и межличностных отношений с другими людьми означает возможность расширения «моего» мира в социальном измерении, возможность установления с некоторыми из них глубоких интериндивидуальных отношений. Другие люди входят в «мой» мир не как объекты и носители социальных функций, а как другие «жизненные» миры, и отношение к ним не субъект-объектное, а субъект-субъектное, интерсубъективное. В этом новом плане существования индивидуума, в «моем» мире, чтобы стать настоящим отцом, мне недостаточно усвоить нормы отцовского поведения, обязанности отца по отношению к ребенку как объекту ролевого поведения. Отцом можно стать, только понимая ребенка и принимая своеобразие и ценность его внутреннего мира.

Социальное поведение и межличностное общение как нормативно регулируемые действия в интериндивидуальном общении как деятельности на уровне индивидуальности становятся поводом к другому, «драматургическому», действию, цель которого – взаимораскрытие внутренних миров, «обмен» личностным содержанием, а основной критерий регулирования и осуществимости – взаимная искренность и правдивость. Статус интересной, творческой индивидуальности является отдельной, самостоятельной ценностью: часто люди стремятся к общению с творческими людьми (художниками, писателями и т. д.), предполагая в них богатую внутренним содержанием индивидуальность и неосознанно желая в общении с ними обрести что-то новое, неизвестное, загадочное, то, чего в собственной индивидуальности нет или недостает.

В пространственном измерении профессиональная предметная деятельность и сформированный интеллект становятся поводом и возможностью творчества. Для индивидуальности обязательные, предписанные и контролируемые требуемым результатом или кем-то способы действий подобны стенам тюрьмы, ограничивающим пространство ее существования.

Если деятельность и интеллект позволяют, предметная деятельность как творчество становится увлекательной и свободной игрой с природой, которой можно задавать вопросы, экспериментировать, изменять способ действий и ждать ответных реакций. Учитывая, что природа не злонамеренна, это игра с партнером, а не покорение. Природа как предмет деятельности персонифицируется и приобретает статус равноправного субъекта, который должен быть постигнут в самостоятельной логике его существования. Без вопроса нет мысли, а отвечая на вопрос, мы вынуждены «играть за природу», пытаясь ее понять, т. е. возникают субъект-субъектные отношения.

Природа творческой активности человека иллюстрируется хорошо известными феноменами эффекта неразрешенной задачи, когда люди упорно возвращаются к ней в мыслях, даже если в этом нет утилитарной необходимости, феноменом сдвига мотива на цель, когда цель деятельности становится ее мотивом.

Таким образом, основной единицей творческой предметной деятельности становится не решение задач установленными способами, а решение проблем или поиск решений поставленных задач, а основным отношением – субъект-субъектное.

В том случае, если личность не реализовалась в социальном поведении и профессиональной деятельности как форме предметной деятельности, она может реализоваться в других, исторически выработанных видах деятельности.

Способом экспансии «моего» мира во внешний мир, пространственного расширения может быть игра, хобби, «общение с природой», путешествия как способ познавать природу и экспериментировать с ней, видеть ее изменения за счет простого перемещения в пространстве.

Если в социальном поведении нет поводов и возможностей для полноценного интериндивидуального общения, расширения «моего» мира в его социальном измерении, человек может дополнить его религиозными и философскими исканиями, увлечением искусством, создать в своей фантазии тот мир, в котором его индивидуальность обретет свое бытие, вступит в «заочное» общение с другими индивидуальностями, благодаря тому, что существуют философия, религия и искусство как деятельность и технология открытия своего внутреннего мира (и понимания мира внешнего и социального) другим людям. Таким образом, индивидуальность как сфера духовной деятельности человека диалогична по своей сущности.

Основной функцией индивидуальности как интеграта является сохранение и изменение своей сверхсоциальной, родовой сущности, не ограниченной только рамками существующего социального порядка: осознание несовершенства существующего социального порядка и ограниченной возможности его актуального изменения, конечности своего существования приводит человека к кризису и преодолению этого кризиса за счет развития внутреннего мира, восполняющего личностные дефициты и компенсирующего несовершенство мира внешнего.

Основное содержание индивидуальности – внутренний мир личности, основная форма деятельности – интеграция этого мира и как следствие – личности.

 

                                       § 6.5. КАЧЕСТВА УМА

 

Представление о человеке практически обязательно предполагает оценку его ума. Пожалуй, чаще люди судят о других, как говорится, по уму, чем по характеру, способностям, настойчивости. Оценки эти, как правило, категоричны: «умный» или «дурак», не говорится «немного умный» или «немножко дурак», хотя «не слишком умный» или «слишком умный», бывает, говорят, но с оттенком иронии, снисходительности. Психологическое знание о человеке заключает сведения о мышлении как психическом процессе, о формировании и развитии интеллекта. Многие исследователи приложили немало сил, чтобы определить механизмы интеллектуальной деятельности, представить ее структуру. По традиции в интеллекте различают вербальное (словесное), числовое, пространственное измерения, к которым некоторые авторы добавляют воображение, память, логику. Ч. Спирмен показал с помощью факторного анализа, что существует соотношение (математическая корреляция) между этими различными измерениями и составляющими, иначе говоря, общее измерение, которое называется фактором G, или общим фактором интеллекта. То есть ум человека не только на уровне обыденного сознания воспринимается как некое единое свойство, но и в научном понимании представляет собой сложное целостное образование психики. В чем же проявляется это свойство человека? Почему одного мы называем умным, другого – дураком?

Известный исследователь личности человека Дж. Гилфорд предложил рассматривать проявление ума как осуществление умственных операций (анализ, синтез, сравнение, абстрагирование, обобщение, систематизация, классификация). Эти умственные операции осуществляются с использованием образов, символов, понятий, речи, действий. Наконец, результатом умственных операций, следствием обработки содержания являются умозаключения о принадлежности явлений или объектов к классам, о причинно-следственных связях, построение теорий.

Мышление предполагает способность ума разложить изучаемое явление на части и извлечь из них то, что может привести к правильному выводу. О способностях человека чаще всего судят по результативности его усилий. Народная мудрость гласит: «У умной головы сто рук», «Голова научит, руки сделают», «Разумный и в пустыне дорогу найдет, а глупый и на дороге заблудится». Но успешность человека как в предметной, так и в умственной деятельности зависит не только от способностей. Не меньшую роль играет умение и привычка думать. Рене Декарт говорил: «…для того, чтобы усовершенствовать ум, надо дольше размышлять, чем заучивать». Умения и навыки складываются в процессе обучения и воспитания: «Учить – ум точить». Поэтому нередко в жизни люди, изначально более даровитые, достигают меньших результатов, а менее одаренные, но хорошо обученные, у которых, кроме того, сформированы и необходимые качества характера, оказываются более успешными.

Весь процесс обдумывания конкретной задачи, или ситуации, или явления можно представить в виде трех последовательных этапов. Вначале возникает специфическое состояние, которое можно назвать интересом, или побудительным мотивом, или напряжением, – состояние, возникающее из-за рассогласованности уже имеющихся знаний, способов действия, схем решения и необходимых результатов. Затем происходит ориентировка – посредством последовательной постановки вопросов и поиска ответов на них человек осуществляет операции перевода информации с языка образов на язык символов, понятий и наоборот, осуществляет поиск недостающих связей в задаче. Третий этап – выбор решения: человек перебирает и взвешивает возможные решения, сличает гипотезы с искомым ответом. Если совпадение удовлетворительно, то процесс заканчивается, если нет, то исследуется другая альтернатива.

Если остановиться на перечисленных этапах умственной деятельности, то, пожалуй, было бы честно признать, что в таком виде умственная деятельность не отличается от предметной (чтобы сколотить табуретку, тоже надо быть умным и совершить конкретно-ситуативные этапы деятельности). Но в чем же специфика собственно умственной деятельности? Что такое ум? И чем умный ум качественно отличается от неумного?

Первое качественное превосходство человеческого разума представляет собой способность выйти за рамки очевидного, за пределы конкретных параметров действительности. Различают обыденное мышление и критическое. Обыденное, традиционное пользуется только конкретной информацией, а все усложняющие моменты, абстракции игнорируются. Например, существуют вопросы-шутки, используемые для тренировки ума в основном в подростковом возрасте. Вот одна: «Может ли страус назвать себя птицей?» Ответ: «Нет, он не умеет говорить». Развиваясь из обыденного мышления, критическое отвлеченное мышление опирается на конкретные представления, но по мере развития способности к абстрактному мышлению оно выводит человека из тесного мира опытных данных. Например: «Как можно пронести воду в решете?» Ответ: «Заморозив». Собственно абстрактное мышление – это способность производить умственные операции в идеальных, обобщенных понятиях. Например, такая загадка: «Два отца и два сына нашли три апельсина. Разделили поровну. Сколько досталось каждому?» Ответ: «По одному целому апельсину, потому что их трое: дедушка, отец и сын». Здравый смысл, обычная логика – элементарные средства познания, которые вначале сковывают полет отвлеченной мысли, но по мере развития и обогащения умственной деятельности благодаря овладению большим количеством умственных операций, расширению используемых образов, понятий, развитию речи разум человека постигает сложные математические, логические, лингвистические абстракции. Например: «Как из трех палочек сделать четыре, не ломая их?» Ответ: «Сложить цифру 4». «Когда человек бывает деревом?» Ответ: «Когда он со сна (в произношении – сосна)». Рассмотренное качество ума, проявляющееся в способности свободно переходить от конкретного мышления к абстрактному в соответствии с решаемыми мыслительными задачами, назовем гибкостью.

Следующее качество ума мы рассмотрим в связи со способностью человека в процессе познания переходить от отражения действительности в образах к отражению связей в понятиях, умозаключениях, логических последовательностях. По мере развития мышления возрастает способность классифицировать объекты и явления, выделять характеристики объектов, значимые в разных классах задач. Культура мышления предполагает развитое умение думать об одном и том же на разных «языках»: образном и на языке понятий, с помощью ассоциаций и обобщающих слов и т. д. В практике размышления как явление высокого ума проявляется способность на одну и ту же вещь, объект, задачу взглянуть с разных сторон, увидеть многозначность предметов и явлений. Примерами для упражнения этого качества ума также возьмем вопросы-шутки: «Зачем вода в стакане?» – «За стеклом»; «Чего нет в России, найдется в Москве. Нет в Петербурге, а видно в Неве?» – «Буква В»; «Что общего между мусорной ямой и придворной дамой?» – «Обе при дворе». Это качество – широта ума.

Освоение школьной программы, в частности по математике, вполне обеспечивает такой уровень умственного развития, который состоит в знании достаточно большого количества понятий, формул, теорем; в умении распознавать различные классы задач; в навыке использовать все данные, представленные в условиях задачи, для подбора наиболее подходящего способа ее решения. Если остановиться на этом уровне умственного развития, то выработанный стереотип опознания класса задач по предлагаемым условиям и выбор подходящего принципа решения ограничивает возможность проявления такой характеристики ума, которая называется творческим мышлением. Способность отказаться от стереотипа, сопротивляться подсказанному способу решения задачи или проблемы, не следовать навязанному стилю деятельности – это качественное отличие более высокого уровня умственного развития, это нестандартность ума. Как вы решите такую задачу: «Двое подошли к реке. У пустынного берега стояла лодка, в которой мог поместиться только один человек. Оба они переправились через реку на этой лодке и продолжили свой путь. Как они это сделали?» Задачу мешает решить шаблонное понимание первой фразы: «Двое подошли к реке», которая наталкивает на мысль, что путники шли вместе и в одном направлении. Отказ от стереотипа позволяет понять, что они подошли к разным берегам реки и переправились по очереди.

Со способностью нестандартно рассуждать тесно связано еще такое качество, как мера переноса, или транспонируемость, оригинального принципа решения задачи. Это понятие вводит Р. М. Грановская, посвятившая многие годы изучению мышления, интеллекта и творческих возможностей человека. «Принцип решения задачи отражает глубину ее понимания. Если выделенный принцип может быть использован лишь в очень похожих задачах, то говорят о малой глубине понимания. Когда он применим для решения задач из очень далеких областей знания, то предполагается большая глубина понимания». Назовем это качество глубиной ума.

Развитый ум пользуется образами, понятиями, суждениями, умозаключениями, способен выстраивать логические цепочки от простых до сложных концептуальных и теоретических построений. При этом заметно, что один может гибко пользоваться освоенными операциями и быстро переключаться, устанавливая связи между мыслями, другой проделывает все то же самое, но значительно медленнее. Качественное различие в скорости, с которой человек может приспосабливать собственный мыслительный процесс к конкретным задачам, называют сообразительностью. «Почему гусь не тонет?» – «Потому, что умеет плавать»; «А почему утка плавает?» – «По воде»; «Сколько картошин можно положить в пустой горшочек?» – «Одну, остальные уже не в пустой»; «А сколько горошинок войдет в пустой стакан?» – «Ни одной не войдет, их надо положить».

Ну и, конечно же, мы знаем, что есть люди догадливые. Догадка – это практически то же самое, что и сообразительность, только осуществляется она еще быстрее, чтобы догадаться, не надо долго рассуждать. А может, надо? Мысль в догадке, видимо, проходит все этапы рассуждения, но в свернутом виде. По ходу размышления человек оперирует уже сложившимися обобщениями, исключающими необходимость анализа во многих звеньях. Продуктивность мышления в этом случае зависит от автоматизированности процессов свертывания, от тренировки ума на догадку.

 

«Сидит девица в темнице, а коса – на улице».

 

(Морковь)

 

«Без огня горит, без крыл летит, без ног бежит».

 

(Солнце, ветер, река)

 

«Без ног, а бежит, не кончается, никогда назад не возвращается».

 

(Время)

 

                                       § 6.6. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

 

Интеллект и интеллектуальный потенциал образуют единство, но не тождество. Интеллектуальный потенциал – это прежде всего связь потенций и тенденций, ресурсов и резервов субъекта с движущими силами интеллекта, с мотивационно-потребностной сферой и общими способностями человека и, наконец, с энергетическим обеспечением творческой продуктивности человека в процессе деятельности.

Безусловно, интеллектуальный потенциал – это системное свойство, имеющее множественную и разноуровневую детерминацию. Раскрыть интеллектуальный потенциал человека можно на основе анализа взаимосвязей: интеллект – процессы жизнедеятельности; интеллект – личность.

Формируется и накапливается он в ходе развития человека как индивида, личности, субъекта деятельности и индивидуальности.

Интеллектуальный потенциал – это своеобразное «опережающее» отражение действительности, качественно новые элементы и запасы функций, необходимые для перехода системы интеллекта на новый уровень функционирования.

Интеллект – в переводе с латинского intellectus – понимание, познание; intellectum – разум. Не случайно по своему психологическому содержанию понятие «интеллект» относится к нечетко определяемым понятиям. Широко распространена точка зрения, согласно которой интеллект – это то, что можно измерить с помощью интеллектуальных тестов. Понятие «интеллект» сводят то к некой общей биологической функции и общему фактору, то к мобильности формальных операций, то к речевому мышлению, значениям и личностным смыслам и, наконец, к предельно широко трактуемому «познанию» как атрибуту сознания и общей способности к рефлексии. В последнем случае интеллект отождествляется с категорией сознания.

В истории исследования генезиса интеллекта человека можно выделить два главных подхода, взаимно обогащающих друг друга. Первый связан с именем Ж. Пиаже. В его исследованиях было показано, каким огромным природным потенциалом развития обладает интеллект (операторный механизм уравновешивания субъекта с окружающим миром). Источник развития интеллекта – в нем самом, развитие представляет собой развертывание стадий операторных механизмов по сформированным природой алгоритмам. Источником развития является также актуальная жизнь субъекта, которая ставит проблемы, создает сложности и противоречия, которые необходимо преодолеть субъекту. Выход из противоречий позволяет формировать функциональные механизмы ассимиляции предметной реальности, иначе интеллектуальные операции разных уровней (от сенсорно-моторных до формально-логических – понятийного мышления).

Другой подход отражен в работах А. Баллона, Л. С. Выготского, Дж. Брунера и др. Ключевым для этих исследований был вопрос об опосредованиях общением интеллектуального развития человека. Интеллектуальное развитие рассматривалось как эффект общей социализации человека. Так, Дж. Брунер писал, что «нельзя достичь объяснения развития, не привлекая для этого особенности культуры, природу языка, внутреннюю логику детского мышления и характер эволюционной истории человечества».

Совершенно оригинальный подход к пониманию интеллекта был предложен Б. Г. Ананьевым, который отводил интеллекту особое место в общей совокупности потенциалов человеческого развития. Интеллект он рассматривал как многоуровневую организацию познавательных сил, охватывающую психофизиологические процессы, состояния и свойства личности. Эта организация, в свою очередь, связана с нейродинамическими, вегетативными и метаболическими характеристиками человека. Они являются своеобразными эквивалентами интеллекта и определяют меру умственной работоспособности и цену интеллектуального напряжения, степень их полезности и вредности для здоровья человека.

Для оценки наличного состояния системы интеллекта, продуктивности интеллектуальной деятельности в данный период жизни человека используется понятие интеллектуального статуса.

Понятие интеллектуального потенциала в определенной степени перекрывает понятие статуса, оно обозначает реальные интеллектуальные возможности человека, его готовность действовать, а также нереализуемые интеллектуальные свойства, интеллектуальные резервы. Кроме того, понятие интеллектуального потенциала отражает разные классы психических свойств и механизмов, которые определяют прогрессивные изменения интеллекта, движущие силы интеллектуального развития.

Функциональные механизмы интеллекта (сенсорно-перцептивные, аттенционные, мнемические, мыслительные, психомоторные, речедвигательные и др.) составляют филонтогенетический фонд интеллекта. Потенциалы и уровни достижения в тренировке этих механизмов определяются природными свойствами человека, особенно возрастными и нейродинамическими. Они включают регуляторные системы, отвечающие за энергообеспечение интеллектуальных процессов, за стабильность, устойчивость достигнутых уровней интеллектуальных операций, в значительной степени выполняют функции сохранения видовых системных качеств интеллекта человека.

К операциональным интеллектуальным механизмам относятся интеллектуальные операции, алгоритмы, которые складываются в ходе развития человека как субъекта деятельности, в процессах обучения, воспитания, в многообразных формах человеческой активности и самореализации личности. Операциональные механизмы (системы наблюдений, рациональных операций, мыслительных процедур, абстрактно-символических представлений и пр.) являются полифункциональными.

 

                                       § 6.7. ПОТРЕБНОСТИ И МОТИВЫ ЛИЧНОСТИ

 

Потребность – это состояние нужды в объективных условиях, предметах, объектах, без которой невозможно развитие и существование живых организмов, их жизнедеятельности. Потребность рассматривается как особое психическое состояние индивида, ощущаемое или осознаваемое им «напряжение», «неудовлетворенность», «дискомфорт», как отражение в психике человека несоответствия между внутренними и внешними условиями деятельности. Потребности – источники активности человека.

Исходным моментом их формирования является социальная обусловленность положения человека в среде. Наиболее элементарными потребностями человека являются влечения, которые ближе всего стоят к инстинктам. По источнику формирования, происхождения все потребности делятся на биологические (в пище, жилище и т. п.) и социальные – потребности физического и социального существования людей. Однако биологические потребности человека преобразованы его жизнью в обществе и имеют социальный характер, иначе проявляются и развиваются, чем у животных. Биологические потребности имеют непреходящий характер, нередко обладают цикличностью. К. Левин в своей работе «Намерение, воля и потребность» (1926) выделил квазипотребности, под которыми понимал производные и промежуточные потребности, имеющие более преходящий характер и выражающиеся часто в намерениях.

В ходе развития человеческого общества не только расширяется и качественно меняется круг биологических потребностей, но постоянно возникают и специфически человеческие – социальные потребности. Существенные черты человеческих потребностей – это объективность происхождения, их исторический характер, зависимость от практической деятельности, социальная обусловленность. Человеческие потребности многообразны: сохранение вида и потребность в деятельности; потребность смысла жизни и потребность в свободе, труде, познании, общении.

Для классификации используются различные критерии: по сфере жизнедеятельности и осуществления (материальные и духовные), по происхождению (биогенные, социогенные), по возможности удовлетворения (идеальные, реальные, нереальные), по циклам жизнедеятельности (суточные, недельные и др.). Общеизвестна классификация потребностей А. Маслоу, которую он предложил в книге «Мотивация и личность» (1954). Он обосновал иерархическую структуру потребностей человека, выделив 5 уровней: 1) физиологические потребности (голод, жажда, сексуальность и др.); 2) потребности в безопасности (защита от страдания, боли, неустроенности); 3) потребности в социальных связях (потребность в сопринадлежности, социальной включенности, любви, нежности, доверии); 4) потребности самоуважения (в признании, одобрении, достижении, в удовлетворяющей самооценке); 5) потребности самоактуализации (потребность в понимании и осмыслении собственного пути, в реализации своих возможностей и способностей). Последнюю группу потребностей он называет потребностями развития, подчеркивая, что потребности высокого уровня возникают тогда, когда удовлетворены низшие. А. Маслоу отмечает, что высшие потребности генетически более поздние, поэтому они менее важны для выживания, воспринимаются человеком как менее насущные и могут быть отодвинуты им на более поздний срок в жизненно неблагоприятных условиях. Удовлетворение высших потребностей в самоуважении и самореализации обычно приносит счастье, радость, обогащает внутренний мир и имеет своим результатом не только осуществление желаний, но, что важнее, – развитие личности и ее личностный рост. Люди, достигшие уровня самоактуализации, полностью реализовавшие свои способности и возможности, предстают как зрелые личности и отличаются следующими чертами: ориентация на объективную реальность и свобода от иллюзий, юмор, спонтанность, терпимость, демократичность принципов и отношений, идентификация со всем человечеством, нонконформность (независимость в мнениях и поступках), интуитивное и четкое разграничение добра и зла, творческие способности. Каждый вид духовных потребностей реализуется в преобразовательной, коммуникативной и ценностно-ориентационной деятельности. Процесс удовлетворения потребностей имеет чрезвычайно сложную структуру, состоит из нескольких этапов, главными из которых являются мотивация и реализация деятельности. В этом сложном процессе могут быть парадоксальные моменты, когда после слишком долгого ожидания и сильного напряжения человек избегает предмета, могущего удовлетворить его потребность. Такие явления наблюдаются и у животных. Неудовлетворение важных потребностей и невозможность найти замещающие способы и предметы могут привести к глубоким личностным нарушениям.

Неудовлетворение жизненно важных потребностей человека тормозит появление и развитие других нужд и иногда снижает активность человека либо меняет направление этой активности. Голодный человек менее способен к творчеству; тот, кто не получает удовлетворения от своей работы и не может удовлетворить свои потребности в творчестве, находит замещающую деятельность в принятии пищи, имеет различные хобби, которые носят компенсирующий характер. Длительное неудовлетворение жизненно важных потребностей человека приводит к возникновению состояния фрустрации. Фрустрация (лат.– тщетное ожидание, обман) – психическое состояние, наполненное тревогой, досадой, расстройством, внутренним дискомфортом, общей напряженностью, которое возникает в случае, если не наступают события, которых человек ожидал, не исполняются надежды, возникают преграды на пути к цели. Фрустрация возникает, когда человек не может ни достичь цели, ни отказаться от нее. Близким понятием является угроза или опасность. Однако в ситуации опасности беда еще только грозит, а во фрустрации уже существует. Поэтому опасность вызывает мобилизующее психическое состояние, направленное на будущее, а фрустрация – состояние, ориентированное на настоящее и прошлое.

Причины фрустрации человек может оценивать как внешние (трудное, нерешенное задание, невыгодные условия, плохие помощники и сотрудники) и внутренние (плохо подготовлен к выполнению задания, безволен и т. п.). Однако причины ее усматривают чаще (особенно маленькие дети) во внешних обстоятельствах. Фрустрация является фактором, усиливающим мотивацию, когда причины ее рассматриваются человеком как устранимые. Появляется повышенное эмоциональное возбуждение и острое желание уничтожить преграды. Этот природный механизм, запускающий энергетические резервы в случае помех в достижении цели, социально прогрессивен и индивидуально выгоден в лучшем приспособлении и функционировании и людей, и животных. При устойчивых, повторяющихся неудачах и полной потере надежды на успех мотивация падает, и тогда может появиться новый мотив.

Непосредственные психологические последствия фрустрации – возбуждение, фантазирование, апатия, деструктивность, отчаяние. Типичными реакциями на фрустрацию являются агрессия (направленная на других или на себя), снижение ценности недосягаемого объекта (стремление снять с себя вину за неуспех, представить события в выгодном для себя свете) и др. Фрустрация успешно изучается с помощью методики неразрешимых задач, а также методики прерванного действия. В ходе продолжающихся неудач может произойти накопление фрустрации, которая, в свою очередь, приводит к психосоматическим расстройствам (язвы, аллергия, астма, заикание) и к фиксированным реакциям. Последние чаще возникают под влиянием наказаний. Частым приспособлением к фрустрации является замещающая деятельность. Если ребенку запретили строить домик из деталей конструктора, так как кончилось время отдыха и игры, он будет рисовать его даже в воздухе. Реальным выходом из этого состояния является осознанное отступление, которое равносильно сдерживанию, неосознанное выражается в подавлении нежелательных и неосуществимых надежд, стремлений, которые иногда живут и сохраняются в снах человека.

В целом фрустрация – один из компонентов стресса, психического состояния высокой напряженности, которое вызывается неожиданными переменами, чрезмерными требованиями к человеку, над которыми он не властен: катастрофа, болезнь, измена, смерть близких и прочие необычные ситуации, которые вызывают психическое потрясение.

Мотивация. Мотив – это побуждение. Этим понятием часто обозначаются такие психологические явления, как намерение, желание, стремление, замысел, охота, жажда, боязнь и др., т. е. в которых отражается наличие в человеческой психике некой готовности, направляющей к определенной цели. Мотивация тесно связана с потребностями человека, так как появляется при возникновении нужды, недостатка в чем-либо, она есть начальный этап психической и физической активности. Мотивация – побуждение к деятельности определенным мотивом, процесс выбора оснований для определенной направленности действий.

Мотив это такой гипотетический конструкт, понятие, которое используется для объяснения индивидуальных различий в деятельности, осуществляющейся в идентичных условиях. Процессы мотивации имеют направление – достичь или избежать поставленной цели, осуществить определенную деятельность или воздержаться от нее; сопровождаются переживаниями, положительными или отрицательными эмоциями (радость, удовлетворение, облегчение, страх, страдание). Имеет место определенное психофизиологическое напряжение, т. е. процессы сопровождаются состояниями возбуждения, взволнованности, прилива или упадка сил.

Цель и мотив не совпадают. Так, например, у человека может появиться цель – сменить место работы, а мотивы могут быть различными: улучшить свое положение; избежать грядущих неприятностей; приблизить место работы к месту жительства; работать рядом с друзьями и т. д. Часть мотивов может не осознаваться человеком. В приведенном примере человек может руководствоваться и считать главным мотив «работать рядом с друзьями», не осознавая действительного мотива «избежать грядущих неприятностей». Деятельность направляется множеством мотивов; их совокупность и сам внутренний процесс побуждения мы называем мотивацией. Мотивация – это процесс психической регуляции, влияющий на направление деятельности и количество энергии, мобилизуемой для выполнения этой деятельности. Мотивацией объясняется выбор между различными вариантами действия, разными, но равно притягательными целями. Кроме того, именно мотивация помогает понять упорство и настойчивость, с которыми человек осуществляет выбранные действия, преодолевает препятствия на пути к избранной цели.

Сила и активность мотивации выражаются в степени ее влияния на направление деятельности и ее успех. Усиление мотивации увеличивает успех деятельности до определенного предела, с дальнейшим увеличением мотивации успех деятельности начинает падать. Кроме того, в решении легких заданий лучший успех деятельности достигается при высоком уровне мотивации, а в решении трудных – при ее низком и среднем уровне. Смена мотивов при изменении социальной и жизненной ситуации человека, преобразовании структуры его ценностей, трудное прохождение возрастных этапов, резкая смена профессии нередко вызывают у отдельных людей мотивационный кризис. Понятие «мотивационный кризис» описывает ситуацию смены и ослабления мотивов и часто является характеристикой определенного возрастного периода (преимущественно после 45 лет). Как показывают исследования, люди, ведомые в жизни мотивом власти, всегда в этом позднем возрасте находят сферу для реализации своих целей, тогда как люди, мотивированные на достижения, оказываются в более сложном положении и гораздо острее переживают кризис середины взрослой жизни.

Социальная мотивация. Первоначальная классификация социальных мотивов, предложенная Г. Мюрреем, объединила более 20 мотивов. В этом разделе будут кратко рассмотрены основные социальные мотивы – мотив достижения и мотив власти; мотив социального успеха и мотив аффилиации (стремление к людям), мотив помощи.

Мотив достижения как устойчивая характеристика личности впервые был выделен Г. Мюрреем и понимался как устойчивое стремление к достижению результата в работе, желание сделать что-то хорошо и быстро и достичь определенного уровня в каком-либо деле. Затем он был дифференцирован на два вида – стремление к успеху и стремление избежать неудачи. Было отмечено, что люди, ориентированные на успех, предпочитают средние по трудности задачи, так как предпочитают рисковать расчетливо; а мотивированные на неудачу выбирают либо легкие задачи (с гарантией успеха), либо трудные (так как неудача не воспринимается как личный неуспех). Мотив достижения показывает, насколько человек стремится к повышению уровня своих возможностей. Системно-динамическая модель мотивации разработана М. Ш. Магомед-Эминовым. В мотивационном процессе он выделяет этапы актуализации мотивации и целеобразования, выбора действия; этапы формирования и реализации намерения, а также этап постреализации, где важны коррекция самооценки и переключение. М. Ш. Магомед-Эминов, Т. В. Корнилова адаптировали многие важные методики для измерения мотивации достижения. Существуют известная методика измерения мотивации X. Шмальта и ее компьютерные варианты.

В отечественной психологии исследование мотива достижения началось с изучения уровня притязаний. Он понимался как уровень трудности цели и задачи, которые выбирает человек. Это понятие возникло в школе К. Левина. В нашей стране первые исследования уровня притязаний проводились И. М. Палеем и В. К. Гербачевским в связи с исследованием интеллекта и личностных особенностей. Было выявлено, что у тех, кто склонен к тревожности и беспокойству, уровень притязаний более соответствует их реальному интеллектуальному уровню. Ригидные, малопластичные люди, а также экстраверты чаще неадекватны в оценке своих способностей, склонны завышать или занижать свои притязания. В. К. Гербачевский показал, что главным фактором, влияющим на динамику уровня притязаний, является успех. Уровень притязаний зависит от сопоставления своих результатов с нормативными достижениями (результаты значимой для человека социальной группы), от самооценки и личностных особенностей. Так, например, по сравнению с нормальными людьми неврастеники ставят перед собой более высокие цели, а истерики – минимальные по сравнению со средним уровнем своих достижений. Известно, что нереалистично высокие или низкие стандарты ведут к «стратегии самопоражения». Максимальной эффективности соответствует не максимальная, а оптимальная сила мотивации. Разработаны курсы мотивационного тренинга, который способствует повышению активности и инициативности, переходу от тактики избегания неудач к тактике надежды на успех. После тренинга повышаются решительность и уверенность в правильности своих решений, ожидание успеха, сбалансированность уровня притязаний. Методика проведения тренинга показала, что лучше, если в период тренинга у людей бывают неудачи, которые объясняются недостаточными усилиями. Они полезнее для преодоления неуверенности и «выученной беспомощности», чем поддержка и постоянная удача.

Существуют определенные социокультурные различия в мотивации достижения. Высокая национальная мотивация достижения проявляется в непропорционально быстром экономическом развитии. Именно социокультурные различия подтолкнули ученых к анализу составляющих сложного мотива достижения. Было показано, что в его основе имеется по меньшей мере три компонента: стремление к мастерству (ориентация в трудной работе на свой внутренний стандарт качества), к соперничеству (стремление к состязанию и лидерству), к работе (удовольствие от хорошо выполненной тяжелой работы). В социально-психологическом аспекте мотив достижения может рассматриваться как мотив социального успеха. Согласно последним исследованиям он имеет следующую структуру: стремление к известности, престижу, признанию; стремление к соперничеству; стремление к достижениям в значимой деятельности. Исследование М. Л. Кубышки ной показало, что ведущими особенностями людей с выраженным мотивом социального успеха являются большая активность и уверенность в себе, высокая самооценка с твердой уверенностью в своем обаянии; при этом женщины больше ценят свои деловые качества и стремятся к достижениям в значимой деятельности, а мужчины больше ценят качества, необходимые общественному деятелю, и стремятся к признанию и соперничеству. Оказалось также, что сильное стремление к социальному успеху способствует развитию у женщин свойств, более присущих мужчинам (доминантность, агрессивность и др.).

Мотив власти. О власти речь идет тогда, когда кто-либо в состоянии побудить другого сделать что-то, чего этот человек никогда не стал бы делать. Одно из определений обозначает власть как потенциал влияния. Власть рассматривается как способность действующего лица проводить свою волю вопреки сопротивлению других людей. В основе мотива власти лежит потребность чувствовать себя сильным и проявлять свое могущество в действии. Можно говорить о двух разных тенденциях в основе этого мотива: стремление к приобретению власти; осуществление власти и влияния. Источниками власти могут быть: власть вознаграждения («сделаешь – получишь»), власть принуждения («не сделаешь – будет худо»), нормативная власть (должностная власть знатока, информационная власть и др.). Индивидуальные различия проявляются в стремлении к увеличению количества источников власти и в способностях воздействия на мотивационную систему других людей (необходимо быстрое и безошибочное определение мотивационной основы другого человека и соотнесение со своими источниками власти). Сильный мотив власти обнаружен у представителей тех профессий, которые по роду деятельности должны быть хорошими манипуляторами; это – учителя, священники, психологи, журналисты. Мотивы аффилиации и помощи основаны на действенно-позитивном отношении к людям и исключают манипулирование. Мотив аффилиации – это стремление к таким контактам с людьми, в том числе с незнакомыми, которые предполагают доверие, сотрудничество, присоединение, дружбу. Цель аффилиации – взаимный поиск приятия, принятия дружеской поддержки и симпатии. Важна взаимная доверительная связь, чтобы партнер чувствовал, что ему предлагаются равные отношения, такое общение, которое увлекает и обогащает обе стороны. Существует две формы аффилиативного мотива – надежда на аффилиацию (НА) и боязнь отвержения (БО). Наиболее известен в качестве измерительного инструмента аффилиации опросник А. Мехрабяна.

Мотив помощи, альтруистические мотивы. Альтруизм – это самостоятельный мотив, который отличается от других мотивов, основанных на личной выгоде; в основе его лежит любовь и бескорыстная забота о других, способность на безвозмездную жертву ради группы, потребность отдавать и чувство ответственности. Потребность помогать другим есть уже у трехлетних детей. Чаще оказывают помощь те, кто сам раньше ее получал, и те, кто обладает эмпатией, способностью к сопереживанию. В исследовании С. К. Нартовой-Бочавер обнаружено, что переживание успеха увеличивает желание помочь другим людям, а переживание неудачи ослабляет. Известно также, что обучение детей альтруистическому поведению с помощью картинок увеличивает их вербальный (на словах) альтруизм, обучение же на реальных ситуациях формирует устойчивую альтруистическую мотивацию, которая тем выше, чем теплее и дружественнее отношения ребенка и воспитателя. Больше альтруизма, милосердия проявляется по отношению к зависимому человеку, чем независимому, приятному и привлекательному, знакомому и человеку той же самой этнической группы.

В заключение следует отметить, что в отдельных областях человеческой деятельности выделяются специфические системы мотивов. Так, например, по мнению Э. Шейна, человек, выстраивая свою профессиональную карьеру, может руководствоваться одним из восьми мотивов:

профессиональная компетентность, желание быть мастером своего дела;

управление различными сторонами деятельности своего предприятия, успешный менеджер;

стремление к автономии и независимости от любых организационных ограничений;

стремление к безопасности и стабильности как места работы, так и места жительства;

служение высоким целям, помощь людям;

решение трудных задач, преодоление препятствий, вызов и борьба;

интеграция стилей жизни, уравновешивание семьи, работы, карьеры;

предпринимательство, стремление иметь свое дело.

Преобладание того или иного мотива может быть определено с помощью адаптированного В. А. Чикер опросника Э. Шейна «Якоря карьеры».

 

                                       § 6.8. ПРЕОБЛАДАЮЩИЕ ИНТЕРЕСЫ

 

Что такое интерес? Что значит: мне интересно? Каков он – интересный человек? Пытаясь найти ответы на эти вопросы, мы шаг за шагом углубляемся в некоторое специфическое состояние, в котором одновременно испытываем чувство некоторой заторможенности, отвлеченности от места и времени нашего пребывания при высокой сосредоточенности на вызываемых из памяти образах, ассоциациях, которые мысль старается упорядочить в поиске неочевидных связей явлений и нашего впечатления, которое мы выразим восклицанием: «Вот что интересно!» Значит, интересно – это когда хочется что-то найти, что-то понять, что-то узнать из того, что составляет бесконечный мир вокруг нас. В психологии интерес понимается как состояние, побуждающее к познавательной деятельности. То есть это внутреннее напряжение, движущий момент, желание, побуждающее нас к действию.

Когда мы представляем себе маленького ребенка, не совсем младенца, но человека, только начинающего осваивать мир, в который ему довелось прийти, нам не приходит в голову, что ему может быть неинтересно жить. Ведь ему еще только предстоит узнать, что после зимы придет весна, что на черной земле вырастет зеленая трава и красивые цветы, что такой яркий огонек может больно обжечь руку, но потом он станет сильным и сможет сам разжечь и погасить этот огонь, – и все это интересно узнавать. Но представив себе взрослого человека, который каждое утро встает в одно и то же время, разжигает газ, чтобы согреть чайник, потом каждый день проводит восемь часов, выполняя монотонную, неинтересную работу, возвращается домой к своей семье, ужинает, смотрит телевизор, ложится спать – и так из года в год, – мы заключим, что жить неинтересно.

Что это – две стороны одной и той же жизни, в которой едино и интересное и неинтересное? Или это два конца одной веревочки, и рожденный для интересной жизни обречен на безынтересный конец? И то и другое! Человеку дана жизнь во всем ее многообразии, и содержание его жизни – это им самим сплетенная «веревочка», у каждого своя, по-своему интересная.

Интересы личности тесно связаны с потребностями. Не было бы потребностей, мотивирующих поведение человека, не было бы и интересов, направленных на поиск способов удовлетворения потребностей. Абрахам Маслоу считал, что люди заинтересованы в поиске личных целей, и это делает их жизнь значительной и осмысленной. Маслоу описал человека как «делающее существо», которое редко достигает полного удовлетворения, и каждое удовлетворение одной потребности вызывает другую, направляющую внимание и усилия человека к новым стремлениям. Основными, самыми существенными для физического выживания человека, а поэтому и самыми сильными являются потребности в пище, питье, кислороде, в физической активности, сне, защите от экстремальных температур и в сенсорной стимуляции. Человек, которому не удается удовлетворить эти основные потребности, достаточно долго не будет заинтересован в потребностях любого другого порядка. Один из примеров того, насколько голод может господствовать над поведением человека, получен при изучении поведения добровольно согласившихся на эксперимент мужчин[18]. По мере того как испытуемые стали терять в весе, они стали безразличными почти ко всему, кроме еды. Они постоянно говорили о еде, и поваренные книги стали их любимым чтением. Многие из мужчин даже потеряли интерес к своим девушкам! Этот эксперимент и многие другие исследования поведения человека показывают, как интересы человека направляются его потребностями. Отсюда можно заключить, что, поскольку существуют материальные и духовные потребности, они вызывают соответственно материальные и духовные интересы человека.

Материальные интересы направлены на поиск путей удовлетворения состояний недостаточности и избегания возможной угрозы неприятных переживаний. Материальные интересы являются мощным двигателем материального и технического прогресса, потому что они проявляются в стремлении к жилищным удобствам, к созданию бытовой, аудио-, видеотехники, машин и механизмов, облегчающих труд человека и повышающих безопасность жизни, обеспечивающих комфорт. Понятно, что не каждый человек, следуя своим материальным интересам, становится конструктором, или строителем, или портным, шьющим себе одежду. Многие для удовлетворения материальных потребностей просто зарабатывают деньги. Для некоторых зарабатывание денег становится материальным интересом, вытесняющим познавательный компонент деятельности. В таком случае мы говорим об узком интересе, в противовес которому развивающаяся личность выходит за пределы материальных интересов к интересам духовным.

Духовные интересы – это мотивы роста, они имеют отдаленные цели, связанные со стремлением обогатить и расширить жизненный опыт, актуализировать личностный потенциал – проявить свои способности, развить задатки, расширить кругозор, стать не только потребителем культуры человечества, но и носителем культуры цивилизации. Мотивация роста предполагает не столько возмещение состояний недостаточности, избегания неприятных переживаний, сколько повышение психологического напряжения в стремлении к эмоционально насыщенным переживаниям, обусловленным осознанной значимостью выбранной цели. Духовные интересы побуждают к совершенствованию мастерства, виртуозности в деятельности, представляющей для человека интерес не как средство обеспечения существования, а как средство проявления собственных талантов и способностей – познание себя через труд. Духовные интересы расширяют горизонты развития личности через стремление познать себя и окружающий мир. «Когда не получают удовлетворения потребности, жить трудно; когда не получают пищу интересы или их нет, жить скучно»[19]. Это ощущение полноты жизни может достигаться разными людьми по-разному: для одних важно знать хотя бы понемногу о многом, быть осведомленным в разных областях знания, культурной и общественной жизни, иметь возможность общаться с большим количеством разных людей, побывать в разных странах и прочувствовать себя, может быть, даже испытать себя в разных ситуациях. Другие же удовлетворяют свои духовные интересы глубокой направленностью на постижение сути какого-либо явления, поиск истины в каком-то одном вопросе, скрупулезное исследование, глубокое изучение, увлеченное созидание – посвящение всей жизни чему-либо значимому. Поэтому говорят о широких и глубоких интересах.

В интересе к тому или иному объекту различают непосредственный и опосредованный интерес. Непосредственный интерес, например, проявляется в поглощенности процессом получения знаний: обучаясь, студент посещает лекции, читает литературу, проводит самостоятельные исследования по интересующему предмету, готов отказаться от дружеской вечеринки ради того, чтобы прочитать добытую на одну ночь дефицитную книгу. А если делается все то же самое, только в рамках требований учебного процесса, ради получения диплома, который расширяет возможности трудоустройства, – в таком случае говорят об опосредованном интересе. Однако эти характеристики интереса взаимопереходящие: опосредованный интерес может стать непосредственным и наоборот.

Интересы человека на протяжении жизни весьма динамичны. Не только удовлетворение или неудовлетворение потребностей меняет интересы. Очевидно, что познание себя, достижения человека в социальном и профессиональном плане, изменение статуса и расширение диапазона ролей – все, что происходит с человеком в его жизни и деятельности, влияет на его интересы, как в равной мере интересы человека влияют на его жизнь. Достижение интересов награждает человека, по выражению А. Маслоу, «вершинными переживаниями» – моментами, во время которых человек чувствует великий экстаз, благоговение, восторг. Это и отличает человеческую жизнь от биологического существования.

 

                   Глава 7. СОЦИАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ

 

 

                                       § 7.1. ЧТО ТАКОЕ «СОЦИАЛИЗАЦИЯ»?

 

Человек – существо социальное. С первых дней своего существования он окружен себе подобными. С самого начала своей жизни он включен в социальные взаимодействия. Первый опыт социального общения человек приобретает еще до того, как научится говорить. В процессе социального взаимодействия человек приобретает определенный социальный опыт, который, будучи субъективно усвоенным, становится неотъемлемой частью личности. Социализация – это процесс и результат усвоения и последующего активного воспроизводства индивидом социального опыта. Процесс социализации неразрывно связан с общением и совместной деятельностью людей. С точки зрения психологии социализация не может, однако, рассматриваться как простое, механическое отражение личностью непосредственно испытанного или полученного в результате наблюдения социального опыта. Усвоение этого опыта субъективно. Одни и те же социальные ситуации по-разному воспринимаются, по-разному переживаются различными личностями, а потому разные личности могут выносить из объективно одинаковых социальных ситуаций различный социальный опыт. Это положение является одним из оснований, лежащих в основе прочной связи двух одновременно и противоположных и единых процессов – социализации и индивидуализации.

Процесс социализации может осуществляться как в специальных социальных институтах, так и в различных неформальных объединениях. К специальным социальным институтам, одной из важнейших функций которых является социализация личности, относятся школа, профессиональные учебные заведения (профтехучилища, техникумы, вузы), детские и молодежные организации и объединения. Важнейшим институтом социализации личности является семья. Социализация может носить одновременно регулируемый, целенаправленный и нерегулируемый, стихийный характер. Как соотносятся понятия «воспитание» и «социализация»? Воспитание, по существу, есть одна из форм социализации личности, а именно управляемый и целенаправленный процесс социализации. Однако было бы большим упрощением представлять себе дело так, будто в официальных социальных институтах (школа, например) социализация всегда имеет целенаправленный характер и не может быть по форме стихийной, а в неформальных объединениях – наоборот. Возможность одновременного существования социализации и как целенаправленного, и как нерегулируемого процесса поясним с помощью следующего примера. Конечно, на уроке в школе усваиваются важные знания, многие из которых (особенно по общественным и гуманитарным дисциплинам) имеют непосредственное социальное значение. Однако ученик на уроке усваивает не только те социальные знания, которые являются целью урока, не только те социальные правила и нормы поведения, которые декларируются учителем в процессе обучения и воспитания. Ученик усваивает и тот социальный опыт, который является сопутствующим, «случайным», с точки зрения учителя или воспитателя. Это не опыт декларируемых правил и норм, а реально испытываемый или наблюдаемый опыт социального взаимодействия учителя с учениками, учеников между собой, учителей между собой. И этот опыт может быть как позитивным, так и негативным. Он может совпадать с целями процесса воспитания (и тогда он лежит в русле данного целенаправленного процесса социализации личности), а может противоречить поставленным целям.

Можно выделять первичную и вторичную социализацию. Принято считать, что первичная социализация представляет собой нечто гораздо большее, чем просто когнитивное обучение, и связана с формированием обобщенного образа действительности. Характер же вторичной социализации определяется разделением труда и соответствующего ему социального распределения знания. Иначе говоря, вторичная социализация (П. Бергер, Т. Лукман) представляет собой приобретение специфическо-ролевого знания, когда роли прямо или косвенно связаны с разделением труда. Существует и несколько иное представление, в рамках которого (Б. Г. Ананьев) социализация рассматривается как процесс, протекающий в следующих двух направлениях – становление человека как личности и становление человека как субъекта деятельности. Конечным эффектом этой социализации в виде личности и в виде субъекта деятельности является образование индивидуальности.

Социализация не есть антипод индивидуализации, процесс социализации не ведет к нивелированию личности, индивидуальности человека. Скорее наоборот, в процессе социализации и социальной адаптации человек обретает свою индивидуальность, но чаще всего сложным и противоречивым образом. Мы уже говорили, что усвоение социального опыта всегда субъективно. Одни и те же социальные ситуации по-разному воспринимаются и по-разному переживаются различными личностями, а потому они оставляют неодинаковый след в психике, в душе, в личности различных людей. Социальный опыт, который выносится разными людьми из объективно одинаковых социальных ситуаций, может быть, следовательно, существенно различным. Таким образом, лежащее в основе процесса социализации усвоение социального опыта становится и источником индивидуализации личности, которая не только субъективно усваивает этот опыт, но и активно его перерабатывает. Распространенная в психологии личности (и в науках о личности в целом) парадигма «от социального к индивидуальному», несомненно, имеет серьезные основания и глубокий смысл. Однако ее прямолинейное понимание и соответствующее развитие лишает человека субъектного начала или, по крайней мере, делает это начало незначимым. Построение на этой основе подлинной психологии личности лишено всяких перспектив и попросту невозможно. Личность – это не только социальный индивид, но и активный субъект социального развития, и, что не менее важно, активный субъект саморазвития. Таким образом, чрезвычайно важно не просто говорить об усвоении социального опыта индивидом, но необходимо обязательно рассматривать личность в качестве активного субъекта социализации. Более того, пожалуй, даже и процесс социальной адаптации личности следует рассматривать как активно-развивающий, а не только как активно-приспособительный. Процесс социализации не завершается по достижении человеком взрослости. Социализация личности, образно говоря, относится по типу к процессам «с неопределенным концом», хотя и с определенной целью. И продолжается этот процесс непрерывно на протяжении всего онтогенеза человека. Из этого следует, что социализация не только никогда не завершается, но и никогда не бывает полной.

 

                                       § 7.2. Я-КОНЦЕПЦИЯ

 

Я-концепция – это обобщенное представление о самом себе, система установок относительно собственной личности или, как еще говорят психологи, Я-концепция – это «теория самого себя». Важно заметить, что Я-концепция является не статичным, а динамичным психологическим образованием. Формирование, развитие и изменение Я-концепции обусловлены факторами внутреннего и внешнего порядка. Социальная среда (семья, школа, многочисленные формальные и неформальные группы, в которые включена личность) оказывают сильнейшее влияние на формирование Я-концепции. Фундаментальное влияние на формирование Я-концепции в процессе социализации оказывает семья. Причем это влияние сильно не только в период самой ранней социализации, когда семья является единственной (или абсолютно доминирующей) социальной средой ребенка, но и в дальнейшем. С возрастом все более весомым в развитии Я-концепции становится значение опыта социального взаимодействия в школе и в неформальных группах. Однако вместе с тем семья как институт социализации личности продолжает играть важнейшую роль также в подростковом и юношеском возрасте.

В самом общем виде в психологии принято выделять две формы Я-концепции – реальную и идеальную. Однако возможны и более частные ее виды, например профессиональная Я-концепция личности, или Я-профессиональное. В свою очередь, профессиональная Я-концепция личности также может быть реальной и идеальной.

Понятие «реальная» отнюдь не предполагает, что эта концепция реалистична. Главное здесь – представление личности о себе, о том, «какой я есть». Идеальная же Я-концепция (идеальное «Я») – это представление личности о себе в соответствии с желаниями («каким бы я хотел быть»).

Конечно, реальная и идеальная Я-концепции не только могут не совпадать, но и в большинстве случаев обязательно различаются. Расхождение между реальной и идеальной Я-концепцией может привести к различным как негативным, так и позитивным последствиям. С одной стороны, рассогласование между реальным и идеальным «Я» может стать источником серьезных внутриличностных конфликтов. С другой стороны, несовпадение реальной и идеальной Я-концепции является источником самосовершенствования личности и стремления к развитию. Можно сказать, что многое определяется мерой этого рассогласования, а также интерпретацией его личностью. В любом случае, ожидание полного совпадения Я-реального и Я-идеального, особенно в подростковом и юношеском возрасте, является мало на чем основанной иллюзией. По существу, на представлении о том, что реальная и идеальная Я-концепции в большинстве случаев (статистическая норма) в той или иной мере закономерно не совпадают, построены и некоторые методики измерения адекватности самооценки.

Несмотря на очевидную близость, психологические понятия самооценки и Я-концепции имеют отличия. Я-концепция представляет набор скорее описательных, чем оценочных, представлений о себе. Хотя, конечно, та или иная часть Я-концепции может быть окрашена положительно или отрицательно. Понятие самооценки, наоборот, непосредственно связано с тем, как человек оценивает себя, свои собственные качества. Например, осознание человеком того, что по темпераменту он является сангвиником, или того, что он высокого роста и у него карие глаза, составляют часть его Я-концепции, но при этом данные свойства не рассматриваются в оценочном плане. В случае же с самооценкой те или иные качества рассматриваются как хорошие или плохие, субъект оценивает себя по этим качествам в сравнительном плане с другими, как лучшего или худшего. Важно и то, что одни и те же качества в структуре самооценки различных личностей могут интерпретироваться одним человеком в позитивном плане (и тогда они повышают самооценку), а другим – в негативном (и тогда они понижают самооценку).

Самооценка относится к центральным образованиям личности, ее ядру. Она в значительной степени определяет социальную адаптацию личности, является регулятором поведения и деятельности. Хотя, конечно, следует отдавать себе отчет в том, что самооценка не есть нечто данное, изначально присущее личности. Само формирование самооценки происходит в процессе социализации, в процессе деятельности и межличностного взаимодействия. Социум в значительной степени влияет на формирование самооценки личности. Отношение человека к самому себе является наиболее поздним образованием в системе отношений человека к миру. Но, несмотря на это (а может быть, именно благодаря этому), в структуре отношений личности самооценке принадлежит важное место.

Самооценка прямо связана с процессом социальной адаптации и дезадаптации личности. Несмотря на всю противоречивость современных данных о самооценке несовершеннолетних правонарушителей, практически общепризнанными являются представления о связи самооценки с асоциальным и делинквентным поведением подростка. Споры же в основном сводятся к выяснению того, какой характер носит самооценка правонарушителя – завышенный или заниженный. Наиболее распространенной позицией, основанной на эмпирических исследованиях, является мнение о завышенной самооценке подростков-делинквентов, да и взрослых правонарушителей. Отмечается в связи с этим, что неадекватная, завышенная самооценка, связанная с социальной дезадаптацией личности, создает достаточно широкую зону конфликтных ситуаций и при определенных условиях способствует проявлению делинквентного поведения.

Вместе с тем имеется и другая точка зрения, также основанная на экспериментальных данных. По мнению сторонников этой точки зрения, уровень самооценки у несовершеннолетних правонарушителей ниже, чем у правопослушных подростков. Большинство же исследований, в которых получены противоположные результаты, как считают сторонники данной концепции, являются методически некорректными. В ряде исследований показано, что у молодых преступников и тех, кто попал в сферу внимания общественных организаций, занимающихся «трудными» подростками, Я-концепция отрицательная. В работах этого направления указывается, что неблагоприятная Я-концепция (слабая вера в себя, боязнь получить отказ, низкая самооценка), возникнув, приводит в дальнейшем к нарушениям поведения. При этом выделяют (X. Ремшмидт) следующие воздействия неблагоприятной Я-концепции:

1. Снижение самоуважения и часто как следствие – социальная деградация, агрессивность и преступность.

2. Стимуляция конформистских реакций в трудных ситуациях. Такие молодые люди легко поддаются влиянию группы и втягиваются в преступные действия.

3. Глубокое изменение восприятия. Так, молодые люди с негативной самооценкой с трудом сознают, что совершают хорошие поступки, так как считают себя неспособными к ним.

В целом надо заметить, что в современной психологии имеется определенное противоречие в данных по вопросу о завышеннсти или заниженности самооценки подростков-правонарушителей. Когда появляется такое «тупиковое» противоречие, в науке актуализируется потребность в разработке иной концепции, некоего третьего подхода, имеющего объяснительную силу и снимающего противоречия.

На рассматриваемую проблему и создавшееся противоречие можно взглянуть и с иных концептуальных позиций. Можно полагать, что главное в проблеме самооценки подростков-делинквентов состоит не в ее завышенности или заниженности, а в том, что самооценка у них, как правило, находится в противоречии с оценкой социума, не соответствует внешней оценке (родителей, педагогов, класса). В этом плане оценка всегда ниже самооценки подростка (даже если последняя достаточно адекватна). В этом заключается пусковой механизм делинквентности, толчок к асоциальному поведению подростка. Потребность в уважении, признании является одной из важнейших потребностей личности. В некоторых концепциях личности она относится к базовым, фундаментальным потребностям (например, у А. Маслоу). Блокирование реализации этой потребности даже рассматривается автором концепции общего адаптационного синдрома Г. Селье в качестве мощного фактора, дистресса. В связи с этим он подчеркивал, что человек нуждается в признании, он не может вынести постоянных порицаний, потому что это больше всех других стрессоров делает труд изнурительным и вредным. Очевидно, все сказанное справедливо для личности подростка-юноши в не меньшей степени, чем для взрослых, но даже в большей, с учетом характерного для этого возраста кризиса идентичности и острого переживания его.

В условиях, когда самооценка подростка не находит опоры в социуме, когда его оценка другими постоянно низка в сравнении с самооценкой, когда постоянно блокируется реализация одной из фундаментальных потребностей – потребность в уважении, развивается резкое ощущение личностного дискомфорта. Личность не может пребывать постоянно в состоянии острого дискомфорта и дистресса, подросток не может не искать выхода из сложившейся ситуации. Его самооценка должна найти адекватную опору в социальном пространстве. Одним из распространенных путей решения этой проблемы является переход подростка в группу, в которой оценка окружающими личности подростка является адекватной самооценке или даже превосходит ее. В данной группе подростка ценят (это подтверждается постоянно вербально и невербально), что приводит к удовлетворению потребности в уважении, а следовательно, и к состоянию удовлетворенности, комфорта от принадлежности к группе. Самооценка подростка, таким образом, наконец получает адекватную опору в пространстве внешних социальных оценок личности. Группа, в которую переходит подросток, может иметь различную ориентацию, различные ценности. К сожалению, очень часто в новой неформальной группе, в которой подросток находит необходимую социальную опору, доминирующей является контрнормативная шкала ценностей. Как показывают исследования, контрнормативность ценностей является характерной чертой групп подростков-делинквентов.

Однако описанный путь снятия противоречия между самооценкой и оценкой может и не приводить к негативным последствиям. И это происходит в том случае, когда подросток включается в неформальную группу, ориентированную на нормативную шкалу ценностей.

Данный механизм или концепция пускового механизма делинкветности позволяет объяснить и то, почему терпят провал отчаянные попытки педагогов и родителей вырвать подростка из «нехорошей» компании. По существу, такие попытки априори обречены на провал, так как за ними стоит негативное психологическое следствие для личности – подростка снова пытаются лишить социальной опоры, включив в неприемлемую и отторгаемую им (а может быть, в первую очередь, отторгающую его) группу. Существует, следовательно, лишь один эффективный путь решить это психологическое противоречие. Необходимо не просто пытаться вырвать подростка из одной группы, но надо «подставить» ему вместо этой асоциальной группы другую группу – просоциальной ориентации. Очевидно, излишне напоминать при этом, что данная новая группа должна быть такой, чтобы самооценка подростка находила бы в ней адекватную опору в виде социальной оценки его личности.

Рассмотренный здесь подход объясняет и те, казалось бы, парадоксальные факты, когда подросток упорно держится за некоторую асоциальную группу, хотя и занимает в ней очень низкое положение. В таких случаях действительно переход личности в данную группу не сопровождается повышением оценки личности группой. Однако в этом случае принадлежность к асоциальной группе позволяет удовлетворить потребность во внешнем подтверждении самооценки за счет подростков, не входящих в группу. Работает модель: внутри группы – «шестерка», но для посторонних подростков – «авторитет». В крайних вариантах такое удовлетворение может достигаться и путем проявления агрессии, унижающей и подчиняющей других подростков – нечленов группы.

 

                                       § 7.3. РАЗВИТИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ В ПРОЦЕССЕ СОЦИАЛИЗАЦИИ

 

Ответственность является важнейшей характеристикой личности, ответственность – это то, что отличает социально незрелую личность от личности социально зрелой. В настоящее время в психологии распространена концепция (теория локуса контроля) о двух типах ответственности. Ответственность первого типа – это тот случай, когда личность считает ответственной за все происходящее с ней в жизни саму себя. «Я сам отвечаю за свои успехи и неудачи. От меня самого зависит моя жизнь и жизнь моей семьи. Я должен и могу это сделать» – вот жизненное кредо и постулаты такой личности. Ответственность второго типа связана с ситуацией, когда человек склонен считать ответственным за все происходящее с ним в жизни либо других людей, либо внешние обстоятельства, ситуацию. В качестве других людей, на которых возлагается ответственность как за неудачи, так и за успехи личности, выступают родители, учителя, а в будущем – коллеги, начальство, знакомые. Легко заметить, что на обыденном языке, на языке житейских понятий второй тип ответственности обозначается не иначе как безответственность.

Так, исследования показывают, что среди социально незрелых подростков, подростков с асоциальным поведением доля таких, которые имеют ответственность второго типа (т. е. «безответственные»), составляет 84 %. В то время как берущих ответственность на себя (т. е. ответственных по первому типу) из них только 16 %. Как разительно контрастируют с этим другие результаты! В данном случае обследовались подростки, в основном сделавшие свой профессиональный выбор, имеющие определенные жизненные цели и четкую просоциальную ориентацию. Здесь по показателю «ответственность» картина становится прямо противоположной в сравнении с выборкой асоциальных подростков. В данном случае ответственность первого типа («я отвечаю сам») имеют 72 %, а ответственность второго типа (т. е. безответственность) – 16 % подростков. Результаты двух исследований «совпадают» почти что с точностью до наоборот.

Понятие локуса контроля в его современном понимании предполагает, что существует континуум, крайними точками которого являются индивиды с ярко выраженными внешними или внутренними стратегиями атрибуции. Остальные люди занимают промежуточные позиции между этими крайностями. В соответствии с тем, какую позицию занимает на континууме индивид, ему приписывается определенное значение локуса контроля. Говоря о локусе контроля личности, обычно имеют в виду склонность человека видеть источник управления своей жизнью либо преимущественно во внешней среде, либо в самом себе. Выделяют два типа локуса контроля: интернальный и экстернальный. Причем об интернальном локусе контроля говорят тогда, когда человек большей частью принимает ответственность за события, происходящие в его жизни, на себя, объясняя их своим поведением, характером, способностями. Об экстернальном локусе контроля говорят, если человек склонен приписывать ответственность за все внешним факторам: другим людям, судьбе или случайности, окружающей среде. Во многих исследованиях установлено, что интерналы более уверены в себе, более спокойны и благожелательны, более популярны. Общее положение о более высокой благожелательности интерналов к другим интересно дополняют и конкретизируют данные о том, что подростки с внутренним локусом контроля более позитивно относятся к учителям, а также и к представителям правоохранительных органов. Как показывают исследования (К. Муздыбаев), существует положительная корреляция между интернальностью и наличием смысла жизни: чем больше субъект верит, что все в жизни зависит от его собственных усилий и способностей, тем в большей мере находит он в жизни смысл и цели. Экстерналов же отличают повышенная тревожность, обеспокоенность, меньшая терпимость к другим и повышенная агрессивность, конформность, меньшая популярность. Все это, конечно, естественным образом связано с их позицией о зависимости от внешних обстоятельств и неспособности управлять своими делами. Имеются данные о большей склонности экстерналов к обману и совершению аморальных поступков.

В последнее время появились новые экспериментальные данные, вносящие коррективы в сложившиеся представления о связи типа ответственности и некоторых особенностей личности. Полученные результаты не подтверждают гипотезу о связи депрессии с внешним локусом контроля. Они в большей степени согласуются с представлениями о связи экстернальности с гневом и агрессией, а не с депрессией. И наконец, нельзя абстрагироваться и от такого обстоятельства, как изменчивость локуса контроля (хотя необходимо отметить, что исследований, посвященных этому вопросу, очень мало). При изучении изменчивости и стабильности локуса контроля в подростковом возрасте (14 лет) было обнаружено наличие небольших изменений в локусе контроля как у мальчиков, так и у девочек даже на протяжении одного года. При этом у девочек сдвиг происходит в сторону внешнего, а у мальчиков – внутреннего локуса контроля.

Ответственность является важной составляющей, компонентом личностной зрелости. Исследования показывают, что интернальность коррелирует с социальной зрелостью и просоциальным поведением. Экстернальность корреляционно связана с недостаточной социальной зрелостью и асоциальным поведением. Интерналы, как уже отмечалось нами выше, отличаются большей терпимостью, большей целеустремленностью, самостоятельностью, меньшей агрессивностью, более благожелательным отношением к окружающим (в том числе к сотрудникам правоохранительных органов), чем экстерналы. Среди молодых делинквентов экстерналы абсолютно доминируют над интерналами, и их доля составляет (А. А. Реан) более 80 %. В противоположных же выборках среди молодых людей с просоциальной ориентацией, демонстрирующих в поведении высокий для их возраста уровень социальной зрелости, напротив, абсолютное большинство принадлежит интерналам. Более подробно с отражением данных по различным субшкалам результаты этих исследований представлены в табл. 1.

Таблица 1

Примечание.

Ио – шкала общей интернальности;

Ид – субшкала интернальности в области достижений;

Ин – субшкала интернальности в области неудач.

Обсуждая полученные данные, мы задаемся вопросом: является ли экстернальность в какой-то мере причиной делинквентности? Или же сама экстернальность большинства делинквентов есть следствие влияния некоторых более общих факторов, приводящих к формированию как внешнего локуса контроля, так и девиантного поведения? Как это ни покажется странным, мы полагаем, что следует дать положительный ответ на оба вопроса. Очевидно, не случайно 84 % делинквентов являются экстерналами. Ведь внешний локус контроля по существу означает снятие субъектом ответственности за все происходящее с ним с самого себя; ответственность возлагается на окружающих людей, судьбу, случай, обстоятельства. Ясно, что при определенных условиях такая ситуация «облегчает» выход на совершение правонарушения, является фактором риска противоправного поведения. В частности, «облегчается» совершение правонарушения под воздействием группы или ее лидера.

Однако обоснованным представляется положительный ответ и на второй вопрос. Можно полагать, что действительно существуют факторы, следствием которых является формирование как внешнего локуса контроля личности, так и делинквентной направленности. В самом деле, не является дискуссионным утверждение о том, что любой человек (кто в большей, а кто в меньшей степени) нуждается в проявлениях уважения окружающих к собственной личности, в получении социального одобрения своего поведения и деятельности. Блокирование реализации этой потребности ведет к фрустрации личности, является очевидным фактором дистресса.

Вместе с тем доказанным фактом является и то, что большинство делинквентов испытывали в детском и подростковом возрасте эмоциональную депривацию и влияние неблагоприятного психологического климата семьи. Потребность в уважении для большинства таких подростков становится дефицитной потребностью также и из-за учебных трудностей. Как отмечает известный американский криминолог Э. Шур, неуспевающих постоянно и во все большей мере оттеняют и изолируют успевающие ребята, отдельные педагоги и сама система в целом. Неудивительно, что они постепенно начинают смотреть на себя и на свое будущее как на нечто мрачное и безотрадное, и в конце концов пребывание в школе становится для них в высшей мере неприятным и неприемлемым. Возможность адаптации к преступности в этих условиях очевидна. Как показывают исследования отечественных криминологов и психологов, у субъектов, совершивших тяжкие насильственные преступления, доминируют стремления к насилию над другими, самоутверждению, превосходству. Отмечается, что в абсолютном большинстве случаев потребности, лежащие в основе указанных преступлений, связаны с проявлением преступниками своего «Я».

Стремление сохранить самоуважение (да и просто психоэмоциональную стабильность) в условиях перманентных негативных оценок деятельности и поведения личности со стороны окружающих может приводить к формированию внешнего локуса контроля. Таким образом, формирование внешнего локуса контроля играет в данном случае роль защитного механизма, который, снимая ответственность с личности за неудачи, позволяет адаптироваться к постоянным внешним негативным оценкам и сохранить самоуважение.

Исследуя оценочные суждения социальных работников (педагоги, инспектора милиции по делам несовершеннолетних) о личности делинквентных подростков, мы предполагали, что представления о локусе контроля в структуре этих характеристик личности объективно займут центральное или, по крайней мере, значительное место. При этом важным является вопрос об адекватности оценочных суждений социальных работников относительно локуса контроля делинквентов. Однако, как оказалось, проблема заключается не в отсутствии адекватных представлений о локусе контроля делинквентов, а в том, что 92 % социальных работников, характеризуя подростков-делинквентов, вообще ничего не говорят о локусе контроля. Нет не только обобщенных оценочных суждений об экстернальности-интернальности личности, но не даются даже какие-либо отдельные (парциальные) оценки, на основе которых можно было бы составить хотя бы ориентировочное представление о локусе контроля. Иначе говоря, все то, что связано с понятием «локус контроля», выпадает из поля зрения социальных работников при характеристике личности делинквентного подростка. Вместе с тем из всего сказанного следует, что в характеристике личности делинквента локусу контроля принадлежит особое, существенное место. Знание индивидуальных особенностей личности, связанных с уровнем и направленностью ответственности, совершенно необходимо в деятельности социальных работников. Более того, сама коррекционно-воспитательная работа с делинквентом предполагает (в определенной мере и в качестве способа коррекции поведения, и в качестве одной из целей развития личности) его переориентацию с экстернального на интернальный контроль.

Социальная зрелость и ее составляющая – ответственность – формируются лишь в адекватной деятельности. Формирование ответственности прямо связано с предоставлением личности свободы в принятии решений. Вопрос о мере свободы должен решаться с учетом возрастных и иных конкретных особенностей и обстоятельств. Но сам принцип остается незыблемым. Формирование ответственности идет рука об руку с развитием автономности личности и обеспечением свободы принятия решений относительно самого себя. Когда мы хотим сформировать или, лучше сказать, развить в личности ответственность, но при этом блокируем развитие и проявление автономности, а также свободы принятия решений, то каков будет результат? Мы хотим научить человека плавать, но при этом из опасений не пускаем его в воду. К сожалению, такая практика не просто имеет место, но, кажется, является чрезвычайно распространенной. На вопрос, поощряем ли мы самостоятельность и автономность в процессе воспитания и обучения, скорее приходится ответить «нет», чем «да». В семье это выражается в таком типе воспитания, как гиперопека. В школе та же гиперопека, причем не только в воспитании, но и в обучении. Поощрение инициативности, автономности в учебной деятельности, конечно, имеют место. Но являются скорее исключением, чем правилом. Исследования показывают, что дисциплинированность учащегося является несравненно более ценимой педагогами добродетелью, чем самостоятельность.

 

                                       § 7.4. СЕМЬЯ КАК ВАЖНЕЙШИЙ ИНСТИТУТ СОЦИАЛИЗАЦИИ

 

Семья является важнейшим институтом социализации личности. Именно в семье человек получает первый опыт социального взаимодействия. На протяжении какого-то времени семья вообще является для ребенка единственным местом получения такого опыта. Затем в жизнь человека включаются такие социальные институты, как детский сад, школа, улица. Однако и в это время семья остается одним из важнейших, а иногда и наиболее важным фактором социализации личности. Семью можно рассматривать в качестве модели и формы базового жизненного тренинга личности. Социализация в семье происходит как в результате целенаправленного процесса воспитания, так и по механизму социального научения. В свою очередь, сам процесс социального научения также идет по двум основным направлениям. С одной стороны, приобретение социального опыта идет в процессе непосредственного взаимодействия ребенка с родителями, братьями и сестрами, а с другой стороны, социализация осуществляется за счет наблюдения особенностей социального взаимодействия других членов семьи между собой. Кроме того, социализация в семье может осуществляться также посредством особенного механизма социального научения, который называется викарным научением. Викарное научение связано с усвоением социального опыта за счет наблюдения научения других.

Изучению влияния стиля родительского поведения на социальное развитие детей посвящено множество исследований. В процессе исследования было выделено три группы детей. Первую группу составили дети, у которых отмечался высокий уровень независимости, зрелости, уверенности в себе, активности, сдержанности, любознательности, дружелюбия и умения разбираться в окружающей обстановке (модель I). Вторую группу образовали дети, недостаточно уверенные в себе, замкнутые и недоверчивые (модель II). Третью группу составили дети, которые менее всего были уверены в себе, не проявляли любознательности, не умели сдерживать себя (модель III).

Были рассмотрены четыре параметра поведения родителей по отношению к ребенку: контроль, требование зрелости, общение, доброжелательность. Контроль – это попытка влиять на деятельность ребенка. При этом определялась степень подчиненности ребенка требованиям родителей. Требование зрелости – это оказание родителями давления на ребенка с целью заставить его действовать на пределе своих умственных возможностей, высоком социальном и эмоциональном уровне. Общение – это использование родителями убеждения, для того чтобы добиться от ребенка уступки, выяснение его мнения или отношения к чему-либо. Доброжелательность выражалась в том, насколько родители проявляют заинтересованность в ребенке (похвала, радость от его успехов), теплоту, любовь, заботу, сострадание по отношению к нему.

Какими же оказались особенности стилей взаимодействия родителей с детьми в семьях, где дети демонстрировали разные модели поведения? Результаты исследования оказались следующими.

Модель поведения I. Родители, дети которых следовали модели поведения I, набрали наибольшее количество очков по всем четырем признакам. Они относились к своим детям нежно, с теплотой и пониманием, доброжелательно, много с ними общались, контролировали детей, требовали осознанного поведения. И хотя родители прислушивались к мнениям детей, уважали их независимость, они не исходили только лишь из желания детей. Родители придерживались своих правил, прямо и ясно объясняя мотивы собственных требований. Родительский контроль сочетался с безусловной поддержкой желания ребенка быть самостоятельным и независимым. Эта модель была названа моделью авторитетного родительского контроля.

Модель поведения II. Родители, дети которых следовали модели поведения II, имели более низкие оценки по выделенным параметрам. Они больше полагались на строгость и наказания, относились к детям с меньшей теплотой, меньшим сочувствием и пониманием, редко общались с ними. Они жестко контролировали своих детей, легко применяли свою власть, не побуждали детей выражать свое собственное мнение. Эта модель была названа властной.

Модель поведения III. Родители, дети которых следовали модели поведения III, были снисходительными, нетребовательными, неорганизованными, имели плохо налаженный быт. Они не поощряли детей, относительно редко и вяло делали замечания, не обращали внимания на воспитание независимости ребенка и его уверенности в себе. Эта модель была названа снисходительной.

Дисгармоничное развитие некоторых черт характера ребенка может быть обусловлено особенностями семейных взаимоотношений. Недооценка родителями особенностей характера детей может не только способствовать усилению конфликтности семейных отношений, но и приводить к развитию патохарактерологических реакций, неврозов, формированию психопатических развитии на базе акцентуированных черт. Некоторые типы акцентуаций наиболее чувствительно реагируют или особенно уязвимы в отношении определенных типов семейных отношений. В этом плане можно выделить несколько типов неправильного воспитания.

Гипопротекция – недостаток опеки и контроля, истинного интереса к делам, волнениям и увлечениям подростка. Особенно неблагоприятны при акцентуациях по гипертимному, неустойчивому и конформному типам.

Доминирующая гиперпротекция – чрезмерная опека и мелочный контроль. Не приучает к самостоятельности и подавляет чувство ответственности и долга. Особенно неблагоприятна для акцентуаций по психастеническому, сенситивному и астеническому типам, усиливает у них астенические черты. У гипертимных подростков приводит к резкой реакции эмансипации.

Потворствующая гиперпротекция – недостаток надзора и некритическое отношение к нарушениям поведения у подростков. Этим культивируются неустойчивые и истероидные черты.

Воспитание «в культе болезни» – болезнь ребенка, даже незначительное недомогание, предоставляет ребенку особые права и ставит его в центр внимания семьи. Культивируется эгоцентризм и рентные установки.

Эмоциональное отвержение – ребенок ощущает, что им тяготятся. Тяжело сказывается на лабильных, сенситивных и астенических подростках, усиливая черты этих типов. Возможно заострение черт и у эпилептоидов.

Условия жестких взаимоотношений – срывание зла на подростке и душевная жестокость. Способствует усилению черт у эпилептоидов и развитию эпилептических черт на основе конформной акцентуации.

Условия повышенной эмоциональной ответственности – на ребенка возлагаются недетские заботы и завышенные ожидания. Очень чувствительным оказывается психастенический тип, черты которого заостряются и могут переходить в психопатическое развитие или невроз.

Противоречивое воспитание – несовместимые воспитательные подходы различных членов семьи. Такое воспитание может оказаться особенно травмирующим для любых типов акцентуаций.

Отношение к семье в ходе взросления меняется. В процессе социализации группа ровесников в значительной степени замещает родителей («обесценивание» родителей, по выражению X. Ремшмидта). Перенос центра социализации из семьи в группу ровесников приводит к ослаблению эмоциональных связей с родителями. Необходимо подчеркнуть, что замечания относительно «обесценивания» родителей в подростковом и юношеском возрасте являются очень распространенными и даже, можно сказать, стали общим местом. Например, для подросткового возраста описана специальная поведенческая особенность «реакция эмансипации». Сделаны даже попытки объяснить ее с эволюционно-биологической точки зрения. Все это верно как общее направление возрастного развития личности. Однако глобализация этих представлений, гиперболизация идеи о замещении родителей группой сверстников мало соответствует реальной психологической картине.

Имеются данные, что, хотя родители как центр ориентации и идентификации отступают в этом возрасте на второй план, это относится лишь к определенным областям жизни. Для большинства молодых людей родители, и особенно мать, остаются главными эмоционально близкими лицами.

Так, в одном исследовании немецких психологов было показано, что в проблемных ситуациях наиболее эмоционально близким, доверенным лицом для подростка прежде всего служит мать, а затем в зависимости от ситуации в разной последовательности – отец, подруга или друг. В другом исследовании, выполненном на основе отечественной выборки, старшеклассники ранжировали, с кем они предпочли бы проводить свое свободное время – с родителями, с друзьями, в компании сверстников своего пола, в смешанной компании и т. д. Родители оказались у юношей на последнем (шестом) месте, у девушек – на четвертом месте. Однако, отвечая на вопрос «С кем бы ты стал советоваться в сложной житейской ситуации?», и те и другие поставили на первое место мать. На втором месте у мальчиков оказался отец, у девочек – друг, подруга. Иначе говоря, как заметил по поводу этих результатов психолог И. С. Кон, с друзьями приятно развлекаться, но в трудную минуту лучше обратиться к маме. Последние данные, полученные на выборках современных подростков, юношей и девушек, подтверждают эту тенденцию: в системе отношений личности к социальному окружению, в том числе к сверстникам, именно отношение к матери оказалось наиболее положительным. Было установлено, что снижение положительного отношения к матери, увеличение негативных дескрипторов (характеристик) при описании матери коррелирует с общим ростом негативизации всех социальных отношений личности. Можно полагать, что за этим фактом стоит фундаментальный феномен проявления тотального негативизма (негативизма ко всем социальным объектам, явлениям и нормам) у тех личностей, для которых характерно негативное отношение к собственной матери. В целом, как установлено в исследовании, негативное отношение к матери является важным показателем общего неблагополучного развития личности.

 

                   Глава 8. ЛИЧНОСТЬ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН

 

 

                                       § 8.1. ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНАЯ СИСТЕМА ЛИЧНОСТИ

 

Личность как социальный феномен является продуктом исторического развития общества, носителем социальных свойств человека. Личность может пониматься как конкретный индивид, достигший определенного уровня развития, и как научная абстракция, используемая для понимания и объяснения социальных свойств человека. Личность структурно-функциональная модель, с помощью которой мы пытаемся составить представление о внутренней социальной жизни индивида с учетом его родовых неотъемлемых признаков, а также объяснить и предсказать его поведение. Целостность, стабильность личностной структуры конкретного человека определяется многими факторами, среди которых важное место занимают образ жизни человека, социальные ситуации, поэтому изучение конкретного человека, процесса становления его личности – это всегда исторический анализ, предполагающий целостное биографическое исследование жизненного пути человека, его творчества и того влияния, которое он оказывал на ход событий и судьбы других людей. Социально-психологический аспект рассмотрения личности знаменуется понятием социального потенциала человека; критерием этого потенциала является мера содействия развитию духовных сил и способностей других людей.

Структура личности как социального феномена может быть охарактеризована через стержневые свойства личности, которые считаются наиболее существенными в массовом сознании определенной культуры, нации. Такие стержневые свойства личности описывает концепция «большой пятерки» факторов:

экстраверсия, игривость;

дружественность, согласие;

эмоциональная стабильность либо психопатизация;

интеллект;

совестливость, сознательность.

Она позволяет говорить об общепсихологических закономерностях регуляции поведения людей разных культур и наций. Структурными единицами личности, позволяющими прослеживать, анализировать все виды деятельности человека, объяснять смену его внутренних психологических побуждений, являются ценности, установки, нормы.

Ценности и нормы составляют единую нормативную систему, которая регулирует поведение людей и социальных групп в обществе. Ценностно-нормативная система является ориентиром при выборе способа действий, проверяет и отбирает идеалы, выстраивает цели, содержит способы достижения этих целей. Ценности и нормы являются частью сознания как отдельного человека, так и общественного сознания, частью культуры. Ценности – это в большей степени социологическое понятие, которое приобретает психологический смысл в связи с анализом мотивов и поступков отдельной личности. Как утверждали У. Томас и Ф. Знанецкий, известные своей совместной работой «Польский крестьянин в Европе и Америке» (20-е годы XX в.), ценности – это природный объект, который в действительности приобретает социальное значение и является или может быть объектом деятельности. Ценности являются, по мнению Ф. Знанецкого, основой бытия и создают культурный мир. Они необходимы для создания и поддержания социального порядка. Чаще это абстрактные идеалы, т. е. представления человека об идеальных способах поведения и идеальных конечных целях. Ценности относятся, как правило, к идеям, объектам и целям, которые считаются желательными и достижение которых положительно санкционируется. Когда мы знаем, каким идеям служит человек, мы можем ответить на вопрос, ради него он поступает тем или иным образом. Нормы в большей степени ассоциируются со способами достижения целей, шаблонами взаимодействия и отвечают на вопрос «как нужно поступать». Однако нормы, социальные правила могут рассматриваться как ценности (например, нормы милосердия).

Ценности – это идеи, идеалы, цели, к которым стремится человек и общество. Существуют общепринятые ценности: универсальные (любовь, престиж, уважение, безопасность, знание, деньги, вещи, национальность, свобода, здоровье); внутригрупповые (политические, религиозные); индивидуальные (личностные). Ценности объединяются в системы, представляя собой определенную иерархическую структуру, которая меняется с возрастом и обстоятельствами жизни. Одновременно в сознании человека существует не более дюжины ценностей, которыми он может руководствоваться.

Ценности это социальное понятие, природный объект которого приобретает социальное значение и является или может являться объектом деятельности. Нельзя противопоставлять ценности и поведение (поведение отражает ценности и само составляет ценность). Функции ценностей разнообразны. Они:

являются ориентиром жизни человека;

необходимы для поддержания социального порядка, выступают как механизм социального контроля;

воплощаются в поведении и участвуют в нормообразовании. Классификация ценностей по Г. Оллпорту: 1) теоретические; 2) социальные; 3) политические; 4) религиозные; 5) эстетические; 6) экономические. Есть конфликтующие ценности.

Конфликт ценностей может быть источником развития. Известный метод их исследования (Rokeach) основан на выделении двух категорий духовных ценностей: 1) базовые, терминальные, стабильные (ценности-цели; например равенство); 2) инструментальные, т. е. ценности-средства (свойства личности, способности), которые помогают или мешают достижению цели; например выдержка, твердая воля, честность, образованность, работоспособность, аккуратность. Можно также разделить ценности на актуальные, наличные и возможные. В этом заключается трудность в исследовании ценностей: как перейти от изучения желаемых и одобряемых обществом идеалов и целей к реальным, наличествующим в сознании структурам ценностей?

Конкретные исследования социальных ценностей. В 1970–1971 гг. под руководством В. А. Ядова было выполнено масштабное исследование ценностных ориентации ленинградских инженеров в 9 проектно-исследовательских институтах (11 000 человек, средний возраст – 38 лет).

На первом месте, как правило, был мир на Земле, на втором – семья и работа. У мужчин оказалось больше индивидуальных различий, чем у женщин. Обнаружены диспозиционные сдвиги, изменение структуры в стрессовой ситуации (раковые больные). Были сформулированы следующие выводы: доминирующая направленность ценностных ориентации четко фиксируется как определенная жизненная позиция по критериям уровня вовлеченности, с одной стороны, в сферу труда, с другой – в семейно-бытовую активность и досуг. Образ жизни – решающий фактор формирования системы ценностных ориентации. Они отражают и профессиональную направленность. В исследовании В. Н. Куницыной были обнаружены серьезные различия в ценностных ориентациях старшекурсников факультетов психологии и журналистики университета. У будущих журналистов в терминальных ценностях на первый план вышли любовь, работа; 3-е место заняли счастье, семейная жизнь; последнее место – красота, искусство. У психологов в терминальных ценностях первое место заняли психическое и физическое здоровье, познание; в инструментальных – терпимость, самоконтроль; у будущих журналистов – смелость в отстаивании своих взглядов, исполнительность. У психологов преобладает ориентация на семью и науку, у журналистов – на службу.

Система ценностей отражает существенные цели, идеи, идеалы своей эпохи. Культурно-историческое изменение структуры и субъективной значимости ценностей выявлено в работе 1987 г., выполненной под руководством Э. Б. Ширяева на факультете психологии СПбГУ. Были проанализированы методом контент-анализа 542 публицистических очерка за 30-50-е и 70-80-е годы и составлен список из 23 черт личности, упоминавшихся наиболее часто при характеристике героев этих очерков. Вот как изменялся ранг свойств личности в списке в разные годы.

В 30-50-е годы на первом месте – романтика и трудолюбие. В 70-80-е годы первое место заняли практичность и настойчивость (табл. 2).

Таблица 2

Е. В. Васина изучала структурно-динамические и содержательно-смысловые характеристики ценностных ориентации юношества, различие между реальными и социально одобряемыми ценностями. Структурно-динамические характеристики – это иерархичность, соотношение терминальных и инструментальных ценностей, позитивно-негативная асимметрия устойчивость/изменчивость, сила/слабость выраженности. Она обнаружила, что за период с 1988 до 1990 г. произошло увеличение ценности индивидуального человеческого существования и уменьшение ориентации на широкую человеческую общность. Оказалось, что некоторые важные ценности находятся на разных уровнях сознания личности. Об этом говорит несовпадение ранговой и корреляционной структуры ценностных ориентации. Материально обеспеченная жизнь имеет низкий ранг у обследованных испытуемых, т. е. сознательно отодвигается на задний план, и в то же время она оказывается в центре корреляционной структуры, практически является центром всей системы ценностных ориентации. Оказалось, что актуальные ценности личности и ее группы близки, но не совпадают. Половые различия были обнаружены во всех возрастных группах: для девочек главные ценности – аффилиация, доверительные отношения, традиционные терминальные ценности; для мальчиков – инструментальные ценности и ориентация на самореализацию и самоутверждение. Обнаружена повышенная значимость тех ценностей, которых человеку недостает, что говорит об их компенсаторном характере. Чаще всего компенсаторность связана с такими чертами личности, как застенчивость, истероидность, сильная интровертированность. Удовлетворенность жизнью и отношениями снимает признаки ком пенсаторности.

Нормы. Социальные нормы – это один из многих классов норм (технические стандарты и нормы и т. д.), которые реализуются в человеческих взаимоотношениях, социальном взаимодействии. Они объективны, неперсонифицированы, не зависят от мнения групп и индивидов. Это социальные эталоны, установления модального должного, с точки зрения общества, поведения (приемлемого или запрещенного), которые выполняют функцию интеграции, упорядочивания жизни групп, индивидов, общества.

Отличие социально-психологического и социологического подходов состоит в том, что социологи изучают степень распространенности, предпочтительности и приемлемости норм в разных группах и слоях общества; социальные психологи изучают психологическое содержание норм и их связь с мотивацией, ценностными ориентациями, установками, другими личностными свойствами; формирование и изменение норм.

Социальные нормы – это правила поведения, которые включают оценку и долженствование. Главное в норме – ее предписывающий характер, что отражено в определении, предложенном К. Б. Бэком и Л. Фестингером в 1950 г.: норма однородное множество предписаний, которыми группа влияет на силы, действующие на членов этой группы.

Однако это однородное множество предписаний становится нормой лишь в том случае, когда невыполнение предписаний наказывается санкциями. Функции норм состоят в том, что они подсказывают разумные и проверенные способы деятельности и способы решения в конфликтных ситуациях. Соблюдение норм приводит к исключению влияния случайных мотивов; они обеспечивают надежность, стандартность, общепонятность, предсказуемость поведения. Нормы – средство социального контроля и влияния, они приводят к уравновешенности, стабилизации общественной жизни. Все социальные нормы можно разделить на универсальные, обязательные для всех членов общества (нравы, обычаи), внутригрупповые (ритуалы) и личностные, индивидуальные. Личностные нормы осознаны, как правило, соотнесены с Я-концепцией.

Классификация норм по Р. Линтону: универсальные, специфические, альтернативные. Классификация Д. П. Морриса: абсолютные (табу), условные (этикет), побуждающие и запрещающие, а также по типу санкций (нравы, обычаи, закон, договор, честь, совесть). Нормы – безличные правила поведения. Степень их осознанности и действенности проявляется в том, что человек знает о последствиях своих действий для других людей и признает свою ответственность за поступки в соответствии с нормами. Есть и субъективная сторона: действия человека в соответствии с его личными нормами повышают его самооценку и уменьшают самокритику. Социально-психологические нормы – это указания и предписания поведения в соответствующих условиях.

Рассмотрим следующий пример: человек спешит на деловую встречу; время встречи было выбрано с общего согласия. Но по дороге его «перехватили» приятели, и он сильно опоздал. Его отношение к этому событию показывает, какими нормами он руководствуется.

1. Если он говорит себе: «Не беда, позвоню завтра» – значит, не выработаны социальные нормы, это пример безответственного поведения (нет чувства вины и стыда).

2. «Как я мог так поступить? Я подвел человека, что теперь подумают о нашей организации» – сильное чувство вины, действуют общественные нормы.

3. «Эх, что теперь скажет весь мой отдел и сам Юрий Сергеевич?» – все определяют групповые нормы.

4. «Как я мог не рассчитать время и так опозориться; порядочные люди так не поступают! Я должен извиниться и исправить положение» – здесь главенствуют личностные нормы.

5. «Назначил мне нелепое время, а я должен жертвовать своим временем» – самооправдание, психологическая защита, личностные нормы «молчат».

Обычаи и нравы являются стержнем нормативной системы. Нравы более связаны фундаментальными устоями общества и потребностями; они считаются само собой разумеющимися и несут эмоциональную нагрузку. Табу – это нравы, выраженные в негативной форме.

Обычаи относительно длительные стандартизованные действия, рассматриваемые как обязательные в надлежащих ситуациях.

Но они не абсолютно обязательны. Обычаи не планируются. Когда говорят об обычаях (способ приготовления пиши, ее типы, использование мебели и т. п.), подчеркивают их «бездушный» привычный характер. Это своеобразные привычки, мысли и действия, обеспечивающие высокую степень предсказуемости поведения в определенных ситуациях. Они, как и нравы, не оспариваются, относительно неизменны. Некоторые обычаи можно нарушать, но полное нарушение строго наказывается обществом вплоть до изгнания. Ритуалы должны соблюдаться более жестко.

Ритуалы связаны с важнейшими событиями социальной, семейной и духовной жизни этноса. Их сущность состоит в соблюдении внешней формы, в подчеркивании обязательности регламентирующих правил. Ритуал исторически сложившаяся, связанная с мистическими верованиями стереотипная форма массового поведения, имеющая церемониальный характер.

Ритуалы выполняют многочисленные социально-психологические функции, оправдывающие и объясняющие их существование: укрепление сплоченности группы, трансляция опыта, социальных и трудовых навыков от поколения к поколению, социализации и, наконец, средство развлечения, отдыха, удовлетворения эстетических потребностей членов группы. Такие компоненты коллективной психики, как общность нравственных ценностей, образа мыслей, коллективных настроений и чувств, наполняющие ритуальное действие, способствуют формированию и существованию социальной интеграции. К психологическим функциям относят способность регулировать психическую стабильность, создавать уверенность в трудных кризисных ситуациях общественной и личной жизни человека, выявлять у участников ритуала положительные эмоции.

Ритуалы – это церемониальная часть обряда, которая может выполняться самостоятельно, сообразно конкретной ситуации и цели группы. Они носят узкогрупповой характер, имеют большую регламентацию относительно количества участников, характера и последовательности церемонии, более жесткие санкции в случае отклонения участников от правил поведения. Поэтапное научение ритуалам происходит в рамках профессиональной и семейной групп, как передача необходимых навыков нормативного поведения подрастающему поколению.

Различаются также нормы нравственности и морали. Нормы нравственности – исторические нормы, более устойчивые, нередко идеализированные, могут существовать в форме заповедей, носят эталонный характер; нормы морали не абсолютны и даже могут быть безнравственными. В рамках одной нормативной системы конкретного человека на осознаваемом и неосознаваемом уровнях могут сосуществовать внутренне противоречивые и даже взаимоисключающие моральные нормы.

Одна из теорий развития морали принадлежит Л. Колбергу, который является основателем Центра по нравственному воспитанию и одним из создателей международной ассоциации нравственного воспитания.

Им разработана уровневая концепция морали и сознания, показывающая, как происходит интернализация социальных норм. Все поступки сопровождаются стыдом, страхом, виной – это регуляторы человеческого поведения, связанные с этикой, нормами.

Страх – биологическая эмоция. Стыд, вина – человеческие чувства. Страх лежит в основе тревоги (она может быть объективной, социальной, моральной). Стыд – ориентация на внешнюю оценку. Вина – ориентация на самооценку. Рассмотрим психологические механизмы действия этих чувств.

На одном полюсе – страх и мысль «Что со мной сделают?» Другой полюс – чувство защищенности. Стыд – «Что обо мне подумают?» Другой полюс – гордость, честь, слава. Вина – «Что я сам о себе могу теперь думать?» Другой полюс – сознание своей правоты, своего достоинства. Допустим, страх сильнее стыда. Это разные ступени интернализации норм – от генетически запрограммированных реакций до индивидуальных: совести и морали. Моральная деградация возникает, когда страх подавляет стыд. Л. Колберг утверждает: «Сущность любой морали состоит в уважении, с которым личность относится к соблюдению правил…; одностороннее уважение порождает гетерономную мораль, в то время как взаимное уважение приводит к возникновению автономной морали». Вершиной этой ступени является, по Колбергу, чувство справедливости. Рассмотрим ступени развития морали.

1. (Страх) доморальный уровень. В основе – эгоизм ребенка, послушание через страх – ребенок ориентируется на наказание или ребенок ориентируется на наслаждение (взаимная выгода).

2. (Стыд) конвенциональная мораль. Ориентации на внешние нормы, правила. Основа – стыд (конформность), сохранение хороших отношений с другими, поддержание своего авторитета.

3. (Вина) автономная мораль. В основе – логическое обоснование норм, регулируется чувством вины, строится на нравственных принципах. Ориентация на общественную мораль, индивидуальные принципы совести, стадия вины наблюдается у немногих. Моральные ценности – основа автономной морали. Обнаружена связь между интеллектом и уровнем морального сознания. Можно сказать, что существует культура стыда (Восток) и культура вины (Европа).

Моральное сознание тесно связано с ответственностью. Осознание ответственности в условиях морального выбора может происходить в игровых ситуациях, специально организованных дискуссиях, при решении предлагаемых дилемм, которые были разработаны Л. Колбергом и его последователями и легли в основу специальных курсов по нравственному воспитанию. Л. Колберг неопровержимо доказал, что нравственное совершенствование идет по ступеням, поддается воздействию взрослых, может быть ускорено. Особенно важно, что нравственное развитие при нормальных условиях необратимо. Программы воспитания нравственности предполагают большой набор жизненных ситуаций морального выбора, которые предоставляют возможность применять новые принципы на практике. Важное место в нормативной системе занимают правовые нормы.

Правовые нормы – нормы закона – носят исторический характер, нейтральны (равнообязательны), текстуально закреплены, изданы компетентными государственными органами, содержат четкое, однозначное описание вариантов поведения. Нормы права – специфическая социальная техника, цель которой в том, чтобы люди соблюдали желательное социальное поведение под страхом принуждения, которое применяется в случае противоправного поведения.

Общее с моральными нормами: они основываются на имеющихся представлениях о справедливости. Отличие состоит в том, что нормы права разрабатываются, требуют посредничества стабильной власти, а моральные нормы складываются стихийно.

Правовые нормы отличаются большей регламентированностью, они скоординированы в системы законов. Санкции и принуждение у правовых норм более жесткие, включая применение силы; моральные нормы имеют оценочную нагрузку. Нормы закона – часть правовых норм. Ключевое понятие в определении закона – порядок и справедливость.

Каждая из нормативных систем имеет свою ограниченную сферу действия в развитых обществах. В примитивном обществе нормы распространяются на всю группу. Распад, отсутствие общепринятых норм обозначается термином «аномия» и на поведенческом уровне выступает как отчужденность.

Отчужденность возникает как следствие распада и несоблюдения норм в обществе, ослабление внутригрупповых связей. В психологии первая концепция появилась в 1959 г. В 60-е годы происходило дальнейшее развитие проблематики. В отличие от социологического понимания в психологии идет трактовка в терминах социальных ожиданий и эмоциональных переживаний и подчеркивается, что это осознаваемое свойство.

На личностном уровне отчужденность проявляется как аномия, т. е. несформированность норм, отсутствие, упадок норм в обществе. Используя термин «аномия», который в 1897 г. Ввел Э. Дюркгейм, Р. Мертон разработал основы теории, полагая, что аномия – это особое нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, отличающееся разложением и упадком системы моральных ценностей и «вакуумом идеалов». Аномия – состояние дезорганизации личности, возникающее в результате ее дезориентации, что является следствием либо социальной ситуации, в которой имеет место конфликт норм и личность сталкивается с противоречивыми требованиями, либо такой ситуации, когда нормы отсутствуют[20].

Это характеристика внутреннего состояния, когда начинают по являться различные нарушения в форме депрессии, психопатологи ческой дезорганизации личности, деперсонализации вплоть до самоубийств. Э. Дюркгейм рассматривает три типа самоубийства: эгоистическое (-самоизоляции); аномическое (-распад мира); альтруистическое (-из преданности делу)[21].

Отчужденность – это либо отстранение индивида от окружающего мира, либо недостаточная интеграция личности. При этом отчужденность не обязательно ведет к асоциальному поведению, но усиливает многие виды отклоняющегося поведения и враждебные установки и нередко рассматривается как крайняя форма выражения аномии. Таким образом, отчужденность на личностном уровне – это рассогласованность чувств, когда они перестают казаться субъекту нормальными. Отчужденность можно представить как многомерное свойство из пяти компонентов: чувство бессилия и чувство бессмысленности (не ясно, во что верить, пониженный уровень ожиданий), отсутствие норм, изоляция от ценностей и общества, чуждость всему. Отчужденность связана с неудовлетворенностью трудом, возникает у людей с низким социальным статусом, низкой зарплатой и образованием.

Конкретные исследования норм в отечественной психологии немногочисленны. М. И. Бобнева в книге «Социальные нормы и регуляция поведения» подробно описывает свой эксперимент. Испытуемым предлагается гипотетическая ситуация в фотоателье, где за час до окончания его работы выстроилась очередь из 5–6 человек и появляются двое просящих пропустить их ввиду особых обстоятельств вне очереди, т. е. предлагается решение нормативной задачи повседневности. Ответ в опроснике состоит из пяти альтернатив: пропускаю обоих, никого, одного из них, инвалида, женщину с ребенком. Типы поведения – альтруизм, формально-эгалитарный тип, конформный или селективный тип, ориентация на реализацию взаимной зависимости (реципрокные нормы, т. е. добро за добро, зло за зло).

 

                                       § 8.2. СОЦИАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ

 

Установка (attitude). Этот термин впервые использовал философ Г. Спенсер, позднее – Н. Н. Ланге, русский психолог. В 1918 г. У. Томас (американец) и Фл. Знанецкий (поляк) определили социальные установки как психическое переживание значения, смысла, ценности социального объекта. В 1928 г. Л. Л. Терстоун совместно с Е. С. Богардусом разработали операциональный подход (измерительные шкалы), в 1931 г. Р. Парк отметил, что аттитюды обладают латентностью: у каждого аттитюда есть бессознательная стадия, на этой стадии поддерживаются одни реакции и затормаживаются другие. В 1935 г. Г. Оллпорт дал классическое определение аттитюда: установка – состояние умственной и нервной готовности, основанное на опыте, направляющее реакции индивида в отношении всех объектов и ситуаций, с которыми она связана. В 1940 г. сформировалось два направления: изучение устойчивости структуры аттитюда и аналитическое направление. В 1950 г. А. Кемпбелл определяет аттитюды как прогнозируемый синдром реакций, последовательных по отношению к ряду социальных объектов. В 50-е годы Дж. С. Брунер, Л. Дж. Постмен подчеркивали творческую роль человека, роль мотивации, ценностей. В 60-е годы Катц определяет установку как предрасположенность индивида к оценке какого-либо опыта или его символа, которая может выражаться как вербальным (мнение, оценка), так и невербальным поведением.

Известны следующие определения: аттитюд – это реакция, которая помещает объект мысли на шкалу оценки (Мак-Граер); аттитюд приобретенная оценочная реакция, направленная на определенные объекты, которая сравнительно устойчива и которая влияет и мотивирует наше поведение по отношению к этим объектам[22].

Установка состоит из трех компонентов: описательное знание; отношение; планы, программы поведения. Функции установки: адаптивная, защитная, экспрессивная (выражает индивидуальную значимость культурных ценностей), познавательная и функция координации всей познавательной системы психических процессов.

Занимаясь структурой ценностных ориентации, В. А. Ядов разработал диспозиционную концепцию личности, в которой отдельные установки связываются в определенную уровневую систему диспозиций:

1) элементарные установки (формируются на основе витальных потребностей, в простых ситуациях не осознаваемы);

2) социальные установки (формируются на базе оценки отдельных социальных объектов и ситуаций);

3) базовые социальные установки (определяют общую направленность личности);

4) система ценностных ориентации.

Для измерения установок чаще применяется шкалирование; широко известны шкалы Терстоуна и способы их конструирования. В результате длительного отбора и сортировки большой группой экспертов собранного банка суждений относительно объекта установки оставлено 11 утверждений, которые должны располагаться в качестве шкалы от максимального одобрения до максимального неодобрения. Правила отбора утверждений таковы: утверждения должны быть обращены к настоящему времени, отбрасываются нелестные, они должны содержать не более одной мысли; нельзя использовать слова «все», «никто», «всегда», иностранные слова, имеющие двойной смысл, просто констатирующие, не связанные прямо с объектом, а также те, в которых отражается общее согласие. Измерение установки возможно также по поведению, хотя необходимо учитывать, что поведение и установка часто расходятся по вербальному компоненту, в качестве которого выступает мнение.

Изменение установки обычно имеет цель добавить знания, изменить отношение, показать последствия изменения взглядов, мнений и т. п.

Установки более успешно меняются через изменение отношения, что достигается, например, внушением. Под гипнозом измененные установки принимают вид твердых убеждений. На формирование установки оказывают влияние родители (важно сходство установки родителей и детей по отношению к социально значимым объектам) и авторитетные личности, а также средства массовой коммуникации.

Стереотипы являются одним из видов социальной установки. Знания о людях, накопленные как в личном опыте общения, так и из других источников, обобщаются и закрепляются в сознании людей в виде устойчивых представлений – стереотипов. Они весьма широко используются человеком при оценке людей, ибо упрощают, облегчают процесс познания. Термин «социальный стереотип» введен в социальную психологию У. Липпманом для обозначения предвзятых мнений и представлений. Таким образом, речь идет прежде всего об оценочных стереотипах, а не о поведенческих привычках.

Стереотипы – регуляторы поведения. Наиболее изучены национальные стереотипы. Они фиксируют отношения между этническими группами, являются частью национального самосознания, имеют выраженную связь с национальным характером. Стереотипы – духовное образование, сложившиеся в сознании людей эмоционально окрашенные образы, передающие значения, в которых есть элементы описания, оценки и предписания. По мнению известных исследователей, сумма истинных знаний в стереотипе всегда больше суммы ложных знаний, однако в силу своей большой обобщенности они значительной информации не содержат.

Существуют стереотипы профессиональные, физиогномические (в основе лежит связь черт внешности и личности), этнические и др. Национальный стереотип есть инструмент политики.

Национальный стереотип, обозначая целиком этническую или национальную группу, предполагает наличие определенной черты у всех ее представителей. Это недифференцированное суждение неизбежно содержит в себе – скрыто или явно – определенную как положительную, так и отрицательную оценку. Согласие по поводу такой оценки делает стереотипы одинаковыми для всех членов группы, а использование негативного оценочного стереотипа становится в некоторых условиях своего рода «хорошим тоном». Причины возникновения стереотипов – общая тенденция к упрощению, игнорированию различий. Они выступают как регуляторы социальных взаимоотношений. Их отличает экономия мышления, «защита» (оправдание своего поведения), удовлетворение агрессивных тенденций, способ выхода напряжения. Важным в изучении социальных стереотипов является представление о том, каким образом это знание «затвердевает», превращается в догму и функционирует даже тогда, когда доказана его несостоятельность. Известно, что информация, полученная ранее, влияет на образование категории в большей степени, чем более позднее ее неподтверждение. Устойчивость стереотипа все же относительна. В лонгитюдных исследованиях (повторных, с интервалом в несколько лет) обнаружен эффект «затухания», движения в сторону большей схематизации и абстракции. Изменения национальных стереотипов происходят очень медленно и обусловлены взаимоотношением национальных и этнических групп: например, стереотип венгров менялся несколько раз, хотя национальный характер так изменяться не мог.

Исследования стереотипа в разные годы и в разных странах проводились по определенному методическому приему. Разным группам людей предлагался большой (свыше 150) список прилагательных, обозначающих разные черты личности, среди которых надо было выбрать 5 слов, характеризующих национальный характер. Или же практиковался спонтанный выбор без списка. Исследование В. Н. Куницыной было проведено в 1984, 1989, 1995 гг. В начале исследования на первое место в аутостереотипе выдвигались общительность и доброта, в последние годы – терпеливость и безалаберность.

А. Г. Шмелев провел семантическое шкалирование русских испытуемых и сравнил с данными американца Д. Пибоди, который проводил это исследование по студенческим описаниям в Англии, Германии, Италии, Австрии, России, Франции. Результат был неожиданным: стереотипные суждения о нациях согласованы с объективными истинными чертами по отношению ко всем, кроме русских. Русских многие считают акцентуированными конформными личностями. Западная Европа сформировала образ русского как собранного, самоуверенного. А. Г. Шмелев обнаружил, что мы себе приписываем определенные черты дезадаптации (непрактичность, негибкость). Типичный автопортрет русского – щедрый, откровенный, бесшабашный, прощающий, доверчивый, миролюбивый, непрактичный. В европейских странах существует устойчивое мнение о повышенной потребности в эмоциональных контактах у русских людей. Специфика русского национального характера выражается «в наличии межличностной сенситивности на фоне сниженной самоуверенности и способности к рациональному самоконтролю, в наличии крайних и противоречивых черт характера. Но, с другой стороны, мы, по-видимому, являемся свидетелями и современниками процесса прогрессирующей утраты этой специфики, происходящей на фоне перехода населения к стилю жизни, принятому во всех постиндустриальных обществах»[23]. Психологический симптом этого периода – отрицательная идентификация, выражающаяся в отрицании положительных черт и приписывании своей нации отрицательных черт, что противоречит этноцентризму.

Обратимся к профессиональным стереотипам. Профессиональный стереотип – это персонифицированный образ профессии, т. е. обобщенный образ типичного профессионала. В. Ф. Петренко изучал стереотип психолога. Психолог – сложный, умный, интересный, организованный, гордый, принципиальный, остроумный; такого качества, как «счастливый», у психологов нет. Обнаруженная противоположность «счастливого» целому набору положительных качеств раскрывает наличие специфической «профессиональной вредности» профессии психолога, связанной с обычной невротизацией. Необходимость анализа других людей ведет к обостренному самоанализу, снимающему формы психологической защиты личности и делающему ее более чувствительной к фрустрирующим факторам. Стереотип и имидж – близкие понятия. Имидж образ, представление, методом ассоциаций наделяющий объект дополнительными ценностями, не имеющими основания в реальных свойствах самого объекта, но обладающими социальной значимостью для воспринимающего этот объект.

Имидж – образ, подобие. Имидж наделяет социальное явление (человека, группу, организацию, товар) новыми характеристиками. Имидж – «полуфабрикат», требует домысливания, стимулирует воображение, имеет более регулирующую роль, требует от человека или организации умения «жить на уровне своего имиджа» и, следовательно, имеет достаточную мотивационную и мобилизующую функцию. Он обладает внушающим воздействием и может превратиться в стереотип. Вместе с социальными мотивами имидж направляет и обусловливает все виды социального взаимодействия, в которые вступают индивиды и группы.

 

                                       § 8.3. СОЦИАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР И ЕГО ПРОЯВЛЕНИЕ

 

Социальный характер – проблема культурной антропологии, связанная с влиянием общества на личность. В 30-е годы Р. Мертон выделил преобладающие типы личности в разные эпохи социокультурных изменений, которые фиксируют в себе социокультурные влияния[24]. Он осуществил классификацию по принципу, что любые социальные структуры выполняют две задачи: 1) определяют цели общества; 2) определяют и обеспечивают пути достижения. На основании соотношения этих двух задач выделены следующие типы: конформный тип (принимает культуру, цели и институциональные цели); новатор (принимает только цели); ритуалист (принимает только средства); изолированный (отходит и от цели, и от средств); мятежник (пребывает в нерешительности относительно целей и средств).

Эрих Фромм в своей книге использует понятие социального характера: «С помощью этого понятия я обозначаю ядро структуры характера, свойственное большинству представителей данной культуры, в противовес индивидуальному характеру, благодаря которому люди, принадлежащие одной и той же культуре, отличаются друг от друга»[25].

Р. Линтон и А. Кардинер заменяют понятие «социальный характер» понятием «основная личность». А. Инкелес и другие используют также понятие «модальная личность». Социальный характер совокупность существенных признаков, свойственных определенной группе людей и являющихся продуктом общественного развития.

Основной тип личности отражает основные ценности данной культуры наилучшим образом и осуществляет, по Г. Оллпорту, «постоянное давление в направлении определенной культурной модели (традиции, ожидания, стереотипы обучения), что приводит к формированию такого типа личности, который в зрелом возрасте отражает основные черты национального и социального характера».

А. Кардинер считает воспитание детей в детстве «первичным институтом» и видит в нем существенное значение для формирования типа личности.

Схема Кардинера отразила механизмы этого развития: культурные традиции – обучение ребенка (единые программы) – взрослая основная личность.

Основная личность группа психологических и поведенческих характеристик (склонности, представления, способы связи с другими), которые делают индивида максимально восприимчивым к определенной культуре и идеологии и которые позволяют ему достигать адекватной удовлетворенности и устойчивости в рамках существующего порядка.

Любопытная классификация социальных характеров предложена Дэвидом Рисменом («Одинокая толпа», «Лица толпы» и др.).

Д. Рисмен связывал изменения социального характера с такими факторами, как изменение общественной структуры и общественных отношений, урбанизация общества, демографические изменения, рост населения и влияние средств массовой коммуникации. Он выделил три типа сменяющихся характеров: 1) доиндустриальный тип – ориентирован на традиции и обычаи: консерватизм, конвенциальность, конформность к своему сословию; 2) индустриальный – личность, ориентированная на себя: целеустремленность, предприимчивость, позитивное лидерство, долгосрочные жизненные цели, четко разграничены труд и отдых; 3) высокая бюрократизация и индустриальный тип – ориентирован на других (извне ориентированная личность), его поведение направляется обществом, модой и т. д., повышенная потребность в информации. Итогом может стать автономная личность, которая относительно неконформна, более свободна по отношению к культуре, имеет рациональные цели.

Наиболее ярким примером основной личности (социального характера определенного исторического периода) может служить теория авторитарной личности, разработанная в рамках психоаналитического направления (Э. Фромм, Т. Адорно и др.). Авторитарное поведение не равносильно авторитарной личности (например учителя, которые наказывают весь класс, могут не быть авторитарными людьми, а просто следовать правилам, принятым в этой организации). Э. Фромм стоит у истоков концепции авторитарной личности. Т. Адорно разрабатывал эту концепцию в более поздние годы, обобщив совокупность теоретических представлений об определенном типе, в котором прослеживается связь не только с воспитанием в семье, но также с ослаблением этических начал в обществе. 1943 г. – начало систематических исследований авторитарной личности (Германия, Америка). Сначала была поставлена задача выявления пессимизма или оптимизма по поводу исхода войны. В основе черт авторитарной личности лежит «портрет» человека, который сформирован жесткой окружающей средой. Основной синдром личностных черт: консерватизм, агрессивность, ненависть к интеллигенции и представителям других этнических групп, жажда власти, примитивные стереотипы в мышлении, конформность, ориентация на власть и силу в межличностных отношениях.

Авторитарная личность и ее синдром:

1. Конвенционализм – следование традициям рядового обывателя в силу несформированности ценностей.

2. Авторитарное подчинение – психологическая потребность жить в рамках определенной власти, иметь сильного лидера, подчиняться и подчинять.

3. Авторитарная агрессивность – неосознаваемая, возникающая из враждебности к внутригрупповым властям (сначала к родителям) агрессивность.

4. Интрацептивность – это повышенная чувствительность, мягкодушие, сентиментальность, отсутствие ее проявляется в нетерпимости к мягкодушию, фантазиям и т. п. Это результат тесных рамок сознания. Человек боится собственных чувств и мыслей, того, что «порвутся» и так слабые ценности. Противоположная ей черта – антиинтрацептивность.

5. Суеверие и стереотипность – тенденция перекладывать ответственность на внешние силы и мыслить в жестких категориях.

6. «Сила» и «мощь» («крепость») – компенсация слабости демонстративной силой.

7. Деструктивность и цинизм – осознаваемая агрессивность, выражается в неверии в конструктивные решения, в отсутствии веры в идеалы (цинизм).

8. Чрезмерная нетерпимость и ханжество в отношении секса.

9. Проекция – как преобладающий защитный механизм.

Дополнительные черты: неспособность признавать вину, стремление рассматривать межличностные отношения в терминах власти, статуса, а не дружбы и любви, садомазохизм.

На основе результатов экспериментов можно выделить следующие условия воспитания:

К критике этих положений можно отнести следующее:

1) взгляды личности более обусловлены культурой, а не воспитанием;

2) эти данные были отобраны так, чтобы подтвердить теорию (имеются в виду прежде всего, шкалы антисемитизма, этноцентризма).

Типы личности в социальной психологии. Разделение людей по степени интровертированности/экстравертированности, замкнутости или общительности связано скорее с темпераментом и психофизиологическими свойствами людей, однако такая типология уже близка к социально-психологической, так как связана с преобладающими установками в сфере общения. Наиболее известные классификации сложились относительно недавно – в 40-50-е годы XX в. К. Хорни на основе разной потребности в общении выделила типы: отрешенные, агрессивные, податливые.

О связи личности и времени (исторического, объективного и субъективно воспринимаемого и переживаемого) в своих работах пишет К. Юнг. Он утверждает, что есть люди, ориентированные на прошлое, настоящее, будущее. Поскольку восприятие мира возможно четырьмя способами: через эмоции, мышление, интуицию, ощущения, то все они проявляются в восприятии времени.

1. Эмоциональный тип – ориентация на личное прошлое.

2. Мыслительный тип (в основном мужчины) – ориентация на историческое прошлое.

3. Ощущающий тип – воспринимает настоящее во всей полноте, не внимателен к прошлому.

4. Интуитивный тип – настоящее и прошлое время малозначимо, устремлен к горизонту.

В последние годы большое развитие и признание получила типология личности, связанная с локусом контроля. Концепция локус контроля (экстернальности/интернальности) сформировалась в 60-е годы. Д. Роттер ввел термин экстернальность/интернальность как обозначение механизмов социального контроля за своей жизнью, за прохождением определенных этапов жизни (индивидуальный контроль). Экстерналы – это люди, ориентированные на шанс, везение (внешний локус контроля); интерналы – на навык и мастерство (внутренний локус). Экстернальность/интернальность не являются взаимоисключающими, но связаны с культурными традициями: восточная культура способствует формированию экстернального типа личности, западная культура – интернального. Интернальность связана с глубоким развитием личностной ответственности. Это очень хорошо показано в исследовании К. Муздыбаева.

Существуют любопытные частные типологии личности (критерий – общительность, различие в мотивации людей и т. д.). Исследования Р. Файна (США) и Н. А. Аминова (Россия) показывают, что существует два типа учителей: Х-тип развивающий; Y-тип оценивающий. Первый развивает личность ребенка, придерживается гибкой программы, дружественного стиля, имеет направленность на выявление одаренности, обладает низкой тревожностью. Второй обращает внимание на умственное развитие учащихся; результат – завышенные требования, строгая проверка, четкое изучение предмета, держится с детьми отчужденно. Было показано, что преобладающий тип учителей зависит от отношения общества к образованию и что в период кризиса должен преобладать Y-тип.

Несколько типологий связано с историческими изменениями, которые приводят к смене преобладающих типов людей, соответствующих определенному уровню развития общества. К концепциям такого направления относятся прежде всего разработки проблем социального характера и основной личности.

Новым направлением в социальной психологии личности является разработка проблем социального интеллекта и социальной компетентности.

Социальная компетентность в условиях социальных перемен занимает важное место среди факторов успешного функционирования человека в изменяющихся социальных обстоятельствах. Социальной компетентностью является постоянная выработка обновленных сценариев, поведения, отвечающих новой социальной действительности и ожидаемых партнерами по взаимодействию. Основные функции компетентности – социальная ориентация, адаптация, интеграция общесоциального и личного опыта. Структура социальной компетентности включает коммуникативную и вербальную компетентность, социально-психологическую компетентность (ориентация в межличностных отношениях), эго-компетентность (знание себя) и собственно социальную компетентность, в том числе операциональную текущую компетентность. Социальная компетентность понимается как система знаний о социальной действительности и собственной личности, система сложных социальных умений и навыков взаимодействия, сценариев поведения в типичных социальных ситуациях, позволяющих адекватно адаптироваться, принимать решения со знанием дела, учитывая сложившуюся конъюнктуру.

Социальный интеллект – это глобальная способность человека, возникающая на базе комплекса интеллектуальных, личностных, коммуникативных и поведенческих черт, включая уровень энергетической обеспеченности процессов саморегуляции, которые обусловливают готовность к социальному взаимодействию, принятию решений, а также интерпретацию информации и поведения, прогнозирование развития межличностных ситуаций, способность, позволяющую в конечном итоге достигать гармонии с собой и окружающей средой (В. Н. Куницы на).

Социальный интеллект определяет наличный для данного отрезка времени, нервно-психического состояния и социальных факторов среды уровень адекватности и успешности социального взаимодействия, а также позволяет сохранить его в условиях, которые требуют концентрации энергии и сопротивления эмоциональным напряжениям, психологическому дискомфорту, – при стрессе, чрезвычайных ситуациях, кризисах личности. Одна из главных интегральных функций социального интеллекта – формирование долгосрочных, стабильных взаимоотношений с перспективой развития и положительного взаимовлияния на основе осознания уровня и характера взаимоотношений. Социальный интеллект выступает как средство познания социальной действительности, социальная компетентность, как продукт этого познания. Оба они на высоких уровнях своего развития проявляются в таких существенных для зрелой личности свойствах, как адекватность, автономность, аутентичность. В реальном человеческом взаимодействии эти интегральные свойства личности взаимодополняют и взаимообусловливают друг друга.

 

                   Глава 9. ЛИЧНОСТЬ КАК ЭТНИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

 

 

                                       § 9.1. ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ЭТНИЧЕСКОГО ФЕНОМЕНА

 

Личность – это общественный индивид, объект и субъект исторического процесса. Б. Г. Ананьев подчеркивал влияние на формирование и развитие личности не только социальных и исторических условий, но и той этнической среды, в рамках которой проходит ее жизнедеятельность. Признавая социальную сущность личности, необходимо разобраться в вопросе и о том, каким образом формируются ее этнические особенности.

Теоретическим фундаментом этнической психологии является когнитивное направление. Начиная с классического эксперимента Ричарда Ла Пьера, этническая психология нацелена на изучение установок личности и межэтнических взаимоотношений. Этническое в личности – это целостная система отношений и установок, выработанная в процессе исторического развития этнической общности и проявляющаяся в данное историческое время, в данной этносоциальной среде. Этнические установки призваны регулировать способ этнического существования человека. Они возникают в процессе категоризации окружающего мира. Категоризация – это способ познания посредством классификации предметов окружающего мира с помощью наиболее общего понятия, выражающего одно из основных отношений бытия. Категоризация мира осуществляется в четырех направлениях. Во-первых, в отношении природы и окружающих нас вещей. Во-вторых, в отношении людей, формируя систему отношений «мы и они», «свои и чужие», «аут и ингруппы». В-третьих, в отношении самого себя, приводя к этнической идентификации личности, отождествлению себя с определенной этнической общностью. В четвертых, категоризация осуществляется в отношении идей и, таким образом, складывается система ценностей и ценностных ориентации.

Ученые обратили внимание на социально-психологический феномен, который они обозначили как этнический парадокс современности: особенности этнической культуры стираются, а этническое самосознание растет. Процесс создания единой глобальной общности приводит к сопротивлению со стороны представителей локальных этнокультурных общностей. Поэтому центральной проблемой этнической психологии становится изучение влияния этнокультурной общности на формирование сознания личности.

Способом взаимосвязи личности и общности является чувство групповой принадлежности. В истории психологии разные ученые изучали эффект принадлежности к группе и обозначали его различными терминами. В начале XX в. в социальных науках господствовали теории инстинктов социального поведения. Английский психолог У. Макдугалл в 1908 г. среди инстинктов особо выделял чувство принадлежности к группе людей. Другой английский психолог – В. Троттер – в 1916 г. пытался объяснить все психические феномены стадным инстинктом и понимал его как нечто первичное, как склонность всех однородных живых существ к объединению. Итальянский социолог В. Парето обозначил инстинкт постоянства как потребность в принадлежности к социальной группе.

В 1921 г. 3. Фрейд в книге «Психология масс и анализ человеческого Я» ввел в науку термин «идентификация». Под идентификацией он понимал не только эмоциональную бессознательную связь ребенка с родителями, но и механизм взаимосвязи индивида с этническими и социальными общностями. 3. Фрейд разделял идентификацию на два типа. Первый – эротическая идентификация, трактуемая как желание объединиться с людьми, которыми мы хотели бы обладать. Второй миметическая идентификация, понимаемая как желание объединиться с людьми, воплощающими то, какими мы хотели бы стать.

В 30-х годах Э. Мейо в своих Хоторнских исследованиях экспериментально подтвердил наличие у людей потребности в принадлежности к группе. Эту потребность он назвал «чувством социобильности». В дальнейшем в 60-х годах А. Маслоу среди потребностей также выделил потребность в принадлежности к группе и считал, что групповая принадлежность является доминирующей целью человека. Г. Мюррей обозначил эту потребность термином «аффилиация».

Теорию социальной идентичности разрабатывал Э. Эриксон. Он ввел понятие психосоциальной идентичности как продукта взаимодействия между обществом и личностью. В процессе этого взаимодействия возможны кризисы личной идентичности, которые возникают в результате социальных преобразований.

Английские психологи Г. Тэджфел и Дж. Тернер в конце 70-х годов изучали процесс осознания индивидом принадлежности к группе, обозначив его термином «групповая идентификация». Они создали теорию социальной идентичности, основные положения которой заключаются в следующем:

1) человек, отождествляя себя с какой-либо группой, стремится оценить ее положительно, поднимая таким образом статус группы и собственную самооценку;

2) социальная идентичность, являясь диспозициоппым образованием, включает в себя три компонента: когнитивный, эмоциональный и поведенческий;

3) когнитивный компонент социальной идентичности заключается в осознании человеком принадлежности к группе и достигается путем сравнения своей группы с другими группами по ряду значимых критериев. Таким образом, в основе идентичности лежат когнитивные процессы познания (категоризации) окружающего этносоциального мира;

4) эмоциональный компонент социальной идентичности неразрывно связан с когнитивным. Эмоциональная сторона идентичности заключается в переживании, своей принадлежности к группе в форме различных чувств любви или ненависти, гордости или стыда;

5) поведенческий компонент проявляется тогда, когда различия между своей и чужими группами становятся заметными и значимыми для человека, он начинает реагировать на других людей с позиций своего группового членства, а не с позиций отдельной личности.

Цель исследований Г. Тэджфелла состояла в том, чтобы найти минимальную причину, по которой человек начинал вести себя групповым образом, идентифицируясь с группой членства. Он стремился доказать, что простое, чисто номинальное разделение людей на группы может порождать внутригрупповой фаворитизм и дискриминацию по отношению к членам других групп даже при отсутствии сколько-нибудь тесных взаимоотношений между ними. Например, в одном из его исследований детей разделили на две группы в зависимости от того, картина какого художника им нравилась больше – Клее или Кандинского. Затем детям дали задание – распределить деньги между членами групп. При этом они ничего не знали ни о членах своей, ни о членах другой группы, кроме их групповой принадлежности. Была обнаружена склонность испытуемых вознаграждать членов собственной группы более высоко по сравнению с членами другой. Этот результат подтвердили и другие эксперименты, воспроизводившие его концептуально и проведенные в ряде стран, в том числе и в России. Г. Тэджфелл ввел термин «групповой фаворитизм», обозначающий дискриминацию в отношении членов чужой группы.

Теория социальной идентичности использует три основных понятия. Первое – социальная категоризация как упорядочение и классификация социального окружения таким способом, какой имеет смысл для индивида. Второе – социальное сравнение как процесс преобразования когнитивных признаков в установки и действия, которые обеспечивают межгрупповую дифференциацию и фаворитизм. Третье – социальная идентичность, которая достигается через сравнение своей и чужой групп. Когда группа, к которой человек принадлежит, утрачивает, по его мнению, позитивную определенность, тогда он будет действовать следующим образом: 1) может оставить эту группу и примкнуть к другой; 2) может размежеваться с группой психологически, отрицая свою духовную принадлежность к ней; 3) будет стараться восстановить позитивную определенность своей группы, предлагая и проводя инновации.

Этническая идентичность является диспозиционным образованием, разновидностью социальной идентичности. Это установка на принадлежность к определенному этносу. Как и любая установка, она состоит из трех компонентов когнитивного, эмоционального и поведенческого и регулирует поведение человека в своей или чужой этнической среде.

Французский психолог С. Московичи предложил гипотезу о том, что сознание человека строится как идентификационная матрица, в основе которой лежат множество социальных идентичностей. Опираясь на идеи С. Московичи, можно разделить социальные идентичности на три категории:

1) объективные природные идентичности – человек, пол, возраст;

2) объективные социальные идентичности – национальность, религия, культура, субкультура, гражданство, профессия;

3) субъективные идентичности – ролевые характеристики, самооценка личностных черт и достижений, Я-концепция и пр.

В определенное время в зависимости от сложившихся обстоятельств одна из идентичностй становится ведущей, доминирующей и структурирует идентификационную иерархию. Человек воспринимает и классифицирует окружающий мир, отбирая необходимую информацию, принимая решения и совершая поступки в соответствии с доминирующей в данный момент идентификацией. Эта идентификация означает своеобразную призму, сквозь которую человек воспринимает окружающий мир. Он же определяет параметры сравнения собственной группы с другими группами и реагирует на мир и окружающих людей с позиций своей социальной принадлежности.

При изменении обстоятельств (внешних или внутренних) место доминирующей занимает другая идентификация, строится новая иерархия в сознании субъекта, восприятие окружающего мира и поведение человека изменяются. Перестройка некоторых идентификационных иерархий может происходить довольно часто. Например, на работе преобладают профессиональные идентификации, дома – семейно-ролевые, в общении с друзьями – половые, возрастные, самооценочные, в общении с представителями других стран – этнические, культурные, религиозные и пр. Таким образом, группа, в которой в данный момент находится человек, предопределяет идентификационную иерархию.

Необходимо различать понятия этнической идентичности и этничности. Этническая идентичность – это психологическая категория, описывающая субъективное осознание своей принадлежности к конкретной этнической общности. Этничность – социологическая категория, определяющая этническую принадлежность по ряду объективных признаков. Термин «этничность» впервые использовал в 1972 г. американский социолог Д. Рисмен. Маркерами этничности являются: 1) язык (наиболее сильный этнодифференцирующий признак); 2) народные традиции и обычаи; 3) специфика культуры; 4) сходные черты характера; 5) общность исторической судьбы, историческое прошлое; 6) место жительства; 7) внешность.

В последние годы в науке развернулась дискуссия о природе этничности, и сложилось несколько подходов. Первый подход, примордиальный, утверждает, что этничность является врожденным качеством человека, идентификацией по крови, родству. Второй подход, инструментальный, утверждает, что этничность ситуативна, она изменяется в различных обстоятельствах. 3. В. Сикевич, пытаясь объединить оба подхода, отмечает, что этническое в каждом человеке действительно первично, однако востребованность, степень выраженности этнических особенностей конструируется как внешними факторами – социальными обстоятельствами, так и внутренними – индивидуальными установками.

В настоящее время согласно М. Хайслеру этничность трансформировалась в иные – социальные, политические, экономические феномены. Жизнь современного человека обусловлена прежде всего внеэтническими характеристиками – уровнем образования, профессией, уровнем дохода и пр. Этничность полностью не исчезает, но находится в латентном состоянии, способная проявиться в любой актуальный момент времени, например в ситуации межэтнического конфликта.

Этническая идентичность формируется в процессе этногенеза и проходит несколько этапов. Т. Г. Стефаненко называет пять этапов. На первом этапе в первобытных общностях появилось осознание родства по крови или браку. Был выработан обычай адоптии – признание чужого взрослого своим братом или сыном. Только таким образом он становился полноправным членом племени или рода. Второй этап наступил с осознанием общности происхождения. Сформировалась идея вертикального родства. Она проявилась, во-первых, в мифах о происхождении народа в давние времена от прародителей – великих героев; во-вторых, в культе предков – духов умерших в реальные времена представителей племени. Третий этап – возникновение идеи территориальной общности, родной земли. Возникает идеология родиноцентризма, которая выражается, в частности, в форме запрещения вступления в брак с представителями чужого народа. Четвертый этап – появление чувства общности исторической судьбы, существование глубокой истории жизни предков. Пятый этап – развитие этнической идентичности на основе отождествления родного языка, культуры и своего народа.

Этническая идентичность формируется в процессе онтогенеза в виде когнитивных и эмоциональных представлений о своем народе. Согласно Ж. Пиаже становление этнической идентичности проходит четыре этапа. Первый этап наступает в 6–7 лет. Ребенок приобретает первые фрагментарные и несистематизированные знания о своей этнической принадлежности. Второй этап – в 8–9 лет ребенок уже четко идентифицирует себя со своим народом на основании таких маркеров, как язык, национальность родителей. Третий этап – в. 10–11 лет этническая идентичность формируется в полном объеме, ребенок начинает узнавать историю и особенности культуры своей страны. Четвертый этап наступает в подростковом возрасте, когда начинает формироваться этническое самосознание, основанное на осведомленности не только о своем, но и о других народах. Наиважнейшими факторами формирования этнической идентичности являются: 1) язык; 2) культура; 3) статус этнической группы (этническое большинство или меньшинство); 4) степень вовлеченности человека в процесс межэтнического взаимодействия, осведомленность о психологических особенностях представителей других этносов.

В настоящее время практически не существует моноэтнической среды. Человек растет и развивается в полиэтническом окружении. Т. Г. Стефаненко выделяет три типа этнической идентичности человека в полиэтнической среде: 1) моноэтническая идентичность – человек однозначно отождествляет себя с конкретным народом; 2) биэтническая идентичность – человек одновременно причисляет себя к двум этническим группам; чаще всего такой вид идентичности возникает на основе того, что родители имеют разную национальность; 3) маргинальная этническая идентичность – человек не может однозначно определиться в отношении своей этнической принадлежности.

Г. У. Солдатова отмечает, что этнический феномен в личности формируется на основе трех взаимосвязанных процессов: 1) этнической идентификации – отождествления и самоопределения личности посредством этнической группы; 2) межэтнической дифференциации – разделения собственной и других этнических групп и осознание межэтнических различий; 3) осознания отношения к собственной и другим этническим группам. Содержанием этнической идентичности являются сознательные и бессознательные компоненты.

Для большинства людей характерна позитивная моноэтническая идентичность. Н. М. Лебедева открыла следующий социально-психологический закон: в нормальных социально-исторических условиях этническое сознание человека строится на основе тесной внутренней связи между позитивной этнической идентичностью и межэтнической толерантностью. Позитивное принятие себя (идентичность), способствует позитивному принятию других (толерантность) и наоборот, позитивное принятие других способствует позитивному отношению к себе. Эта связь подтверждается тесными высокими корреляциями. В неблагоприятных социально-исторических условиях данная прямая связь может распадаться и становиться обратной – возникает этническая интолерантность (нетерпимость по отношению к другим). При возникновении этнической интолератности в действие вступают механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление баланса в сфере сознания – этническая идентичность усиливается. Нарушение в одном из элементов взаимосвязи приводит и к нарушению в другом элементе. Таким образом, этническая интолерантность служит первым сигналом неблагополучия в когнитивной области, что может привести к аптиэтническому поведению. В благоприятных условиях механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление позитивной этнической идентичности, приводят и к восстановлению нормальной этнической толерантности.

Социальные изменения и потрясения нашего времени привели личность к переживанию состояния, которое обозначается как кризис этнической идентичности, отмечает Н. М. Лебедева. Признаками этого состояния являются: 1) утрата позитивного восприятия своей этнической принадлежности; 2) переживание негативных чувств, связанных с этнической принадлежностью (стыд, обида, униженность); 3) неудовлетворенность гражданской принадлежностью; 4) негативная или сверхпозитивная (защитная) этническая идентичность; 5) интолерантность по отношению к другим этносам; 6) социально-перцептивное отдаление от России (утрата чувства Родины); 7) потеря смысла жизни.

Отклонение от нормальной позитивной этнической идентичности, по мнению Г. У. Солдатовой, могут быть пяти типов: 1) этническая индифферентность (космополитизм) возникает тогда, когда личная идентичность становится гораздо выше этнической, 2) гипоидентичность (этнонигилизм) – нежелание поддерживать собственные этнокультурные ценности, иногда негативизм по отношению к собственному народу; 3) гиперидентичность характеризуется стремлением к этническому доминированию, склонностью к этноцентризму и проявляется в трех видах: а) этноэгоизм – относительно лояльный вид, чаще проявляется на вербальном уровне в виде напряженности и раздражения при общении с представителями другого народа; б) этноизоляционизм – убеждение в превосходстве своего народа, призывы к очищению своего народа, прекращению брачных и межнациональных связей; в) национальный фанатизм – готовность идти на любые действия во имя этнических интересов, вплоть до этнических чисток, признание приоритета этнических прав народа над правами человека, оправдание любых жертв.

Кроме этнической идентичности психология изучает и другие феномены. Современная парадигма этнической психологии основана на феномене установки. Этническая установка – это система отношений человека к природе (времени, пространству и прочим природным явлениям), окружающим людям, самому себе, идеям и ценностям человеческих сообществ. На основе этнической установки возникают стереотипы. Этнический стереотип – жестко фиксированная этническая установка, напрямую регулирующая восприятие, поведение и интерпретацию поведения окружающих людей. Стереотипизация – это удобный способ классификации и систематизации информации. В постоянно меняющемся мире создание стереотипов дает возможность человеку упростить многообразный мир и отрегулировать последовательность и логичность своего поведения. Существуют три вида: стереотипы восприятия, стереотипы интерпретации поведения и стереотипы поведения. Этнические стереотипы восприятия связаны с обобщенным и схематизированным описанием свойств и характеристик своей этнической общности (автостереотипы) и чужой этнической общности (гетеростереотипы).

Стереотипы играют значительную роль в построении образов национального характера. Например, при исследовании авто– и гетеростереотипов русского народа 3. В. Сикевич выделила 10 модальных стереотипов в порядке предпочтительности. Автостереотипы русских: добрый, терпеливый, гостеприимный, трудолюбивый, ленивый, дружелюбный, широта души, патриот, доверчивый, открытый. Гетеростереотипы французов: любвеобильный, жизнелюбивый, веселый, элегантный, общительный, изысканный, утонченный, модный, улыбчивый, любитель прекрасного. Гетеростереотипы немцев: аккуратный, пунктуальный, педантичный, расчетливый, трудолюбивый, умный, экономный, бережливый, точный, чистоплотный. Гетеростереотипы американцев: патриот, деловой, свободолюбивый, расчетливый, практичный, целеустремленный, трудолюбивый, общительный, веселый, раскованный. Гетеростереотипы чеченцев: злой, агрессивный, религиозный, жестокий, мстительный, гордый, националист, вспыльчивый, злопамятный, воинственный. При описании стереотипов испытуемые легко узнают, о какой конкретно национальности идет речь.

Этнические стереотипы интерпретации поведения базируются на феномене социальной каузальной атрибуции. Существуют три типа атрибуций: 1) диспозиционные (личностные) атрибуции объясняют поведение на основе проявления личностных качеств; 2) ситуативные – поведение объясняется влиянием ситуации, социальной среды; 3) групповые атрибуции предполагают объяснение поведения человека с позиций его группового членства. В результате ошибок каузальной групповой атрибуции возникают такие негативные явления, как предубеждения, предрассудки и дискриминация. Предубеждение – это негативная установка по отношению к людям исключительно на основании их принадлежности к иной этнической группе. Предубеждение проявляется в негативной оценке их личности, поведении, норм и ценностей культуры. Предрассудок – это заведомо ложное осуждение людей исключительно на основании их принадлежности к иной этнической группе. Дискриминация – негативное поведение или призывы к негативному поведению по отношению к людям исключительно на основании их принадлежности к иной этнической группе. Дискриминация является стереотипом поведения, основанным на ложной каузальной атрибуции. Но это не единственный стереотип этнического поведения. Наука знает множество положительных стереотипов поведения, например таких как обычаи и традиции гостеприимства, вежливого и тактичного поведения.

Одна из основных задач обучения этнической психологии сводится к развитию навыков общения, свободного от предубеждений и предрассудков. Подобное общение основано на критериях, дающих возможность распознавать предубеждение. В словах собеседника необходимо различать определители, которые показывают этнические, расовые, половые и прочие предубеждения. Определитель – это та часть информации, в которой сообщаются положительные данные о человеке и его этническая принадлежность, но в то же время подразумевается, что люди, принадлежащие к этому этносу, проявляют отрицательные свойства личности и поведения. Например, фраза «удивительно, что этот чеченец Шамиль такой добрый и порядочный человек» подразумевает, что чеченцы в целом не могут быть добрыми и порядочными. Если предубеждение – это негативная установка, предрассудок – это негативное осуждение человека и его действий, то дискриминация – это негативное поведение. Устранение негативных установок способствует и устранению дискриминационного поведения.

 

                                       § 9.2. ЛИЧНОСТЬ И ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ

 

Этнокультурные ценности – это установки (идеи, понятия, смыслы), которые не зависят от конкретного человека, а определяются культурой и разделяются всеми людьми, принадлежащими к данному культурному полю. Впервые понятие «ценность» употребляется в античной философии. В конце XIX в. появляется наука аксиология – специальный раздел философии, изучающий ценности. Понятие ценности многогранно. В понимании сущности феномена ценности существует два аспекта. Первый аспект рассматривает ценность как значение того или иного предмета или явления для человека. Ценность характеризует качество данного предмета. Второй аспект под ценностью понимает само явление (материальное или идеальное), имеющее значение для человека.

Большинство авторов связывают понятия ценности и смысла. Ценности, согласно П. А. Сорокину, это смысл, который люди вкладывают в одни и те же материальные предметы или духовные явления. Он выделил четыре универсальных ценности: знание; любовь и воля к производительному труду; семья; религиозное отношение к жизни. Осмысленность ценностей, по словам В. Франкла, придает им объективный универсальный характер. В. М. Мясищев связывал направленность личности с решением вопроса о смысле собственной жизни. Ценности – это все, что наделено общим смыслом. Этнокультурные ценности представляют собой важнейшие и глубинные принципы, определяющие отношения человека с природой, социумом, этносом, самим собой. Анализ ценностей может достоверно определить изменения, происходящие в культуре и отдельной личности в результате исторических и культурных преобразований.

Важнейшей является проблема классификации ценностей. Н. А. Бердяев выделял духовные, социальные и материальные ценности. М. С. Яницкий разделил ценности на три группы: 1) ценности адаптации, отражающие направленность на физическую либо экономическую безопасность, 2) ценности социализации, обусловленные ориентацией на других людей; 3) ценности индивидуализации, отражающие направленность на развитие и самоактуализацию. Результаты его исследований показали, что ценности адаптации доминируют у 63,92 % людей, ценности социализации – 24,43 % и ценности индивидуализации – 3,13 %.

Наиболее перспективной в настоящее время является аксиологическая теория С. Шварца и У. Билски. Они выдвинули гипотезу о наличии ограниченного числа универсальных ценностных типов – доменов. Каждому домену соответствует та или иная ведущая терминальная ценность. С. Шварц провел кросс-культурное исследование 66 ценностей в 20 странах мира и с помощью статистики выделил 10 наиболее универсальных доменов ценностей: 1) самостоятельность; 2) стимуляция; 3) гедонизм; 4) достижения; 5) власть; 6) безопасность; 7) конформизм; 8) традиции; 9) щедрость; 10) универсализм. Он исходил из мысли о том, что основные человеческие ценности свойственны всем культурам, так как они связаны с человеческими потребностями как осознанные цели. По его мнению, культурные варианты решения этих проблем располагаются вдоль полярных осей:

1. Консерватизм – Автономия.

2. Иерархия – Равноправие.

3. Гармония – Мастерство.

Полюс «Консерватизма» согласно классификации С. Шварца включает ценности традиций, конформизма и безопасности. Полюс «Автономии» включает ценности стимуляции (интеллектуальной и аффективной) и гедонизма. Полюс «Иерархии» включает ценности власти, а полюс «Равноправия» – ценности самостоятельности и щедрости. Полюс «Гармонии» – ценности универсализма. Полюс «Мастерства» включает ценности достижения. Ценности мастерства означают ориентацию на активное преобразование окружающего мира, а ценности гармонии – пассивную адаптацию к природному и социальному миру.

Культуры различаются в зависимости от приоритета ценностей. Ценности автономии, равноправия и мастерства имеют значение в западных культурах, они важны для поддержания демократии, являются ценностной базой социальной ответственности. Современные западные общества с развитой рыночной экономикой, согласно исследованиям С. Шварца, придерживаются этих групп ценностей. Доминирование ценностей консерватизма, иерархии и гармонии присуще традиционным обществам коллективистического типа.

С. Шварц провел небольшое исследование в Санкт-Петербурге в 1992 г. Он выявил, что Россия по таким осям ценностей, как равноправие, мастерство и автономия, занимает последнее место в ряду стран Западной Европы. По осям ценностей консерватизма, иерархии и гармонии – первое. В начале 90-х годов население России, по его мнению, не было готово еще к переходу к рыночной экономике.

Исследование системы ценностей в 1999 г. по методу С. Шварца провела Н. М. Лебедева. Она поставила перед собой задачу – проверить, как изменилась система ценностей за несколько лет. Было обнаружено снижение у молодого поколения таких типов ценностей, как консерватизм, равноправие и гармония, и рост значимости ценностей мастерства, иерархии и автономии.

Опираясь на теорию С. Шварца и У. Билски, работы Н. М. Лебедевой, мы провели исследование системы ценностей русского народа в 2001–2002 гг. Были опрошены 1573 жителя разных регионов России, принадлежащих к разным социально-демографическим группам. Были опрошены также жители Германии (западные ценности) и жители Турции (восточные ценности). Результаты исследования позволили выделить группы приоритетных ценностей, отражающих наиважнейшие витальные и социальные потребности человека. Приоритетные ценности были разделены нами на две группы. Первая группа – это ценности индивидуального характера, отражающие потребности индивидуального развития: здоровье, свобода, независимость. Вторая группа – ценности социального характера, отражающие потребности построения адекватных и конструктивных взаимоотношений с людьми: защита семьи, настоящая дружба, верность, честность. Обнаружено, что приоритет этих ценностей свойствен людям с ориентацией на индивидуалистический тип культуры. Для людей с ориентацией на коллективистический тип культуры, кроме вышеперечисленных ценностей, важны также ценности, поддерживающие единство общности: национальная безопасность, социальный порядок, мир на земле.

Система ценностей русского народа представляет следующую картину. На первом месте по значимости находятся приоритетные ценности индивидуального характера (здоровье, свобода, независимость). На втором месте располагаются ценности, необходимые для сохранения российского общества (защита семьи, национальная безопасность, понимаемая как любовь к родине и патриотизм, мир на земле, социальный порядок). На третьем месте оказалась ценность благосостояния, материального достатка. В настоящее время люди заинтересованы в улучшении своего экономического положения. Четвертое место в иерархии ценностей русских занимают приоритетные социальные ценности, направленные на взаимоотношения с людьми. Это ценности группы альтруизма (настоящая дружба, верность, честность). Альтруизм в отношениях с людьми в целом оказался свойствен русскому народу. На пятом месте оказались ценности из группы самостоятельности – смысл жизни, выбор собственных целей, широта взглядов (толерантность к иным взглядам), ответственность. Выбор этих ценностей дает человеку возможность свободно развиваться как личность, реализовать потребности самоактуализации. Шестое место занимают ценности мастерства – самоуважение, умелость, достижение успеха. Приверженность этим ценностям формирует уверенность в своих силах, способностях, знаниях, независимости от других, успехов в работе. Седьмое место занимают ценности интеллектуальной автономности – независимость, интеллект, творчество. Восьмое место отведено ценностям гармонии – мудрость, гармония, мир прекрасного, единство с природой, защита окружающей среды. Ценности гармонии и духовности в настоящее время не являются значимыми, несмотря на рассуждения российских философов о необычайной духовности русского народа. Это показывает, что российская культура постепенно утрачивает первородную связь с природой, замещая природу техногенными и информационными процессами. Подобная переориентация культуры с природной на техногенную свойственна современным западным обществам. В этом отношении Россия находится в русле единого мирового потока. Девятое место занимают отвергаемые ценности. Русские единодушно отвергают ценности из группы иерархии – власть, влияние, ценности гедонизма (потакание себе, стремление к наслаждениям) и аскетизма (благочестие, скромность, умеренность).

Русская культура по структуре ценностей относится к типу пограничных культур. Осваивая ценности современных западных культур (автономия, мастерство, равноправие), русские сохраняют приверженность традиционным национальным ценностям (национальная безопасность, социальный порядок, мир на земле). С точки зрения аксиологического подхода русские ориентированы на западно-европейскую систему ценностей, уважая и сохраняя собственную традиционную систему ценностей. На всей территории России русские составляют единую этнокультуртную общность, согласованно приверженную общей системе ценностей.

В России в настоящее время происходит трансформация ценностей (принципов и смыслов жизни), которая меняет сердцевину культурной системы. Система ценностей русского народа постепенно переориентируется в сторону приоритета современных западных ценностей. Первым фактором трансформации ценностей является возраст. Детальный социально-демографический анализ показывает, что молодежь в большей степени предпочитает ценности западных обществ, чем люди старшего поколения. Вторым фактором является уровень дохода. Современные бизнесмены полностью встроились в западную систему ценностей и активно отвергают традиционные ценности. Третьим фактором оказалась идеология. Ценностная система современных демократических партий отражает западные ценности и гораздо более близка современной ценностной системе русского народа, чем ценностная система КПРФ. Коммунисты активно отвергают западные ценности (широта взглядов, терпимость к иным идеям, разнообразие жизни, инновации, творчество). Изменение политической и идеологической систем в стране также способствовало трансформации системы ценностей. Четвертым фактором является качество образования. Люди с гуманитарным образованием более привержены западной системе ценностей, чем люди, имеющие техническое или военное образование.

Психологическим способом сохранения этнической самобытности является этнокультурная дистанция по отношению к другим народам. В ситуации межэтнической напряженности или военного конфликта длина дистанции увеличивается по отношению к обеим конфликтующим сторонам. Люди психологически дистанцируются от участников конфликта и стараются найти союзников, психологически расширяя и усиливая свою общность.

Личность как этнический феномен представляет собой систему взаимосвязи с этнической общностью. Эта взаимосвязь реализуется через отношения личности к окружающим людям. Отношения выражаются в виде этнической идентичности, этнических установок и стереотипов, этнокультурных ценностей.

 

                                       § 9.3. ЭТНОС И ЛИЧНОСТЬ

 

Этнос – это большая социальная группа людей, объединенных общими установками и диспозициями, стереотипами поведения и взаимосогласованными экспектациями типичных реакций на различные события жизни. Этнос есть явление социально-психологическое, оно социально по основе своего возникновения и психологично по способам своего проявления. Выражаясь на языке философии, этнос социален по форме и психологичен по сущности.

Этнос по нескольким психологическим параметрам отличается от общества. При формировании общества существенным фактором выступает процесс разделения труда, предполагающий специализацию каждого человека, определение его роли (функций) и статуса в обществе. Специализация функций человека и закрепление его положения в социальной структуре в итоге приводят к развитию индивидуальности. Формирующееся на основе дифференциации деятельности, общество требует определенных различий между людьми в уровне способностей, направленности и ценностных ориентациях, ролях и статусах. Все эти различия, взаимно дополняя друг друга, составляют единое целое. Этнос изначально формируется по иным принципам. Он создается не на основе различий, а на основе общности. В этносе нет разделения труда, жесткой специализации каждого его члена. Этнос складывается как единое целое не на основе внутренней дифференциации, а на основе внешних различий с другими этносами. Формирование этноса идет по пути разграничения «мы» и «они», т. е. наша этническая общность как единое целое («мы») отличается от другой общности как единого целого («они»). Психологический процесс дифференциации в этносе происходит не внутри общности, как это имеет место в обществе, а вне ее, не затрагивая этническую целостность. Этнос формируется на основе психологического процесса интеграции. Происходит объединение людей на базе сходных психологических установок, экспектаций и стереотипов поведения. Общие территория, экономический уклад жизни, язык являются лишь условиями, способствующими формированию этнической общности. Причем они даже не жестко детерминируют этот процесс, потому что на одной и той же территории с единой экономикой и языком могут сложиться две и более этнические общности. Структура этнической общности не предполагает дифференциации ролей и статусов вследствие разделения труда. Не может быть, например, самого главного русского или самого главного американца. Может быть лишь типичный представитель того или иного этноса. Этнос формирует личность, не отличающуюся от других людей, а, напротив, имеющую с остальными членами данной общности единые этнические установки и поведенческие стереотипы. В этносе процесс интеграции всегда остается ведущим и препятствующим развитию индивидуальных различий.

В связи с этим одна из задач этнической психологии состоит в изучении типичных для личности качеств, интегрирующих ее с другими представителями данного этноса. Этническое поведение личности, выражающее типовые программы данной культуры, как отмечает А. Г. Асмолов, нивелирует тенденцию к индивидуализации поведения, росту его вариативности. Вместе с этим усвоенные личностью установки и стереотипы, характеризующие ее как члена той или иной общности, освобождают личность от принятия индивидуальных решений в типовых, стандартных для данной общности ситуациях. Другими словами, в проблемных или конфликтных ситуациях выбора, принятия решения «этнический человек» руководствуется стандартными установками своего этноса и проявляет типичные, традиционные приемы и способы поведения. «Социальный человек», оказавшись в кризисной ситуации, напротив, принимает индивидуальное решение и руководствуется иерархией ценностей и ищет взаимовыгодного разрешения межличностного конфликта. «Социальный человек» постоянно в поиске, а «этнический человек» – в застое. Первый поступает так, как надо поступать, исходя из социальных ценностей, а второй – как принято в его этнической общности. Соединение в личности «этнического человека» и «социального человека» выражает диалектику ее развития. Личность – как двуликий Янус: в ней «этнический человек» представляет собой как бы платформу, стартовую площадку для рывка, разгона «социального человека». Даже если человек ориентируется только на традиционные способы поведения, от этого он не перестает быть членом общества, хотя возможности для его влияния на развитие общества тем самым ограничиваются.

Вполне естественно, что люди, объединенные природно (вид Homo sapiens) и социально (человеческая цивилизация в целом), создали единые универсальные стереотипные установки и образцы поведения. Например, шесть главных эмоциональных выражений: гнев, счастье, удивление, страх, отвращение и печаль являются универсальными для всех людей. Способность выражать эмоции – это естественное свойство человека. Однако правила проявления эмоций диктуются этнокультурной спецификой. Эти правила определяют, какого рода эмоциональную экспрессию люди могут себе позволить. Например, американские нормы не одобряют такие эмоциональные проявления у мужчин, как печаль или плач, но у женщин это вполне позволительно. В японском этносе не принято, чтобы женщины широко и непринужденно улыбались. Японские женщины предпочитают скрывать широкую улыбку и прикрывают рот ладонью, в то время как широкая улыбка американских женщин только приветствуется.

Человечество сформировало разные модели личности в зависимости от этнокультурной специфики. И. С. Кон провел сравнение западной и восточной моделей личности. Западная модель человека является активно-предметной. Личность формируется в процессе внешней деятельности, в деяниях, поступках, посредством оперирования предметами. Восточная, особенно индийская, модель личности не придает такого значения предметной деятельности, утверждая, что творческая активность, составляющая пружину личности, развивается лишь во внутреннем духовном пространстве и познается не практикой, а в акте мгновенного озарения, инсайта.

Западная модель утверждает самоценность личности. Личность – это система, внутренний космос. Восточная этнокультурная модель, особенно японская и китайская, подчеркивает зависимость личности от определенной социальной группы, требует принадлежности к этой группе, приверженности ее идеалам, нормам, ценностям. Личность – это атом в большом мире людей.

Западная модель понимает личность как целостную систему. Раздробленность, множественность «Я» воспринимается европейцами как нечто ненормальное, как болезнь, которую необходимо лечить. В японской модели, напротив, личность воспринимается как множественность, совокупность различных обязанностей, как долг по отношению к обществу, родителям, фирме, семье, самому себе.

Западная этнокультурная модель оценивает личность в целом, ее поступки в разных ситуациях считаются проявлением одной и той же сущности. На Востоке избегают суждений о человеке в целом, делят его поведение на изолированные области, в каждой из которых действуют свои законы и нормы поведения.

На Западе люди стараются объяснить поведение человека, исходя из понимания мотивов его действий. Для них важно понимание, почему он поступает подобным образом: из чувства благодарности, патриотизма, корысти и пр. Важен нравственный аспект поступков человека. На Востоке поведение оценивается общими правилами и нормами. Важно не то, почему человек так поступает, а поступает ли он в соответствии с нормами, принятыми в данном этносе.

Человек западной культуры четко осознает свое отличие от других, свою «самость». Для человека восточной культуры важна реализация себя лишь как части целого сообщества. Люди Востока больше озабочены сохранением своей групповой идентичности. На Западе люди нацелены на самореализацию. Личностные особенности людей западной и восточной культур обусловлены различиями в системе их ценностей.

Процесс освоения индивидом духовных ценностей и опыта этноса, к которому он принадлежит, называется этнизацией. Человек живет к открытом мире, естественно, что влияние на формирование его личности оказывает не только современное ему общество, но и этнос.

 

                   Глава 10. ЛИЧНОСТЬ КАК РЕЛИГИОЗНЫЙ ФЕНОМЕН

 

 

                                       § 10.1. РЕЛИГИЯ КАК ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ

 

Понятие религии является одним из самых трудных для определения в операциональных, эмпирических категориях. Термин «религия» имеет древнеримские корни: ligare (лат.) – «связывать», re (лат.) – приставка, обозначающая: «обратно», «назад», «вновь». Таким образом, религия этимологически является налаживанием или восстановлением связи с Богом. Греческое слово «экклезио» и русское слово «церковь» имеют также интегральный смысл: «собрание», «сообщество верующих».

Чтобы существовать в «мире», религия должна воплотиться в какой-то социальной организационной форме. Воплощение религиозного опыта, который всегда первичен, в традициях и институтах – естественная необходимость человеческого существования. Религиозная традиция может существовать лишь в сочетании с переносом авторитета священного на социальные институты, что дало Э. Дюркгейму основание рассматривать религию как только социальный факт (эту точку зрения всецело разделяли советские религиоведы – «научные атеисты», социологи и социальные психологи). Такой подход является однобоким, но имеет право на существование. Действительно, религиозная община первоначально – это всегда малая группа, объединяющая лидера-учителя, основателя религии, и его последователей – учеников. Это связь личностная, не имеющая какого-либо официального закрепления. И лишь впоследствии, развиваясь, община превращается в религиозную организацию со сложной социальной структурой.

Религиозная община является частью того мира, в котором она существует. Социально-этнический контекст существования религии отражает многообразие функций, выполняемых религией в обществе. К специфическим социальным относятся следующие функции: мировоззренческая (посредством интерпретации явлений природы и общества религия формирует соответствующее мировосприятие), регулятивная (религия формирует личность верующего, предлагает образцы социального поведения), компенсирующая (религия своеобразно восполняет человеку отсутствие возможности реализовать свои надежды в реальной повседневной жизни), организационно-интегрирующая (способность религии сплачивать на основе вероучения культа и своей социальной доктрины этнические и другие группы), или коммуникативная. Неспецифические функции религии: экономическая, политическая, юридическая, эстетическая.

Религиозное сообщество связано с миром сложными, неоднозначными, иногда парадоксальными отношениями. Религиозные институты обычно функционируют в обществе как гармонизирующий, стабилизирующий фактор, способствующий сохранению сложившегося социального статус-кво и тем самым укрепляющий во благо всего этноса положение властных структур. Ярким примером такой идеологии является конфуцианство. Смысл конфуцианской религии состоит в религиозном отношении к государственным обязанностям, в соблюдении традиций. Это идеология патриархальности. Весь традиционный уклад жизни сведен к «пяти отношениям»: это отношения между главой государства и госчиновниками, родителями и детьми, мужем и женой, старшими и младшими братьями, друзьями. Незыблемость существующих социальных отношений – основной принцип конфуцианства.

Идея божественного происхождения и сущности земной власти обладает огромной политической ценностью. Теократическая модель общества, в которой совпадают духовная и социальная иерархии, естественно, выглядит идеальной с точки зрения религиозной концепции происхождения власти и государства. Такая модель наиболее полно была реализована в мусульманском теократическом государстве – Халифате, где вся полнота власти (религиозной, исполнительной, законодательной, судебной) принадлежала халифу – наместнику Аллаха на Земле.

Выполняемая обычно религиозными институтами функция состоит не только в легитимизации социальной системы, но и в освящении и пропаганде соответствующей ценностной ориентации, в создании и развитии определенных символических структур значений, в психологической компенсации неизбежных травмирующих индивида и общество событий – смерти, катастроф, войн, стихийных бедствий, болезней и т. д. Вплетение религии в этнические формы происходит через такие составляющие, как идеология, религиозные чувства и культура.

Но иногда религия может выступать и дестабилизирующим фактором, поскольку в ней всегда присутствует высокий нравственный стандарт, сообщающий ей критический потенциал. Наличие у религии критического потенциала в сочетании с традиционным авторитетом устоявшихся религиозных институтов определяет ту важнейшую цель, которую играет в обществе религия.

Каждая существующая религия хранит и поддерживает свою традицию. В различных конфессиях религии отражаются особенности истории, этнической жизни, контактов различных этносов. Разные религии – это разные ответы на «вечные» вопросы: каково место человека во вселенной, в чем смысл жизни, что есть счастье, как утвердить справедливость. Религиозное решение этих вопросов подкрепляется средствами искусства, воплощается в праздники, обряды, традиции, которые становятся каналами воспроизводства религиозной культуры.

Чаще всего в рамках одной религии существуют несколько традиций – это католицизм, православие и протестантизм в христианстве, сунниты и шииты в исламе, хинаяна и махаяна в буддизме и др. Религиозная традиция – особая социальная структура, воспроизводящая, хранящая и транслирующая содержание полученных из религиозного опыта представлений о священном.

Но что является «ядром» этнической традиции или «центральной зоной» культуры? Очень часто эту функцию выполняет религия. По мнению С. Лурье, в «ядре» этнической традиции локализуются харизматическое и символическое содержание этнической традиции, в то время как «центральная зона представляет собой структуру активности, ролей и социальных институций. По Э. Шилзу и С. Эйзенштадту, „центральная зона“ культуры активно генерирует, упорядочивает систему ценностей и верований общества, определяя природу сакрального в каждом обществе.

Часто религиозная идеология носит национально-государственный характер, в ней переплетены как национальные, так и государственные интересы, и она может способствовать развитию национального самосознания, укреплению взаимопонимания и сотрудничества разных народов, живущих в одном государстве. Церковь в своем социальном служении на первый план ставит проблемы нравственности в обществе, уважения достоинства человека, создания справедливых условий для его жизни, формирование такого общества, в котором бы гармонично сочетались интересы личности и общества. Этничность и конфессиональность не всегда отождествимы. Тождественность мы можем наблюдать у генотеистов, в тех конфессиях, куда невозможен или крайне затруднен доступ иноплеменников. Таковы последователи индуистских религий, сикхи, парсы, друзы, талмудические иудаисты – консерваторы. В середине первого тысячелетия до нашей эры сложились основы кастового строя Индии. И до сегодняшнего времени это определяет специфику общественной жизни страны. Индивидуальный прозелитизм, переход отдельных лиц в индуистскую религию не допускается. Для того чтобы быть индусом, надо принадлежать по рождению к одной из каст. Поэтому, например, неоиндуисты – европейцы, кришнаиты не признаются полноценными индуистами среди индуистов из каст.

Обычно конфессиональная принадлежность бывает более сильно выражена, чем этническая идентичность у молодых этносов, обратное соотношение характерно для этносов старых или больных.

В теории исторической и этнологической мысли издавна сложились две концепции, бытующие и в наше время: всемирно-историческая и культурно-историческая. Первая трактует развитие народов как единый процесс прогрессивного развития. В XIX в. евроцентризм принял форму прогрессизма: теорией прогресса, согласно которой все человечество как целое развивается по единой эволюционной линии – от примитивных форм культуры, основанных на религиозных представлениях, к культуре секуляризованной, основанной на науке и машинной технике. Иными словами, к цивилизации европейского типа. Теория прогресса возникла в трудах Дж. Вико и через Гегеля, Конта, вот уже 300 лет образует официальную западную философию истории. Сейчас эти идеи модифицировались в концепцию глобализма. Но Н.Я. Данилевский еще в 1869 г. в книге «Россия и Европа» доказал, что концепции европоцентризма противоречит факт существования культур Востока и России. Н. Я. Данилевский, К. Н. Леонтьев, Г. В. Вернадский, Н. С. Трубецкой, Г. Т. Савицкий, Л. Н. Гумилев, О. Шпенглер, А. Тойнби убедительно показали, что единого человечества и единой мировой культуры не существует, а имеются обособленные культурно-исторические типы, которые развиваются подобно биологическим особям: рождаются, развиваются и умирают. Причем «прогресизм» не «отменяется», он является частным случаем, определенным этапом в развитии любой культуры.

Если понимать цивилизации как культурно-исторические системы, то можно охарактеризовать современное понимание их принципиальных характеристик. Не существует единой цивилизации. Социальные нормы, ценности, принципы, социальные институты одной организации не могут считаться эталонными для других. Поэтому понятие «общечеловеческие ценности» является понятием метафорическим, а не строго научным (строго говоря, к «общечеловеческим ценностям» относятся биологические потребности индивида и группы). Цивилизации не располагаются иерархически, каждая из них уникальна. В динамике культурно-исторических систем отсутствует линейность, однонаправленность, причем в рамках каждой цивилизации есть своя, но единая логика развития. Мировые религии могут давать начала разным цивилизациям. Например, христианство не объединят в одну цивилизацию Византию, Западный христианский мир и Россию. Религия всегда опосредована культурно-историческим контекстом конкретной исторической системы. Зачастую общество воздействует на религию, приспосабливая ее к своим условиям жизни, природным условиям, местным обычаям. Так, при христианизации северных тундровых народов миссионерам пришлось изменить требования поста, потому что от вегетарианской диеты аборигены стали вымирать.

В качестве примера современной трактовки цивилизационного подхода можно обратиться к исследованию американского политолога С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций», имевшей наибольший резонанс в научных и политических кругах. С. Хантингтон определил цивилизацию как «культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей». Цивилизация характеризуется наличием общих черт объективного порядка, таких как религия, язык, история, обычаи, институты, а также субъективной самоиндентификацией людей. Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения между Богом и человеком, «своими» и «чужими», индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. Цивилизации могут быть разной численности. Среди самых многочисленных современных цивилизаций С. Хантингтон выделяет западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и, возможно, африканскую (безусловно, этот список необходимо продолжить индийской, еврейской и другими цивилизациями). Главным фактором, определяющим цивилизационную идентичность, по убеждению С. Хантингтона, является религия: «Цивилизации несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное, – религии».

Примером того, как религия, в данном случае талмудический иудаизм, является ядром этнической традиции, может служить мировое еврейство. Еврейство можно рассматривать в качестве религиозной цивилизации, рядоположенной другим суперэтническим культурам. Общеизвестны достижения не очень многочисленной еврейской цивилизации современности: финансовые, научные, культурные. Сегодня, например, американские евреи – самая состоятельная этническая группа США: их доходы более чем в полтора раза превышают среднеамериканский уровень. В еврейской цивилизации самую важную роль играют религиозные учения и соблюдение ритуалов. Характерные черты иудаизма – генотеизм, строгий монотеизм, централизация культа, канонизация библейских книг. Верующие евреи всегда были и являются сейчас ядром еврейской цивилизации, а ортодоксальные евреи – фундаменталисты – ядром этого ядра. Жизнь верующих евреев направляется раввинами, предписаниями Талмуда и Торы. В сложной ситуации еврей всегда может обратиться к раввину за советом. Раввин даст совет, как поступить в любом случае жизни. Раввины руководят духовным судом (бетдин), и каждый верующий в любом споре внутри общины обязан обращаться именно в этот суд, а не в государственный.

Верующие евреи гордятся плодами духовного и культурного творчества своего народа, верят в свое избранничество и в трансцендентное происхождение Торы и Талмуда. В Талмуде до мельчайших деталей разработаны предписания и запреты, касающиеся всех сторон повседневной жизни верующего. Насчитывается 613 таких предписаний и запретов. Ни одна религия мира не наполнена столь подробными предписаниями. Каждая заповедь Торы разветвилась в Талмуде на множество заповедей. К запрещенным Библией видам пищи Талмуд прибавил значительное количество новых. Жестко регулируется и супружеская жизнь: ортодоксальный муж обязан строго соблюдать запрет на любые формы половых контактов во время месячных жены и еще в течение 7 дней после них. Но запреты ведут к укреплению семьи: сегодня ортодоксальные евреи часто имеют четырех и более детей. По статистике и другие верующие евреи тоже имеют большие семьи. Тора предписывает отдыхать в субботний день от обычных работ; Талмуд же запрещает в субботу даже такие действия, которые не принадлежат к числу работ (носить мелкие вещи, зажечь свечу, сорвать цветок и т. д.). Нелегко было средневековому, а тем более современному еврею соблюдать все многочисленные законы и запреты. Но эти законы и обряды были необходимы ввиду особого положения еврейского народа. Евреи вот уже две тысячи лет рассеяны по всем частям света, не имея возможности создать стабильную национальную государственность. Временами евреи были вынуждены притворно принимать ислам и христианство и претерпевать за это жестокие гонения инквизиции. Они хотели составлять один народ и не смешиваться с окружающими этносами, а такая потребность присуща любому здоровому этносу, любой самобытной культуре. Для этого нужно было, чтобы евреи повсюду строго подчинялись законам своей веры и сохраняли свои национальные обычаи, контрастно отличающие их от прочих народов. Культивировался изоляционизм, нетерпимость к иноверцам и смешанным бракам. К этой цели направлено все законодательство Талмуда. И только такому законодательству действительно удалось сохранить еврейскую нацию вопреки притеснениям и культурной ассимиляции, которым евреи подвергались в тех странах христианской и мусульманской культуры, где им дозволялось жить.

 

                                       § 10.2. РЕЛИГИОЗНЫЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ

 

Религиозное осознание многих психолого-педагогических и культурно-исторических проблем и ныне во многом остается табелированной темой, хотя официальных запретов на нее уже нет. Современная отечественная психология только начинает осваивать наследие богословов, религиозных философов и исповедников веры. В работах Б. С. Братуся, В. П. Зинченко, Ф. Е. Василюка, о. Бориса (Ничипорова) и других психологов предпринимаются попытки заложить основы подлинно духовной психологии как особой формы рационального знания о становлении субъективного духа человека в пределах его индивидуальной жизни. Часто верующего человека называли фанатиком. Действительно, верующий человек являет собой некую цельность. Он, как правило, целеустремлен, более активен, и на фоне всеобщей расслабленности нередко выглядит «белой вороной». Кроме того, у такого человека есть правила, внутренний нравственный закон, некая определенность в суждениях. К.-Г. Юнг и Д. Карнеги считали религию необходимым условием психического здоровья личности и связывали рост психических заболеваний в современном обществе с упадком религиозной жизни. Психологи пытаются соотнести религиозный опыт с жизнью человека и показать ее связь со структурой личности в целом, ее поведением, отношениями и потребностями. Понятие религиозности позволяет говорить о взаимных влияниях индивидуального религиозного опыта и социально наследуемых культурных практик, при этом культурные механизмы могут быть предметом культурно-антропологических исследований.

Человек – единственное существо на земле, у которого есть идея Бога, который верит в высшее, нежели он сам, начало, в божественное происхождение мира. Еще Цицерон писал, что нет ни одного народа до такой степени грубого и дикого, чтобы не было в нем веры в Бога, хотя бы он и не знал его существа. Сущность человека особым образом высвечивается в его отношении к Божественному. Целью религии всегда было духовное благо или счастье человека, что всегда считалось целью и смыслом жизни вообще. Поэтому одной из существеннейших задач религии всегда было помочь осмыслить, верно понять и определить жизнь человека. Только в свете религии человеку становится ясным весь этот мир как в целях его бытия, так и в его конечных результатах. И сам человек находит в нем свое определенное место, устанавливает надлежащие отношения к природе вообще и к себе подобным существам в частности. В религии человек находит критерий для правильного распознавания истинного от ложного, должного от мнимого, доброго от злого, а через это человек научается созидать свою жизнь с счастьем для себя и с пользой для других, с развитием в своих ближних и в себе доброты, светлых сторон характера. С богословской точки зрения, цель жизни, самореализации человека – это духовная жизнь, где проявляются высшие идеальные стороны человеческого существа по образу жизни Божественной, в целях достижения счастья в мире чрез отображения в природе сущности Божества и чрез собственное личное Богоуподобление.

Психологи, исследуя загадки религиозности, пытаясь понять структуру религиозного феномена, предпочитают говорить на другом, не богословском языке. Базовый термин в религиоведении – религиозный опыт, основой которого являются глубинные переживания человека при соприкосновении с реальностью религии. Обычно эти переживания описываются как чувство священного, сочетающее в себе трепет и благоговение; ощущение абсолютной зависимости, раскрывающее статус человека как сотворенного существа; чувство единства с божеством; ощущение разумности и вечной справедливости в космическом масштабе; непосредственное восприятие Бога; контакт с совершенно «иной» реальностью; ощущение присутствия преобразующей силы. Религиозное чувство – одно из самых сокровенных, оно не всегда проявляется во внешних формах религиозности. Свойство человеческой души – настоящая религиозность не может возникнуть очень быстро, за исключением случаев, связанных с глубокой личной драмой.

Понятие религиозного опыта не было широко распространенным в науке до опубликования работы У. Джеймса «Многообразие религиозного опыта». Как показал У. Джеймс, значимость индивидуального религиозного опыта для общества очень велика, поскольку он лежит в основании всех религиозных традиций, всех существующих в мире религий. Интересно, что в прошлом религиозный опыт был, как правило, ярче, интенсивней, и столкновения с иной реальностью происходили чаше, чем сейчас. Молитва представляет собой значимый в смысловом отношении универсальный аспект религии. Она может выражать самый широкий спектр религиозных чувств и отношений. Многие авторы определяют молитву как первичную и основную форму выражения религиозных чувств. Согласно этой точке зрения молитва по отношению к религии есть примерно то же самое, что и рациональное мышление по отношению к философии; это выражение живой религиозности как она есть в себе. Молитва служит критерием различения собственно феномена религии и тех феноменов, которые близко связаны с религией или похожи на нее, например религиозных и эстетических чувств. Молитва занимает центральное положение в религии.

Так как у человека есть стремление переводить все душевное на язык конкретных фактов и поступков, он проявляет свое отношение к сакральному в определенных формах. Так создается богослужение. В богослужении человек открывает пред Богом все свои желания и нужды, просит помощи, заступничества и покровительства и испытывает пред ним благоговение и преданность ему; человек в богослужении как бы объединяется с божеством, ощущает себя существом, близким Богу. Большинство людей, лично не имевших религиозного опыта, нуждается в особой системе социальных институтов, чтобы в какой-то мере ощутить причастность к этому опыту. Так возникает религиозная традиция – привычка поклоняться Богу строго определенным способом, обращаться к Нему в строго определенных выражениях. Религиозная традиция складывается из ритуалов – совокупности определенных актов, имеющих сакральный смысл и направленных или на воспроизведение глубинного переживания, или на его символическую репрезентацию. Ритуал – форма социального поведения индивида, раскрывающая его отношение к сакральному и к профанному. Сакральное – это заповедное и удаленное. Функция ритуала в сообществе заключается в том, что он регламентирует взаимоотношения людей с сакральным. Разумеется, имеются и многие другие типы ритуалов, но они никак не связаны с религией. Под культом можно понимать почитание тех или иных объектов, которые рассматриваются в той или иной религиозной традиции как сакральные и в той или иной степени связанные с религиозной прагматикой конфессии. Посредством культа человек беседует с Богом, слышит его волю, ощущает его присутствие и получает от него благодать.

Далее мы можем выделить некоторые качества религиозности, которые связаны с сущностью религии, характеризуют и раскрывают, являют ее. К ним следует отнести доктрину (догматику), или совокупность представлений и концепций, характеризующую мировоззренческий аспект религии. В значительной степени доктрина является результатом описания базового опыта в категориях той или иной культуры определенной эпохи. Религиозная доктрина – теоретический компонент религиозной практики. Доктрина формируется в процессе концептуализации первоначальных – часто интуитивных или эмпирических – столкновений человека с сакральной реальностью. Доктрина – это конкретная интеллектуальная система, которая положена в основу рациональной интерпретации веры и делает возможной